Вверх страницы

Вниз страницы

HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » Брось меня, если сможешь! [28.12.2014]


Брось меня, если сможешь! [28.12.2014]

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Название: Брось меня, если сможешь!
Участники: Чернобог, Афродита
Время и место действия: Даже ангельскому терпению Афродиты настал конец, но не все так просто.
Краткое описание событий: 28.12.2014,  Греция
Очередность постов: Чернобог - Афродита

Отредактировано Chernobog (15.07.13 19:16)

0

2

Во всех человеческих сказаниях и легендах, бог зла представлялся таким себе однобоким собранием всего мерзкого и отвратительного в нескольких томах. Винить тут не кого – люди склонны вешать стерильные ярлыки и делить мир на черное и белое, хотя сами живут в оттенках и полутонах. Нынешний век прогресса и стремительного развития так захлестнул человечество, что они позабыли думать о цели, даже в таком простом деле, как жертвоприношение, сводя все свои действия к процессу. Но машина – это всего лишь машина, он средство и орудие, а не самоцель. Люди стали забывать о важном, распыляться и терять концентрация, становясь слабее и беззащитней, несмотря на новшества в сфере военной техники и технологий. Их внутренний мир обветшал, прогнил и покрылся слоем пыли, тяжелые паутины затянули те части души, где лежало раньше что-то важное. Усыпанные золотом и пестрой мишурой, они считали, что мир стал меньше, хотя на самом теле он остался прежнем, просто содержания поубавилось.
Богам виднее. Они вечные, несокрушимые и неспешные, способны понять и различить то, на что не годен человеческий разум. Прогресс так быстро рванул вперед, оставив людей позади, бросив их, словно в пустом доме, который еще надо обживать, иногда даже достраивать. Они не способны понять свой мир, но упорно ломятся в мир богов, спешат разобраться в нем и понять, наивно полагая, что способны охватит своим мелким существом всю суть такого явления, как бог, проживший века. Им сложно, невозможно разобраться, ведь человек измеряет сегодняшний мир словами из словаря, написанного вчера. Там нет нужных слов, нет необходимых понятий и сносок, указавших бы ему подсказку. Вечно им мало. Не разобравшись с одним, кидаются к другому и только рушат все, не глядя под ноги. Даже до богов добрались, еще и разозлили тех аж до войны.
Бог зла – самый отрицательный персонаж в их мире. Он не способен ни на что, кроме жестокости и кровавой мести. Какое убожество и ограниченность. Да, ему было вполне достаточно страха людей при звучании его имени, но тупость выводила из себя, а раздражение бога мести влекло за собой именно то, что от него ждали. Получите и распишитесь. Иногда он верил в свою неспособность переживать настоящие чувства, ибо это была слабость, нелепость выдуманная людьми и удобное оправдание для богов, совершающих очередную глупость. Как же успел разочароваться в собственных суждения за последние пару лет.
Афродита. Всему виной она. Богиня греческого пантеона сумела найти в что-то новое, срытое даже от него самого и словно клетку открыла, но никто не спешил из нее выходить. Так бывает, если отпереть дверь, то сидящее внутри существо запросто останется на месте, ожидая с интересом, а что же будет дальше. Так и Кощей не спешил покидать привычную ему «территорию». По правде, выходить за зону своего комфорта – его любимая игрушка, но тут дело обстояло иначе. В отношениях с ней нельзя было что-то просчитать или применить какое-либо знание. Это казалось подобно катанию на сноуборде – надо чувствовать, при чем чувствовать и доску, и снег, и склон, составляя это в единую картинку. Пока что с таким пазлом было трудно, хотя с каждой из встреч, ему казалось, что он все выше поднимается по лестнице и новые компоненты мозаики находят друг друга, крепятся к старым и дополняют весь образ.
Их встречи стали иными, пусть и не такими частыми. Чернобог не шарахался от того чувства, возникающего внутри при виде Афродиты, пусть даже и не мог с ним смириться. И нет, это не похоть или волнение, а иное, совсем новое чувство, напоминающее радость, но обжигающую. Каждый раз его прожигало этим, отдаваясь покалыванием в кончиках пальцев, но со временем стало нравится даже. Это было его поражение, но в это раз хотелось проигрывать снова и снова.
В преддверие нового года, бога зла решил, что год разлуки хоть и не большой строк для богов, но от его визита Афро не откажется, да и ему хотелось ее видеть. До нового года, по мнению людей, осталось пару дней и навострив лыжи, отправился в Грецию .
На сей раз обошлось без выламывания дверей и перепорченных девственниц. Он даже был так вежлив, что прихватил подарок для излюбленной из богинь. Спешки не было, так что перелет до Афин был проведен весьма обыкновенным способом – на самолете, а по прибытии его уже ждал автомобиль. Через пол часа у квартиры Афро, шурша шиповкой, остановилась машина, а из нее вышел довольный жизнью бог зла. Его воодушевляла идеяла провести новый год с Афродитой, а вот о причинах такого отношения к ней он старался не думать, хотя, если признаться, ее слова, тогда на алтаре, все еще не давали покоя и при любом напоминании вцеплялись иголками, кололи и извивались, словно требовали чего-то. Оставив подарок в машине, резво захлопнул дверь, подходя к двери ее дома, когда интуиция начала барахлить и нашептывать о неладном. Кощей только отмахнулся и постучал, но дверь поехала вперед, открываясь, тем самым впуская гостя. – Никаких радостных приветствий? – спокойно поинтересовался у пустоты Чернобог, с подозрением глядя вокруг.

+1

3

Внешний Вид

Последнее время, Афродита была сама не своя. Она очень много времени проводила в раздумьях о чем-то, думала, гадала. Она не могла никак успокоить себя. Даже дары, которые ей приносили, больше не играли большой роли. Как в прочем и раньше, но до этого, в них был хоть какой-то смысл. А сейчас, все пусто. Словно нет в богини любви теперь души, словно теперь, она не могла даже порадоваться, или улыбнуться. По Греции стали бродить слухи, будто богиня совсем с ума сошла, во время войны, да и не защищать своих людей, которые поклоняются ей, которые в любое время готовы были бы стоять за свою богиню горой. Но Афродите было все равно. Она не смотрела ни на что, ее уже ничего не радовало. Женщина сидела в квартире, либо иногда прохаживалась до своего храма, сидела там, проводила время, чтобы хоть как-то сократить еще один день. Ей не было места. Она бродила по Греции, в поисках ответов, но на что? Наверно на собственные чувства, которые всполохнули так неожиданно. Что она тогда сказала? Зачем? Не подумала, даже не убедилась в том, что это не станет ее, потом волновать. Эти слова, словно ее ночной кошмар, теперь преследовали ее. Она не мгла ни спать, ни есть, ни говорить. Кроме этих без того знакомых "да" или "нет". Все. Других ответов не было. В последнее время, богиня даже не смотрела на тех, с кем говорила, всегда отворачивалась, старалась избегать зрительного контакта. Что-то в нем было такое, что не пугало, но настораживало. Афродита уже была не в состоянии даже что-то решать. Для богов, такое состояние не редкость. Слишком долгая жизнь, бесконечная, не иссекаемая, без конца, надоедает, перестает нравиться со временем. Но не об этом были мысли богини. Она все время прокручивала тот момент, когда Чернобог, бог зла, выкрал Афродиту из парка, когда все только зарождалось, когда внутри, все было еще не ясно. Точнее нет, все было как раз тогда, именно в тот день, яснее некуда. Они всего лишь раз увиделись, и хватило бы. Но нет, кажется старушке судьбе, нужно было поиграть именно по своим личным правилам, которые даже богам не виданы. Она решила снова и снова их сводить, чтобы потом, поставить в тупик. Чтобы потом, было совсем не ясно, что происходит. Афродита не могла никак понять, почему ее так тянуло к нему. К тому, у кого нет в душе ничего светлого, ничего доброго. К тому, кто обижал, обижал и заставлял страдать. Но ведь не всегда? Не всегда это было по его реальному желанию, не всегда было так, что он внутри этого хотел. Или может, хотел, просто не говорил. Просто пользовался тем, что может быть рядом с ней, использовать как игрушку, в собственных целях. Нет, она больше так не могла. Не могла думать об этом, не могла размышлять, каждый раз, натыкаясь на все новые и новые выходы из ситуации. Точнее, это кажется, были тупики. Дальше не было шагов, дальше не было пути. Однако выход нашелся. Как показалось Афро, из каждого тупика. Однажды, когда богиня сидела в кафе, в котором она уже давно не была. Оно ей нравилось только тем, что дизайн был приятный, и в нем, готовили прекрасный капучино. Его можно было пить столько, сколько хотелось богине любви. Столько, сколько могла влезть, потому что этот вкус невозможно было не любить. Женщина все так же думала, ломала голову над тем, как бы решить все в ее жизни, этой бесконечной, но такой не спокойной. Внутри все сжималось от одной только мысли, что придется распрощаться с чувствами. Но так надо было, так было правильно. Однако надо было рассказать об этом Кощею. Интересно, согласился бы он на такой расклад. Больше никогда не встречаться, никогда не сходиться в любовном поединке, чтобы удовлетворить собственные желания. Навечно, разойтись, как делают боги. Нет, им, конечно, пришлось бы еще раз встретиться, но уже не так как ранее. Не так. Думала Афродита, когда за спиной, послышался приятный мужской голос. Так, она встретила того, кем заменила все свои чувства, все эмоции, связанные с Чернобогом. Нет, она до сих пор его любила, кажется, но уже не так, как было в самом начале. Не так, как думала ранее. На душе не было так тяжело, не было мыслей в голове. Точнее они были, но не о боге зла, а о том, кто появился после него. Такой культурный, воспитанный, спокойный. Никогда еще не кричал на Афродиту, и ценил каждый момент, проведённый с ней рядом. Богиня думала, что все старые отношения быстро забудутся, вылетят из головы, стоит только новому мужчине появиться в ее жизни. Так и стало. Афродита уже была готова встречать новый год, точнее, она все готовила к этому. Оставалось всего пара дней, и провести этот день с тем, кого полюбила было для Афродиты самым важным.
Двадцать восьмое декабря. Этот день, Афродита хотела провести, конечно же именно так, как задумала. На лице сияет улыбка. Она ждет кого-то. Её ожидание, это что-то мучительное, ужасно мучает. Внутри все трясется, сердце сильно колотится, а глаза блестят, словно стразы, такие чистые, еще ни разу не использование, ни кем. Он ценит ее, он видит в ней богиню, а она, влюбилась, словно девчонка. Думает, проживет с ним настолько долго, насколько хватит сил, насколько хватит ее любви. Она любит сильно, влюбилась снова, позабыв те чувства, которые были ранее. Сейчас, это не важно. Это прошлое. Но знает ли об этом тот, кого она бросила уже в мыслях, забыла, перестала им дышать. Что она вообще должна была ему говорить? Нет, так не правильно. Он может издеваться над ней как хочет, может использовать ради собственных целей, а она что? Она не может? глупости. Нет. Она так будет делать. В ожидании, быстро прокручивает в руке браслет, и слышит, как открывается дверь. Встает, и с улыбкой проходит в сторону входа, но видит не того о ком мечтала сегодня весь день. - Чернобог? - в глазах растерянность. Она явно его не ждала. Но это не удивление, и не перерастет оно в радость. Что же ей делать. Прямо сейчас сказать, что все кончено, или подождать, посмотреть, что он скажет. Может быть, все будет не так сложно, и Афродита вздыхает, смотря на бога тьмы. - А что ты здесь делаешь? - богиня подходит немного ближе, осматривает. Он прекрасно выглядит, кажется, даже счастлив. Но чему? Приехал к ней, за столько миль, чтобы просто побыть рядом? - Да это и не важно. Слушай, понимаешь, тут такое дело... - она собирается с мыслями, собирается все рассказать, но не успевает. Дверь снова открывается, и заходит наконец-то тот, кого она так ждала. Улыбка сияет на ее лице, но не долго. Лишь для приветствия, зашедшего в квартиру с огромным букетом цветов. Интересно, какие мысли сейчас будут в голове Чернобога? Но Афродита не знает, и даже не подозревает. Она просто решает добить его. - Ты зря приехал. - она холодна, как никогда. Серьезна, и больше не намерена менять своего решения. - Уезжай. Мы больше не будем видеться. Все то, что было между нами... Можешь это просто забыть. - она так легко говорит все это, так спокойно. Словно в душе ничего нет. Никаких к нему чувств. Играла ли? Вопрос. Сейчас сказать было сложно.

Отредактировано Aphrodite (17.07.13 19:32)

+1

4

Каким-то седьмым, восьмым или сто сорок третьим чувством, в народе именуемым жопой, Кощей чувствовал подвох. Сказывался ли это опыт прожитых веков и развитая интуиция или волк за милю ощущал неладное, но в тот миг, когда бог зла переступил порог его дом в голове словно разбилось стекло, с треском и звоном разбиваясь о пол. К чему готовится, если без предупреждения входить в квартиру Афродиты? Готовится, что на тебя выскочит голый фанат с татуировкой любимой богини во всю спину. Все лучше, чем купола. Собственно, чего-то подобного он и опасался, но этот этап был давно пройден и как поступать Чернобог точно знал, к тому же, надежда спасти свое настроение еще оставалась, пусть и таяла с каждой секундой.
От куда-то из недр квартиры выскользнула Афро, как обычно готовая занять место прекраснейшей из богинь хоть в эту секунду. Даже улыбка на лице, но вот она быстро смазывается при виде гостя и Кощей буквально слышит, как его доброе настроение сматывает удочки и с топотом ломится прочь, опасаясь того, что сейчас начинало руководить стоящим на пороге мужчиной. О да, именно таким он приехал к ней, зато теперь проснулся бог зла, мести и тьмы, готовый расправить плечи, щедро выплеснув свой праведный гнев. – Ты не рада меня видеть? – голос спокойный и тихий, только взгляд стал холодным и пронзительным, прожигая ее насквозь, слово пытался пробраться в самую душу богини и вытрясти, вытащить на свет любыми средствами правду, которая скрывается за растерянностью и смятением, впервые за много лет посетившие ее лицо при виде славянского бога.
Ее вопрос, как и его остались без ответа. Хотя ответов уже не надо было. Чернобог все и так понял, только какой-то детали пазла не хватало. – Да что ты! – тут такое дело... так его еще не бросали. Его вообще крайне редко бросали и то не все переживали такой свой поступок, а тут Афро, да еще и таким тоном. Мысли в голове выстроили по стойке смирно, пытаясь разобраться какого черта эта женщина придумала, пока они не виделись. В одну из их последних встреч, она призналась ему в любви, а теперь пытается бросить и... И тут открылась дверь и вошел сверкая мерзкой улыбкой недостающий кусок пазла. Чернобог сначала повернул только голову, а потом развернулся всем телом, внимательно глядя на пришедшего смертного. Захотелось рассмеяться и спросить, что это за клоун, но он сдержался, даже не подал виду, что сам божественного происхождения, а мужик его явно не узнал. Зато внутри поднималась буря и по мере ее нарастания, внешне Кощей становился все спокойней, даже улыбнулся ее гостью. Только взгляд стал черным вместо зеленого из-за рвущего наружу волка. Он хотел на свободу, хотел порвать этих двоих в клочья, но пришедший к ней не заметил бы перемен, а Афродита если и подметит карие глаза вместо зеленых, то это уже ее проблема. Пока что очередь богини не настала. Но за улыбку, так нагло подаренную проходимцу смертному она ответит.
- Не переживай так. – снова оборачиваясь к Афродите, угостил ее милой улыбкой и ядом во взгляде. – Заехал поздравить с наступающим по старой дружбе. У меня дела в Греции. – Забудет он, как же! Бог мести был в ярости, отраженной ледяным спокойствие и холодной приветливостью. Стоящий позади с цветами, кажется, принял все за чистую монету и принялся благодарить бога за такие милые поздравления. – Да, - кивнул ему Кощей, - у меня в машине завалялся подарок, но я потом его тебе пришлю. – взгляд скользнул по Афродите и остановился на ее лице, - Только что придумал, как его дополнить. – Еще раз улыбнувшись со всей вежливостью и непринужденностью, Чернобог вышел из квартиры и через минуту уже сидел в машине. Его спектакль был безукоризненным, отточенное веками мастерство прикидываться и лицемерить брало свое и догадаться о его намерениях могла только Афро, хотя на самом деле ему было все равно. Бог зла владел гнев, а щека почти горела от той пощечины, которую влепила Афродита, пусть и не в буквальном смысле.
Ничего. Теперь будет чем заняться. Машину Чернобог припарковал в нескольких кварталах на стоянке, а сам вернулся к дому, как раз тогда, когда довольный уставший новоиспеченный хахаль богини покидал дом в направлении своего дома, даже не заметив, как за ним по темноте идет волк. Нет, сам по себе этот человек ему не нужен был, разве только, как орудие или комплектующая часть. Он ведь обещал дополнить подарок.
Оказалось, что у этого самого счастливца есть три сестры. Какое раздолье! Чернобог даже обрадовался таким возможностям и забравшись в дом, обернулся человеком. Переполненный гневом, он мечтал излить хоть часть его на человека, ставшего свидетелем его позора, удара по его эго и самолюбие. Сейчас он узнает, кто был в доме Афродиты и станет ходячим трупом, со временем лежачим трупом, но сначала выполнит миссию. Кощей забрался в комнату его младшей сестры, девчонки лет пятнадцати, и захлопнул дверь, чтобы та увидела его и заверещала. Через минуту после предсказуемых действий в комнату влетел товарищ старший брат. – Ты.... – в шоке протянул он, но быстро сконцентрировался на главном, - Отпусти ее. – в голосе слышалась решимость, да такая, что он прямо выхватил пистолет и направил на него, громко ругаясь матом, обещая что-то там сделать с богом зла если он не отпустит его сестренку. В конце концов Кощею это надоело: сначала свело ледяным холодом руку горе-брата и тот выронил пистолет, тут же превратившийся в кусок льда, а следом замертво упала девчонка. Парень, которого мелкая назвала Патриком, моментально кинулся к ней, испугано глядя на бога. Теперь ему дошло, кто явился в его дом. – Значит так, - оттащив того сестры, швырнул о стену, подходя ближе. – Сейчас пойдешь со мной. – Патрик испуганно кивнул. Кощей вкратце объяснил ему, что ради выживания двух остальных драгоценных крошек, ему надо пойти к Афродите и сказать, что больше они не увидеться и так далее... В общем, точь в точь ее слова Чернобогу. Помимо того, бог мести еще пояснил Патрику, что в смерти его сестры косвенно повинна богиня и ее наглость, так что вполне может добавить от себя чего-то приятного. – Все, солнышко, вали. – Вручив подарок, о котором обещал, а точнее бутылку красного вина из личных запасов, мотивирующим толчком направил к ее дому.
Услышав, как тот вошел, скользнул в волчью шкуру и влез в окно сзади. Он оказался в комнате уже когда Афро открыла дверь и встретила на пороге мрачного и почти рыдающего Патрика. Развлекайся, дорогая! Кощей же удобно устроился на диване, ожидая завершения первого акта и мысленно готовясь ко второму.
А вот Патрику надо отдать должное. Свою часть он выполнил на ура, пересказал все в точности, как велел ему бог, а когда закончил с обязательной программой, откатал еще и произвольную, обвиняя Афродиту в смерти сестры и поломанной жизни. Какая жалость. Чернобог уже предвкушал со сладкой ухмылкой на губах, что сейчас разразится, когда она войдет в комнату, после захлопнувшейся двери. Хоть бы вино не разбила, а то дорогое и это еще больше его разозлит. Ему откровенно хотелось прожечь ее взглядом, испепелить, ударить, разорвать на части за то, что она с ним сделала сейчас, но он направлял свой гнев, не распыляя его на глупые всплески. Пока не время. - Я же обещал прислать подарок. - флегматично отозвался Чернобог, вполне ожидая любой реакции.

Отредактировано Chernobog (17.07.13 20:45)

+1

5

Сейчас, Афродита действительно играла, и так хорошо, как никогда раньше ей не доводилось играть. Ведь перед самим богом мести, зла, тьмы, нужно было выглядеть настолько правдоподобно, чтобы он сам поверил в это. Было ли трудно богине отвечать таким тоном, делать все то, что она сейчас проделывала. Да, было, и не просто трудно, а на самом деле сложно, только потому, что внутри все еще остались чувства, что внутри, все еще билось так сильно сердце при одном лишь взгляде на него. Но сейчас, в голубых омутах, была только льдинка, которую невозможно было растопить, даже тем теплом, тем жаром, которым обладала Афро лично. Она смотрела на него, дышала спокойно, видела, как наливаются гневом его глаза, и это было плохо. Плохо не только для нее, но и для того, кого она успела за это время полюбить. Она не хочет его терять, не хочет потерять еще одного, любимого человека. Пусть он смертный, но любовь, увы, зла, и не может дать четкого объяснения своему выбору. Смотрит на него, так холодно, так расчетливо, видит, как он спокоен, но в этом спокойствии, всегда крылось то самое ужасное, что Чернобог чаще всего скрывал перед ней, пытался уничтожить, немного придержать, на время, пока Афродита была рядом. Его гнев, она чувствовала его на расстоянии, когда Кощей стоял поодаль. Даже так, даже тогда, когда кажется, между ними прерваны все нити, она все равно чувствует его больше, чем всех остальных. Это дорогого стоит, и Афродита понимает, понимает, что просто так, из этой ситуации не выбраться, но она сама сейчас подписывала смертный приговор, перед самим злом, не пытаясь искупить вину, и заняться объяснениями, попытаться как-то его остановить. Невозможно. Спросите вы, почему? Ответ прост. Не так легко остановить бога зла, когда он в ярости, и ощущает внутри себя только лишь, то сладкое чувство мести, желает отомстить, за причинённую боль, что ее раз доказывает - Кощей мог превращать злобу в боль, в истинную, не лживую любовь, привязанность. Сейчас, это было не так важно для Афродиты, она играла в опасную игру, зная о том, что может быть после всего этого, зная, чем может отомстить Кощей. Уходя, он улыбался. Улыбался искренне? Нет, если вы так подумали, то не знаете бога зла таким, какой он на самом деле есть. Его спокойствие, его легкость в общении, это лишь грозный знак, это сигнал, звоночек, для того, чтобы призадуматься. Прямо сейчас. Афродита пропускает мужчину в дом, выпуская наружу Чернобога, и закрывая за ним дверь. - Не выходи сейчас. - требует Афродита у своего возлюбленного, и хватает его за плечо. Тот не понимает в чем дело, нет, он точно не понимает, куда попал, и во что ввязался. Из-за нее. Из-за богини любви, связавшейся с богом тьмы. Что ей делать теперь, как уберечь его от рук бога разозленного, поглощенного злобой. Выдохнув, и проведя по лицу, Афродита смотрит на часы, проводит мужчину в гостиную, и сажает на диван. Что же ей делать. Внутри, лишь эти мысли. Как уберечь его семью, от лап волка, уже, кажется вышедшего на охоту. Она знала, предчувствовала все это, да и просто так, он не отпустит этого, просто из принципа, сделает больно Афро, точно так же, как и она поступила сейчас с ним. Но он делал так всегда, он делал это постоянно. Обижал ее, унижал. И было все в порядке. Стоило лишь Афродите сделать шаг, и обидеть его, как мужчина сразу же начинал злиться, потому что никто, кроме Афродиты, которая привыкла рисковать, не пытался его обмануть, не пытался подобраться так близко, узнать всю его сущность, а потом бросить. Так открыто, бросить не один на один, а перед смертным. Афродита понимала, ее мужчина, поучит сполна за то, что был свидетелем. Чернобог просто так не признает поражение.
Афродита уже позабыла почти о том, что было полчаса назад. Его голос отвлек ее, и заставил улыбаться. Богиня любви уже почти ощутила легкость, как сердце предательски екнуло. Что случилось? Почему она так переживает? Наверно потому, что мужчина поднимается, просит его извинить, и говорит что-то о сестрах, что им нужно помочь, и сегодня, он не сможет остаться надолго. Выдохнув, нехотя, Афродита отпускает Патрика, и смотрит с волнением ему в след. Выдыхает, и проходит на кухню, чтобы легонько отвести пальчиками тюль, и посмотреть в окно, на ту темноту, в которую ушел только что мужчина. В голове стали роиться различные мысли. В том числе и те, которые были о Чернобоге. Она любила его, но эта любовь, слишком сильно ранила, она убивала, наповал, и Афродита не могла позволить так с собой поступить, не могла сама себя убить, собственной силой, собственным даром, который был дан ей с рождения. До этого момента, кажется, она не понимала, насколько сильна ее сила, насколько разрушительной она может быть. Всякие разные боги, пользуются тем, что причиняют физическую боль, но любовь бьет прямо в сердце, она проедает организм, заставляет корчиться в муках, словно жертва, пойманная львом во время охоты. Это предсмертное дыхание, и все, глаза тушки закрываются, и она умирает. Любовь делает то же самое. Сейчас, богиня любви, сидела уже на кухне за столом, и рука ее упиралась в лоб. Она то и дело теребила волосы, смотрела вперед себя, но не могла ничего сделать, даже двинуться не могла. Не получилось. Прикрыв глаза, кажется, Афродита просидела так около получаса, когда в квартиру ее снова открылась дверь. Тогда блондинка привстала и прошла туда, уже было, обрадовавшись тому, что Патрик вернулся, но нет. Он вернулся не для того, чтобы провести вместе время. Он пришел, чтобы упрекать ее, в том, в чем она не виновата. Сейчас, Афродита мало что понимала, она не могла никак сконцентрироваться на мысли, на одной мысли. Он говорил о своей сестре, как потерял ее из-за нее, из-за богини любви. Как она испортила ему жизнь, как использовала его, ради того, чтобы разозлить одного. Но Афродита ничего не понимала. При чем здесь его сестра, при чем тут Чернобог и... Но потом, кажется до нее дошло. Она осознала это уже тогда, когда в руках оказалась врученная ей словно подарок, бутылка ее любимого вина, кажется коллекционного, из личного запаса. Так вот какой подарок он решил ей преподнести, дополнив его болью, которую получил он. Вернул-таки. Но дареное, дорогой, не передаривают. Выдохнув, и сжав горлышко бутылки в руке, девушка прошла в комнату, открыв в нее дверь, а потом включив свет. Вот он, язвит, ухмыляется, радуется. Но в глазах, злость, и желание разорвать богиню любви на части, сделать так, чтобы она сильно страдала. Выдохнув, Афродита проходит немного ближе к богу тьмы, и смотрит в его глаза. - Ты, зачем это сделал? - она обращается к нему грубо, без доли нежности, легкости. - Зачем ты убил невинную девочку? Зачем!? - срывается на крик, спрашивает его, раздражается, потому что он молчит. - Этот подарок ты решил мне подарить? - показывает бутылку, потом протягивает ему. - Забери, и вали отсюда. Больше видеть тебя не желаю! - грубит, потом опускает глаза на бутылку, и немного, кажется, смягчается. Кажется. - А хотя. Это же подарок. - она притягивает бутылку к себе, и через пару минут, без доли сожаления, замахиваясь, бьет бутылку дорогого, коллекционного вина об пол. По которому в ту же секунду разливается красная жидкость, которая больше напоминает разбавленную кровь. Капли попадают на ее платье, а потом и на костюм Чернобога. Но это не так важно. Не сейчас. Бутылка бьется, и сотни кусочков рассыпаются в стороны, проплывая по багровой реке из вина. - Дерьмо, а не подарок! - заключает богиня, смотря зло в глаза богу. Словно вызывая его на дуэль, которая так просто не закончится. Но Афродита готова была пожертвовать даже собственной любимой квартирой, и дорогим, Греческим сервизом, только бы выгнать этого мерзавца из своей жизни.

+1

6

внешка, внезапно))))

Он закипал от гнева и это раздражало еще больше. Никогда раньше его не охватывала столь сильная буря эмоций из-за женщины, ее отказа быть с ним, при первом же желании бога зла. Такое случалось, когда волшебная сказка, построенная в женской фантазии рушилась: каждая из них мечтала, что именно  с ней  он изменится, станет другим. Наивные дуры. Верный своей натуре, бог зла обращал их в бегство, как только те осознавали, ощущали, что придуманный мир – это лишь их фантазия, на столько далекая от реальности, на сколько Чернобог далек от образа рыцаря, заботящегося о хрупком женском сердце. Нечего с хрупким сердцем соваться к богу мести.
С Афродтой же было иначе. Она знала какой он, что из себя представляет и не питала иллюзий, принимая такого, каким он есть. На секунду Кощею показалось, что именно это ей в нем и нравится. Он бы с радостью уверовал во все свои предчувствия, но здоровый цинизм смело утверждал, что скоро все это закончится, как и раньше, ведь у всего есть конец (и только у колбасы – два). Вечно – слишком громкое слово для богов, слишком дерзкое даже для бессмертных  жителей этого мира. В их жизни нет ничего незыблемого, ничего вечного. Все уходит, рушится, исчезает в песках времени и стирается, оставаясь в памяти образами и картинками. Некоторые вещи длятся немыслимо долго, некоторые внезапно заканчиваются, захлестывая неожиданным поворотом судьбы.
Кощей сидел на диване в квартире Афродиты, не ожидая ни радушного приема, ни радости в ее глазах. Воспоминания о их встречал заволокла тонкая корка льда, холодная и непроглядная, пока холодные щупальце ненависти грели в своих объятиях темную душу бога. Она ушла, больше не хотела видеть его рядом. Такого исхода Чернобог вполне ожидал, говорил ей об этом и хотел уйти первым, но поддался ей, поддался своей слабости и теперь расплачивается за свою ошибку. Дело не в том, что она ушла. Ушла – и черт с тобой. Дело в том, как ушла. Ни слова не сказав, еще и опозорив перед смертным. Последнему уже определенно не жить, но с этим разобраться успеет завтра, а пока, гневный взгляд Афродиты уже блестал в комнате. Думает, заденет его своим поведением, своей грубостью и резкостью. Смешная. Все ее претензии отлетают, как от пружины, встречая только улыбку бога зла, насмешливую и ехидную.
- Тебе самой нет дела до девчонки и ее братца. – смерив ее взглядом, мягким и спокойным тоном заключил Кощей, когда Афродита поубавила пыл и перестала кричать. Его не трогали ее слова, не трогало ее безразличие и гнев – они вечные спутники его жизни, верные напарники тех, кто рядом с ним. Только ненависть в голубых глазах раздражала, била хлыстом по ее кроткому «я люблю тебя», оставляя красные колючие отметины. Поморщился от воспоминаний, сосредотачиваясь на бутылке, протянутой ему, а потом снова вернувшейся к Афро. Прощай, вино! Только и мелькнула мысль, прежде чем звук бьющегося напитка отразился от стен. Сейчас она погибнет девственно нетронутым и с особой жестокостью.
- Никуда я не пойду, пока не получу то, что хочу. – В черных глазах, казалось, вот-вот вспыхнет огонь всех кругов ада, выжигая Афродиту, уничтожая ее, причиняя немыслимую боль. Жаль, богов невозможно убить, ведь ему именно это хотелось с ней сделать, спустя несколько дней пыток.
Звон стекла. Бутылка с грохотом летит в пол, жалобно стонет и истекает вином, словно кровью. Брызги разлетаются в стороны, а багровая жидкость медленно затягивает пол кровавим пятном, как будто прочитав мысли Чернобога. Он смотрит на залитый пол, осколки раскиданы в самом центре, словно все, что было между ними, так же было изуродовано и окровавлено. Странно. Ему не жалко вина, но злится начинает еще больше, не получая нужных ответов, медленно отрывая взгляд от пола и переводя его на богиню. Кажется, вот-вот прыгнет прямо на нее, оборачиваясь волком и впиваясь острыми белоснежными клыками в тонкую шею. Как же ему хотелось это сделать. В какой-то момент был готов уже именно на такое действие, но вместо этого, неожиданно резко дернулся вперед, ухватив ее за руку и потянув на себя, изворачиваясь.
Удобно расположившийся в комнате угловой диван, радушно принял в свои объятия богиню и та приземлилась аккурат в угол между половинками мягкого предмета меблировки. Чернобог тут же оказался напротив, упираясь руками в подголовник по обе стороны от Афродиты. Он был предельно близко - не вторгаться в личное пространство не мог, ведь это раздражало и выводило из себя почти всех богов и людей, а Афро не была тут исключением.
Как опытный хирург, уколол черным взглядом и метнул его вниз, на сколько позволяло положение, втягивая знакомый запах. В этот раз игры не было. Его злость всегда остро граничила с образом волка, пронизывающим всю его сущность, и сейчас он улавливал настроение богини по одному запаху, немного морщась, как если бы хотел оскалится. – Расскажи мне, милая, - сладко улыбаясь, склонил голову на бок, - что это за фокус был в дверях. – Кажется, она хотела возразить, но Кощей не дал ей заговорить. – Меня не интересует причина – это я сам знаю, - а вот почему ты устроила этот цирк сейчас - куда интересней. – Черные глаза блестели, улыбка совсем искренне блуждала на губах, а голос был тихий и вкрадчивый, почти убаюкивающий, но только идиот не нашел бы тут подвоха.
Он не держал ее, даже не касался, как делал это раньше, когда играл с ней. Тогда он создавал иллюзию, делал игру более реалистичной и живой, а сейчас... Сейчас ему не надо было и пальцем до нее дотрагиваться, все равно Афродита не встанет с этого дивана, пока Чернобог не отпустит ее. И обоим это прекрасно известно. Его крайняя сдержанность и спокойствие – ложь. Если бог зла является таким, то пора бить тревогу и проводить срочную эвакуацию города, а не бить возле него бутылки. Афродите следовало бы быть осторожней, ведь сейчас Кощей вычеркивал все их прошлое и видел перед собой только чужую богиню, имевшую наглость так поступить с ним. При всем желании в его голосе и жестах не нашлось бы и намека на то настроение, с которым Кощей появился на пороге, теперь это был бог зла и мести в чистом виде, готовый придушить нахалку, если только не случится чуда. Почему он так разозлился? Из-за ее слов? - Да. Только из-за них? - Нет. Но об это он не думал, не позволял и мысли подобной выползти из самого темного угла сознания.

Отредактировано Chernobog (18.07.13 16:37)

+1

7

Богиня любви, вся кипела внутри, она никак не могла принять тот факт, что ей действительно стоило ранее рассказать ему о том, что все между ними кончено. Она пожалела бы сейчас, но не стала, ведь что сделаешь, того не вернешь. Да и после того, что будет сейчас между ними, они уже никогда не сойдутся в одном танце, никогда не закрутится их жизнь, словно один единственный, целый вихрь, в котором уже никто не выживет. Афродита смотрела на бога, с такой злостью, с такой ненавистью, что сейчас же хотелось его убить. Но он того же хотел. Афро это чувствовала, он ненавидел ее еще сильнее, нежели она. Внутри все сжалось. Этого она не хотела. Она не хотела портить их отношения, возможно, потому что без него ей и вправду плохо, просто до этого, она никак не могла все принять, а когда приняла, то испугалась, и дала назад. Так же, как и он делал, при том очень часто. Сколько раз он пытался прекратить их встречи, исчезая? Ему можно было, хотите сказать? Нет, нельзя было. Нельзя было издеваться над ее чувствами, всегда их, оскверняя, нельзя было врываться в ее храм, портить всех интересных ему жриц, и портить настроение Афродите. Потом, ему не стоило бы отправлять ее в Нави, уходить от нее, оставляя одну, и снова возвращаться. Нужно было все прекратить еще тогда, когда они встретились в России. Но проведя Новый год вместе, им уже не суждено было расстаться. Сейчас, богиня стояла в луже дорогого вина, и смотрела на бога тьмы, словно на кусок мяса, готовая в любой момент сорваться с цепи, словно собака, и вцепиться в шею этому огрызку. Что он вообще себе позволяет? Решил отомстить ей, за то, что осквернила его перед человеком? Да пока этот идиот не показал ему свою силу, тот даже не думал о том, что перед ним стоит бог тьмы. Ну, к чему вообще об этом знать Патрику, зачем было убивать его сестру. Этого Афродита не понимала. Да, ей, конечно, было от этого не горячо, ни холодно, но, тем не менее, каждая умершая душа, будет проходить там, в аду, все круги, и терпеть все муки. Не думала она, что душа девочки будет отпущена на небеса. Да и кто вообще говорил когда-либо о небесах. Вообще, Афродита была уверена, что существует только лишь ад, а там, на облаках, как привыкли думать люди, не больше ни меньше, как Олимп, на котором живут боги, но никак уж не души умерших. Эти глупые люди, верили в рай, в спасение. Но его не было, ведь жизнь у каждого была уже с самого рождения пропитана ядом. Нет на земле невиновных, невинных, и не причастных. Все в свое время, становятся грешниками, в той или иной степени. Выдохнув, прикрыв глаза, Афродита не заметила, как Чернобог сделал выпад, и усадил ее на угловой диван. - Мне не все равно на жизнь этой девочки. Она не была виновна! Она была вообще не при чем. Если ты решил мстить, или наказывать, то делай это нормально, и делай больно только тем, кому хочешь мстить. А это не месть, это твоя очередная игра, в которой ты решил, что сможешь сыграть главную роль! - не кричит на него, но огрызается, не имея возможности остановиться. Внутри, все трясется, словно в полете, самолет который попал в турбулентность. Так было противно чувствовать все это, в особенности, когда тебя так мало волнуют эти люди, но нужно о них заботиться, переживать, ведь иначе, не будет поклонения, и боги останутся ни с чем. - Фокус? - удивленно переспрашивает Афродита, смотря на то, как бог тьмы нависает над ней, словно хищник, который припер свою жертву к стенке, не дав ей возможности вырваться. Нет, у Афродиты была возможность это сделать, и она обязательно этим воспользуется, но не сейчас. - Никакого фокуса не было, ты просто надоел мне, вот и все. - надоел? Нет, скорее, заполонил все ее мысли, и стал слишком дорогим, в то время, когда хотелось, был независимой ни от кого. Этот минутный порыв, вырвался из груди, когда Патрик подошел, и заговорил с ней. Тогда, она уже не думала о том, что стоит сообщить богу тьмы о том, что его кинули. Он наверно не так расстроился бы тогда, но что поделать. Сейчас, того времени не вернуть. - Убирайся отсюда, я вообще не обязана тебе что-то объяснять или говорить. И собери с пола этот твой подарочек. - хмыкнула, отталкивая от себя тело бога, и поднимаясь с дивана, отходя в сторону. - Все было ошибкой! Абсолютно все! - о чем она сейчас? О чувствах, или о чем-то ином? Нет, скорее всего, именно о чувствах, которые то и дело были испорчены Чернобогом. Почему она ранее не предотвратила все это? Ну, наверно потому что слишком нравилось ей быть рядом с ним, и сейчас, когда он рядом, она не может прийти в себя. Встав к нему спиной, смотря словно искоса, наблюдая за тем, как он будет передвигаться, но, не смотря в его злые, полные ненависти глаза. - Уходи немедленно! - смотрит на жидкость, которая до сих пор еще находилась на полу, потом посмотрела на ковер, в который все это медленно впитывалось. Так, именно так, кровью обливалось и сердце Афродиты. Она не могла сейчас унять боль, которую сама себе причиняла тем, что выгоняла его. Она не хотела этого, признала наверно, что была дурой, но сейчас это не так важно. Он хочет ее уничтожить, а значит, просто так не уйдет. Нужно было придумать весомый аргумент. - Вали! Ты что, не понял? - поворачивается, немного щурится, смотря на него, словно не видит, словно в глазах, лишь размытое пятно. Нет, на самом деле она все видела, видела этот взгляд, и знала, что играть с ним не стоит. Это спокойствие, лишь маска. Один вопрос мучил больше всего - когда же он наконец-то сорвется.

0

8

- Я и делаю больно! Тебе. – рыкнул Кощей в ответ на проповедь о загубленной девчонке. – Представляешь, она мучилась в предсмертной агонии из-за тебя. – он сладко облизывал каждое слово, наслаждаясь его звучанием и четким попаданием в цель. – Да и после смерти, - словно переменив мнение, упростил мину на лице до полного безразличия, - она, вместе со своим братцем будет долго и нудно страдать в самых дальних углах Нави. – Он уж постарается, что эти двое попали именно к нему. Чренобог говорил, выплескивал щедро свой гнев, а меньше его не становилось, только больше и больше, к нему стала примешиваться боль и отвратительное чувство судороги в животе. Волк чуял, как ее пробивает мелкая дрожь изнутри, как хочет сбиться ее дыхание, привкус лжи почти витал в воздухе.
В итоге такое положение надоело и он отстранился прочь, а секундой после Арфо решила подняться. Судорожно перебирая свои бушующие эмоции, пытался изо всех сил ухватиться за гнев и ненависть, но побеждало что-то иное. Отчаянье? Боль? Ему может быть больно? Нет, темные твари не имею души, не обладают сердцем. Им нельзя причинить боль. Но проблема в том, что даже самые жестокие из богов способны любить, пусть и теоретически. Ненависть, гнев, ярость – столь яркие и направленные эмоции, что существо, носящее их, может принимать и другие цвета эмоционально палитры. Важно лишь желать, разрешить себе это. Разрешил. Теперь проблем не оберешься. А еще эта лицемерка закатила тут скандал, заявив, как он ей надоел. Правда? Он как раз был не далеко от нее, так что за один шаг оказался еще ближе, – Не верю ни единому твоему слову. – зло прошипел ей прямо в лицо. – Богиня красоты! – раскинув руки, попятился от нее назад, произнося это имя, как самое благословенное. - В тебе от красоты лишь обертка! Истинная красота иная. Она несет примирение с жизнью, утешение и ясность. – Странные слова для бога зла. Но разве он обязан видеть только темное и мерзкое вокругю? Бог зла – это основная черта характера, но есть и другие.
Он выдыхает, собирая в кучу всю ярость, чтобы кинуть в Афродиту, пока та твердит об ошибках и очень вежливо требует уйти. Лжет. Он почти уверен, что лжет. Зачем ей сдался тот человек? Милый, нежный и заботливый. Кощей готов был на деньги спорить, на сколько ей было скучно с этим типом, но рта не раскрыл. Слишком ревниво выглядело бы любое упоминание этого Патрика, а ревность к человеку – это слишком, особенно для бога зла. Делает пару шагов в сторону, раздумывая о своем и словно сквозь туман слышит ее оклики, требования и эта ненависть в глаза. Его все это адски раздражает. Слова богини начинают вертеться в голове, шевелиться и проникать в самые темные части его души, забытые и покрытые слоем были. Где-то там, во тьме, ее «все было ошибкой» наткнулось на давно дремлющее «я люблю тебя», разбудило его резвым пинком и попросило на выход. Примерно в эту секунду начала подниматься волна возмущения, грозившая смыть все вокруг. Последующие его действия не вязались с нормальной логикой, только с желание растрясти ее, заставить скинуть эту дурацкую маску, что она на себя напялила. – Вот как ты заговорила! – едва слышно, глядя исподлобья, прошипел Кощей, хватая ее за плечи, мгновенно притягивая к себе. Губы бога тьмы быстро накрыли ее, но он четко отдавал себе отчет в действиях, понимая, что давать волю злости нельзя, лишь направляя ее в нужное русло. Поцелуй был настойчивый, резкий, но не причиняющий дискомфорта. Он с такой силой влетел в нее и поцеловал, что едва устояли оба на ногах, попятившись, сбив по пути лампу со столика, пока Чернобог не впечатал ее в стену. – Ошибкой было, говоришь? – быстро шепнул ей в губы, прикусывая и обдавая нетерпеливым горячим дыхание, прижимая к себе и покрывая поцелуями щеки и шею, пока она не пыталась вырваться, то ли от шока, то ли от нежелания. Вся его ненависть обернулась желанием сорвать ее выбранную роль, очень своеобразным и агрессивным желанием, зато убить больше не собирался. Пока что. Комната завертелась, поглощая все вокруг в странный водоворот. Горячее дыхание бога, почти рык, прорывающийся из груди, обдавали лицо и губы Афродиты, заставляя подчиняться. В момент, когда его губы коснулись ее, все перестало существовать, как и сотню раз до этого. Мир рухнул, а они бы не заметили. Так и сейчас все ссора поглотилась, самоликвидировалась на пару секунд, пока их контакт снова не разорвется. Перехватил под попой, поднимая, и тем самым заставляя обхватить себя ногами, продолжая на невероятной скорости одаривать богиню поцелуями, по привычке прикусив ей губу. К своему удовольствию, он услышал, как ее дыхание начало сбиваться, а сердце колотиться еще быстрее. Тогда бог зла остановился, быстр заглянув в голубые глаза и отпустил ее, вернув на землю, а потом отошел на несколько шагов. – Так не целует тех, кто надоел. – хитро улыбаясь заключил бог мести. – Ты не хочешь, чтобы я ушел, никогда не хотела. Но ты лжешь! – он разошелся уже совсем, чувствуя, как вот-вот его прорвет праведным гневом, раздражаясь все сильнее, заодно повышая громкость голоса, наполняя его все большим ехидством. – И так уверена в своей неповторимости, что аж тошно! Ты способна хоть на минуту перестать быть жалкой лицемеркой и сказать правду?! – На последнем предложении едва не сорвался. Стоит ей не ответить, а опять спровоцировать бога, как последствия будут непредсказуемыми.

Отредактировано Chernobog (18.07.13 22:04)

+1

9

Ее разрывало на части, Афродита не знала, как ей быть, что делать, и как поступить дальше. Все слишком запуталось, переплелось с чем-то непонятным. Игра, превратилась в жизнь, и ее последствия стали необратимыми. О чем только думала судьба, когда сводила этих двоих вместе, впервые, там, где бог тьмы, решил выкрасть богиню любви, и все начать этим. Один взгляд, одно касание, дало так много, что забыть это невозможно даже теперь, когда они стоят, и смотрят друг на друга, словно обозленные волки, словно хищники, готовые сорваться с места, и начать свой бой, до последней капли крови, раздирая шеи друг другу, желая уничтожить предмет своего обожания. Да, когда Афродита пыталась все это время обмануть? Если только себя, потому что была уверена, им с Чернобогом не идти дальше, им нельзя быть вместе только потому, что они разные, и настанет день, когда он сделает ей больно, когда причинить такую боль, которую невозможно будет пережить. Он и сейчас, старался причинить ее, но на душе было только грустно, от того, что невинные люди страдают от того, что этот темный бог, решил отомстить ей. Да, в какой-то степени, это ее задело, и все его слова, которые соскальзывали с губ сейчас, ранили, но не так, как могут ранить в будущем. Люди, они страдают из-за маленькой раны годами, а вот боги, страдают только от самого страшного недуга, который так быстро въедается в их сердца, оставляя там шрамы. Они, смертные, порой даже умирают, и до самого конца помнят все, что было с ними. Боги тоже помнят, но впереди у них еще будет жизнь, будет то продолжение, бесконечное, нескончаемое, которое нельзя будет прервать, если только бог сам этого не захочет. Сейчас, внутри Афродиты роились такие мысли. Покончить с этим раз и навсегда, чтобы больше не таить при виде его глаз, даже пусть переполненных ненавистью, но все же, эта ненависть к ней. Значит, он может чувствовать, значит, она была ему дорога, если он так отреагировал. Это не могло не радовать, но пользоваться этим не стоило, иначе будет еще хуже. Ещё хуже, и это будет их концом. Точно, даже на все сто процентов, можно с полной уверенностью сказать об этом, даже не гадая.
Богиня любви столбенеет, лишь только Чернобог заговаривает о ее красоте. Обертка? Что значит обертка? - А что ты вообще знаешь о красоте? В твоей души ни капли нет того, что могло бы ощущать эту красоту! - врет. Нагло врет ему в глаза, пытается ли задеть, нет. Лишь констатирует тот факт, который сам Чернобог пытался доказать ей. Она убедилась, возможно, даже поверила, что теперь ему нужно. - Обертка. Ты не знаешь и доли того, что называешь красотой. Утешение! Ясность! Ты выжил из ума! Нет в мире теперь той ясности, того утешения! Нет! - утверждает Афродита, и будет права. Война все уничтожила на своем пути, она словно ураган, извела истинную красоту, истинное утешение. Нет их теперь, нет и любви, богиня этого чувства никому не нужна. В сердцах людей, и богов, осталась лишь та ненависть, а это еще больше ранит Афродиту. Она терпит, старается быть сильной, но разве можно, когда ее презирают на каждом пути, словно она самое низкое, и самое ничтожное существо в этом мире. Обидно, что тот, кто не знает и доли того, о чем говорит, обвиняет богиню в том, что не олицетворяет та того, что ей дано свыше. Свыше. А кто там свыше? И вообще, откуда взялись все эти бессмертные. Ведь кто-то же их тоже создал? Нет теперь этого мира на земле, в котором красота и любовь играли бы большую роль. Афро выдыхает, а потом неожиданно ловит его настойчивый поцелуй, передвигается в сторону стены, и ощущает ее своей спиной и затылком, при этом еще успевая отдаться тем чувствам, которые в полыхают, при первом же его порыве. Это запах, желание быть с ним рядом, все словно снова пробудилось ото сна, словно все это время, Афродита лишь спала, это был сон. Но нет, не сон, и сейчас, их ссора, слишком ясна. Он делает это все специально, специально пытается растопить в ней лед. Это его ход конем. Он одной своей фигуркой, хочет лишить Афродиту победы. Она пытается упираться, старается отстранить его, но эти попытки не видны, она не показывает их, продолжая целовать, продолжая отвечать этому жестокому действию, от которого сводит все губы, от которого, те просто ноют. Богиня чувствует, как бог отстраняется, проговаривает ей в губы что-то. Она поднимает глаза в его, и смотрит, словно молит перестать, но он не будет останавливаться, пока не дойдет до того момента, который сможет ему помочь стать правым. Он начинает покрывать всю ее своими поцелуями. Жар его дыхания на коже, успокаивает, и в то же время пробуждает в Афродите достаточно странные чувства. Она не хочет ему поддаваться, но что она может, прижатая к стене, и не имеющая возможности вырваться в какую-либо сторону. Богиня подчиняется, хватая ртом воздух, пытаясь не упустить ни единой минуты, ни единой возможности напитать легкие живительным кислородом, иначе, когда последует еще один поцелуй, она не выживет, задохнется просто. И вот, он снова целует ее, целует так же настойчиво, а потом отпускает, словно что-то не нужное. Словно Афродита больше не нужна ему. Она снова оказалась лишь его игрушкой. Глаза богини переполнены непониманием. Она не может никак осознать все. Зачем он так с ней поступает. Зачем позволяет ее чувствам снова вырваться на свободу. Зачем пользуется тем, что хочется забыть. Здесь, Афродита не выдерживает. Он снова кидает в ее сторону обвинения, снова намекает на то, что она плохая актриса, и это она нуждается в нем, нуждается так, что не сможет отпустить, никогда. За это, богиня лепит богу по щеке, оставляя на ней очередной свой след, затем принимается за другую его щеку, окрашивая в тот же алый оттенок. Вот теперь ей стало больно, теперь она обижена на него, теперь, внутри все словно взрывается. - Да как ты, можешь называть меня жалкой и лицемерной, когда сам воплощение этого лицемерия! - не хочет нападать на него, но так получается. Она уже ничего не соображает, ничего и не хочет соображать. Пусть будет, как будет. - Я смогла признать свои чувства, в отличии от тебя! Ты этого боишься! Тебе плевать на всех, в том числе и на тех, от кого ты ощутил что-то для тебя неведанное! Не смей называть меня лицемерной, жалкой, пока сам не вышел из этого! - а ведь и правда. Афродита уже давно открыла ему все свои карты. Давно открыла свои чувства, но что же сделал с ними Чернобог? - Ты растоптал все, что я пыталась дать тебе! Сейчас что ты от меня требуешь? - уже не обзывает его, нет негатива, лишь истина, которая была скрыта так долго. - Правды? А ты у нас такой честный, как я посмотрю. - Афродита делает шаг вперед, но платье слишком плотно сжимает ее бедра, и поэтому девушка немного отходит в сторону, чтобы облокотиться об комод. - Ты сначала в своих чувствах разберись, а потом упрекай и оскорбляй меня! - заканчивает богиня, смотря при этом прямо на него, часто дыша, и стараясь не сделать ошибки. Не споткнуться, потому что сил спорить, у нее уже нет.

+1

10

Ее дыхание, вкус, запах... Особенно запах, так ярко бьющий обоняние волка, сладкий аромат ее кожи с примесью легкого возбуждения и ненависти. Что может быть луше. Он облизывает пересохшие губы, почему-то вспоминая привкус ее крови, тепло и вязкость багровой жидкости. Отходит от нее, но все эти ощущения не пропадают, тянутся липкой жвачкой между ними, цепляясь за любую возможность остаться. Кощея накрывает то жаром то холодом от того, что сейчас в нем творится: слова топчутся в голове и ругаются за первое место в том крике, что вот-вот вырвется из него. Бог зла старается контролировать себя, но это чувство ускользает из рук, пока тот жадно пытается ухватить за спасительную соломинку из гнева, но нет. На смену ему приходит отчаянье, такое вязкое, как болото, затягивающие в тьму и эмоциональность. Нет! Нет! Достаточно! Но поздно пить водичку, когда почки отказали.
В голове накапливаются другие мысли, прорываются из глубины памяти и сознания, где были давно заперты. Ее взгляд минуту назад, то, как она ответила на поцелуй, это заставляло сжиматься все внутри, ругаться звучным матом и твердить, что он ее хочет, что она нужна ему, нужна как никто и никогда. Прикрывает глаза, пытаясь унять дурацкий звон в ушах, тем самым пропуская удар.
Звонкая пощечина ознаменовала завершение их короткометражного рандеву. Следом загорается вторая, очевидно, для симетричности. Он успел схватить ее за кисть и толкнуть прочь от себя. Взгляд Афродиты изменился, стад менее осмысленным, появился оттенок боли и сожаления с колющими осколками ненависти. Что же теперь? Это конец. Нет смысла притворяться, можно дать себе волю, выругаться и убраться прочь, смывать чувства алкоголем и забвением с ароматом женских духов.
- Именно! Я и есть воплощение лицемерия! И не скрываю этого! В том и разница между нами! – Нарочно сорвался, отпуская свой гнев на волю, давая словам ожить и перестать давить изнутри, сжимать его и мучить. Дыхание перехватило, голос вырвался на свободу и расправился. Он видел, как остатки терпения покинули Афро сразу после его выступления с участием стены. – Смогла? Да ты случайно сказала, тут же сделав вид, что ничего не было! Это ты называешь «смогла»? Буду называть и смею, пока ты не перестанешь прикидываться кем-то другим! – Стоило сказать первое слово, как остальные хлынули безудержным потоком. – Я никогда не врал о своей сути! Да, я сволочь без стыда и совести, жестокий, не справедливый, эгоистичный, поступаю так, как хочу! И не скрываю этого, никогда не скрывал! А ты... – он запнулся, прямо глядя на нее, хотел остановится, но Остапа уже понесло, да и смысле сдерживаться больше не было. Через пару минут он выйдет в дверь и они если и встретятся, то ведь не скоро. – Ты прикидываешь такой милой и доброй! – Врет. Она не прикидывалась. Афро на самом деле была воплощением нежности и женственности, щедро одаривая его своими самыми лучшими качествами. Он никогда не признает этого вслух, но она была одним из лучших моментов в его жизни, таким ценным и дорогим, что теперь не мог просто так отпустить, разжать руки и выпустить пусть даже осколки былого.
– На кой черт мне разбираться в этих долбанных чувствах! – совсем вспылил бог, чувствуя, как настал момент, когда из него что-то вырвется и это уже не остановить. – Я и так знаю, что люблю тебя! – Дыши! Вдох-выдох. Что-то щелкнуло в голове, мир разорвался на сотни кусков вокруг, оставляя его взору лишь лицо Афродиты и реакцию. Он тряхнул головой, посмотрел куда-то в бок, пытаясь осознать, какого черта сейчас натворил, а потом резко посмотрел на богиню.
Пусть еще раз его ударит, если так хочет, пусть делает, что хочет, но, в отличии от Афро, он не станет убегать от своих слов. Не станет, потому что она не права: он не боится, никогда не боялся, просто не понимал, не дошел до того нужного уровня, когда можно произнести это вслух. Удивительно, но гнев, отчаянье и желание мстить отступают, сменяясь чем-то иным. Горькое осознание того, что после всего сказаного и сделанного он все равно уйдет сегодня? Может, но пока что надо было завершить дело - не бросать же на пол пути.
Глубокий вдох и он подходит к ней совсем близко, касается тыльной стороной ладони щеки и откидывает волосы назад. – Молчи. – Больше не кричит, только тихо говорит одно слово. Ему надо вернуть контроль и концентрацию, взять себя в руки. Обнимает, притягивая ближе, но не прижимает, просто легко придерживает за спину, чтобы говорить ей на ухо. – Если ты хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Но прежде ты должна знать... - он замолчал, словно собираясь с силами, - Я. Люблю. Тебя. – Можно выдохнуть. Отпустил ее, произнеся три таких простых, но чужих для него слова — «я люблю тебя». Он не собирался этого говорить, он даже не знал, что может такое сказать, что может это чувствовать. Все случилось как-то… незапланированно. В первый раз это сказать непросто. Тем более для бога зла. Голос его не слушался, хотя слова рвались изнутри, терзая. Терзали ли когда-нибудь кого-нибудь эти слова? Навряд ли. А вот его терзали. Своей новизной. И невысказанностью. А теперь внутри было тепло. Уютно. Спокойно.
Однако, надоело это сражение, не имеющее цели и результата. Пора закругляться и уходить.

Отредактировано Chernobog (19.07.13 11:55)

+1

11

30.02 Звёзды в лужах.

Как же теперь поступить? Как выйти из этой ситуации, такой запутанной, такой сложной. Афродита не знала выхода, она видела только продолжение, и не верила, что все может просто так кончится. Хотя, возможно Чернобог, уже решил смириться с тем, что все прошло, что все чувства ушли, и теперь, он может быть свободен от всех этих переживаний, и не нужных разговоров. Они ругались, так бессмысленно, совершенно ни о чем. Если бы сейчас, можно было вернуть время вспять, можно было бы дать возможность Афро изменить ситуацию. Она ведь любила его, любит и сейчас, просто из вредности, богиня не хочет, или просто не может принять эти чувства, как и не мог принять Чернобог. Зачем тогда друг друга мучить? Зачем просто так встречаться, спать и расходиться на год, два, месяцы. Да, это так мало для богов, но все равно, слишком мучительно, когда ты знаешь, что любишь, когда сердце не ровно начинает биться при одной лишь мысли о нем. Слишком мучительно. Афродита на себе это почувствовала. Она не могла знать, что Чернобог, может ощущать то же самое, ведь ему не должна быть известна печаль, и грусть. Та, что так часто посещает Афродиту. Он говорил о ясности? Мало же он знает о любви, мало же он знает об истинных чувствах, и красоте. Все это, так быстро убивает, так быстро калечит. Сердце, и все остальные органы. При этом, не имея чувства жалости, или сострадания. Буквально так же, как и Кощей, не имел жалости, когда так резко выражался перед богиней любви. Да, возможно она не могла признать, что порой бывает лицемерной, но ведь на самом деле не такая. Афродита другая, пусть всякий раз, ее унижали, ее оскорбляли. Представляете, какую силу воли нужно иметь, как нужно себя рас тренировать, чтобы не замечать всего этого, переживая внутри, а потом просто снова дарить любовь, нежность. Она была с ним другой. Слишком нежной, да, порой, наверно казалась властной, но в этом заключается ее грация, ее шарм. Она женственная, настолько, насколько не может быть женственной ни одна смертная. В ней столько всего привлекательного, однако, для каждого, Афродита была лишь игрушкой. Она переживала каждый раз такие эмоции, пусть и с виду, не кажется такой восприимчивой. Любая информация, любая весть, переживалась ею, словно своя собственная. С такой же чуткостью, и пониманием. Поэтому, пару минут назад, она смогла заговорить о сестре Патрика. Но сейчас, он не так был важен, как Чернобог, который стоял, не так далеко, хватая ее руку, в тот момент, когда вторая пощечина достигает своего хозяина. Он отталкивает ее, словно вещь, и Афродита упирается спинкой снова в стенку. Ну, пусть, пускай будет так, даже лучше, если честно. Девушка выдыхает, она уже устала от всего этого, ей так больно, что закрыть чем-либо эту боль уже нет возможности. - Я никогда, ничего не говорю случайно! - быстро ответила Афродита, сразу же возобновив свою оборону. Сейчас, они кидали друг в друга обвинения, совершенно не обоснованные, не аккуратные, те, которые могли ранить еще сильнее, заставить страдать еще больше. Афродита смотрит на Чернобога, и знаете, понимает, что ошибается, что должна терпеть все его выходки, что должна уважать его, понимать, и принимать таким, потому что любит, по-другому не должно быть. Но она упрямая, стоит на своем, и не дает ему сунуться дальше, чтобы не затронуть самое дорогое что есть - сердце, которое итак, кажется, еле бьется. - Я не прикидывалась! С тобой - никогда! - время ли сейчас признаваться в том, что тогда, когда была рядом, не играла вовсе, не надевала маски, потому что могла быть такой, какой всегда была. Спокойной, милой, нежной. Вот, такая она. Та, которая может влюбиться без памяти, быть рядом, даже тогда, когда любимый делает больно, и не принимает этих чувств. Казалось, что сейчас ее разорвет на части. Даже не от той ненависти, которая идет от Кощея, но от того, что происходит внутри. Боже, как же хочется умереть, чтобы не слышать его слова, чтобы не видеть этих глаз, которые заставляют умирать, медленно, мучительно. Нет, она хочет быстро, хочет безболезненно, но такого не будет, потому что он не сможет избавить ее от мучений. Он хочет, чтобы она мучилась. Хочет, чтобы страдала. Афродита выдыхает, она опускает взгляд. Нет, хватит ссор, хватит скандалов, пусть просто убирается отсюда. Мотает головой, закрывает глаза, и светлые локоны спадают на ее лицо, а потом, словно Афродита была чем-то сильно удивлена, она поднимает голову, и смотрит в глаза Чернобогу.
Его слова, слетевшие с губ, сильно удивили. Они убили наповал, и заставили оцепенеть. Толи от страха, толи от шока. Что бы это могло быть. Кто бы еще мог знать это. Она не дышит, не дышит, потому что воздух не может попасть в легкие. Голова начинает кружиться, и тогда, глубокий вздох и в ее глазах что-то меняется. Молодец, разрушил ее стенку напрочь, даже кирпичика не оставил, гаденыш. Что же он с ней делает? Каждый раз, все больнее и больнее. В самое сердце. Она итак стоит у стены, но теперь, кажется, падает в пропасть, потому что в глазах начинает темнеть. Что это? Она опять не дышит? Почему? А все потому, что было уж слишком неожиданно все это, так неожиданно, что Афродита не могла и молвить слова. Тогда, когда она сказала эти слова, не чуждые для нее, не такие сложные, но да, немного трудные, но все равно, она не видела такой реакции. Он не был удивлен. Он просто сделал вид, что так и должно быть. Но ведь не должно? А она? Какие эмоции, какое желание услышать все это снова, понять, правду ли он говорит, или просто решил заткнуть ее. Нет, он не врет. Это видно по глазам, которые он прячет, а потом снова открывает для нее. Но она не видит их, ничего не видит. Смотрит на Чернобога, и да, не замечает даже тени, которая отражается от лампы на полу. Что же это. Они ругаются, ругаются так сильно, но любят друг друга. Он делает пару шагов вперед, спокойно уже размеренно. В глазах нет злости, только спокойствие, и все. Как так? Одна фраза, состоящая из пары слов, смогла его угомонить? Видит, он не хотел этого говорить, но не станет ли жалеть? Не станет. Он не сможет. Он принципиальный. Сейчас, он просто просит ее молчать. Но ведь она итак молчит, ничего не говорит, потому что удивлена этому повороту. Отличный способ, чтобы заткнуть девушку, не правда ли? Афродита молчит. Богиня любви полностью во власти шока. Смотрит на него, а потом, пускает его в личное пространство. Так близко, как и до этой ссоры, тогда, когда они виделись в последний раз. Закрывает глаза, и сглатывает, словно в последний раз выпуская воздух из легких. Больше не дышит. Не может. Что она должна знать? Что еще? Он любит. Сильно любит. Произносит еще раз, говорит так тихо, спокойно, так нежно. Она хочет обнять его, и больше не отпускать. Зачем он еще кому-то, нет, только ее. Больше ни чей. Отпустить, значит потерять. Афродита не хочет терять. Она припоминает их встречу, ту, самую последнюю, на его алтаре, рядом с ним. Они были так искренни, почему сейчас не могут быть такими. Почему сейчас, Афродита не может никак сосредоточиться. Богиня смотрит, как бог отходит в сторону, от нее. Подальше. Смотрит на нее. Спрашивает ее. Но она не хочет. Тело само по себе делает легкий выпад вперед, и словно приподнимаясь на мысочки, Афродита хватает его своими ладонями за щеки, и притягивает ближе к себе, чтобы поцеловать. Она останавливается всего в парах сантиметрах от него, но потом, без промедления целует, ощущая эти теплые губы, такие желанные, такие любимые. Она тоже его любит, и отпускать, не намерена. Они вместе знают, что ссора была дурацкая, что ее вообще не должно было быть. Это все она. Она виновата, и готова искупить свою вину. Сейчас, тогда, когда все слова сказаны, тогда, когда, кажется, больше нет секретов, и на душе так спокойно. Но будет ли спокойно. Ответит ли он на этот поцелуй, останется, и простит ли Афродиту, за ее такое поведение, за то, что она позволила себе любить другого, не сказав об этом Чернобогу.

+1

12

Все получилось чертовски странно. И сама странность заключалась в простоте события, в его естественности и предсказуемости. Это было на столько «по-человечески», на столько открыто и правдиво, что бог зла сам себя поверг в шок. Признание так хотело вырваться из не го на свободу, долететь до нее, рассказать о всех своих переживаниях и тем самым терзало и изводило Кощея, старательно скрывающего такие простые, но острые слова. Они ранили его, как острая бритва, как не мог ранить ни одно из оружия на этой войне. Любовь должна была быть в его компетенции, со всей ее жестокостью и холодностью, расчетливость и точность, невозможной точностью и стопроцентным попаданием прямо в цель. Двойственные чувства от произнесенного раздирали, хотелось уйти куда подальше и пережить это одному, как всегда, как он привык, но она не даст ему убраться. Уже не дается.
Афродита молчит, почти не дышит, слушая его слова и создается ощущение, что богиня сейчас упадет в обморок от переизбытка эмоций за один вечер. Как ни крути, а ему полегчало, словно острые тиски, сжимающие все внутри разжались и отпустили его на свободу, больше не требуя ничего. Бог зла признался в любви богине красоты? Такое и в страшный сон других богов не смело влезть, но реально куда сложнее теоретических мерок пантеонов. К тому же, слухи о их бурной совместной жизнедеятельности уже давно ползли по земле, хотя Кощея это никак не волновало и, что особенно радовало, Афродите было так же глубоко наплевать.
Наконец она пришла в себя, совершая почти падение вперед, резкий вздох и похолодевшие от шока ладони на лице. Бог зла, привыкший жить эгоистичными желаниями, среагировал моментально, подхватывая ее рукой за поясницу, чтобы притянуть ближе. Ее поцелуй был осторожный, мягкий, но в Кощее слишком много всего накопилось для подобного обращения и его версия получилась куда резче и настойчивей. Рука тут же запуталась в волосах богини, от чего запах ее волос еще сильнее расплескался вокруг, пытаясь помутить сознание бога.
Ее губы такие же мягкие и нежные, как всегда, манили к себе, оставляли желание целовать еще и еще, от чего темп ускорялся и руки пускались в вольное плаванье по точеной фигурке богини. Когда руки сами хватились за низ платья, потяну в верх, и проникли под него, Кощей остановился, переводя дыхание. Как же хотелось не останавливаться, но слово дали здравому смыслу и тот вопил страшным матом, как резанный.
Эта ее выходка не нравилась Чернобогу по всем пунктам. Она сама решила, что им больше не стоит встречаться и решила забыться в теплых объятиях смертного. Последнее раздражало и Чернобог повел плечами, прежде, чем заговорить. – Я хочу знать, как ты докатилась до смертного. – отступив на шаг, сел на диван, внимательно разглядывая богиню, словно и не он только что говорил, как любит ее. В голове сейчас крутилось несколько вариантов развития событий, но ни один не вел к тому, как было прежде. По крайней мере, желание приезжать к ней, Афро отбила у Чернобога. Ровно, как и желание продолжать их отношения. – И не надо на меня так смотреть, словно хочешь, чтобы я остался. Да, ты хочешь, но это только сейчас. Завтра ты снова осознаешь всю прелесть моего характера и обзаведешься новым Патриком. А я не собираюсь бегать за каждым из твоих любовников и сворачивать им шеи. – У него и без этого дел полно, да и не ревнивый подросток же. – Определись сама, что тебе нужно, только будь уверена в своем решении. Потом поговорим. – Ей определенно стоило с ним поговорить еще раньше, но раз сама не смогла этого сделать, то теперь бог зла ее заставит.
Сейчас он действительно хотел уйти и переварить все случившееся в спокойной обстановке, забыться в ближайшем баре и хоть на пол часа отстранить от себя все мысли, чтобы они сами разложились на нужные места. Чернобог поднялся, обходя Афро и останавливаясь возле нее, – Завтра поговорим. На сегодня хватить уже.

+1

13

Она знала. Нет, или наверно предчувствовала, что просто так не будет. Что Чернобог просто так не сможет ее простить. Не сможет дать шанса искупить свою вину. Ну а что он хотел? Он сам знает причину, сам понимает, из-за чего все это было. Ну да, немного сорвалась, немного вспылила, и поэтому, сделала такой дурацкий ход, но она богиня красоты и любви, ей можно ошибаться, ведь любовь, тоже не совсем правильное чувство. Богиня была вся, точнее, даже полностью, копией того, что называлось ее даром, ее силой. Любовь, такая не предсказуемая, как и смерть. Вроде, ты готов прожить еще сотни лет, но на самом деле, время твое уже пришло, и дни, увы, сочтены. Не людям это решать, это решают боги. Боги, так плотно уселись на том пьедестале, что наверно даже зазнались, и когда стали падать с Олимпа в низ, туда, точнее, сюда, на землю, стали чувствовать совершенно новое, новые чувства, которые никогда ранее не испытывали. Все это были проделки притяжения, можно было даже сослаться на это, можно было винить здешний климат, такой переменчивый, и беспощадный. Одно боги забывали напрочь, что сами придумали все это. Головную боль из-за погоды, все эти грозы и бури, все, в общем, сделали сами, и не признают, виноваты они. Но не об этом сейчас, не в этом суть. Возможно, поддавшись искушению Земли, Афродита поменялась, стала немного другой. Той девушкой, той богиней, которой вполне нравились условия, предложенные землей. Ее здесь все устраивало, и она совершенно не считала за грех, связь со смертным. Да, таково было мнение Афродиты, и никто не смог бы его изменить. Но снова мы отклоняемся не в ту сторону, размышляя о делах, которые не так важны сейчас. Важным было то, какие чувства сейчас яростно мчались по всему телу Афродиты. Она признала свои ошибки, поняла их, осознала, что была не права. Даже без его признания, увидев только на пороге, обрадовалась, но сыграла, и не показала настоящих чувств, решив, что все действительно для них кончено. Нет, не кончено, как оказалось, и последующий поцелуй, а затем и ее, тот, что был после признания, доказали ей, не прошли чувства, не растворились в пространстве, не погасли, словно свеча, которая уже свое отгорела. Нет, снова, загорелся такой яркий, и такой сильный огонь, мощь которого невозможно было описать. Она целует его снова, и нарывается на ответ, который говорит ей о том, что вся ссора замялась, остался лишь разговор по душам, от которого, он попытается убежать. Так много сегодня было сказано, буквально за пару минут, даже того, чего явно не хотелось говорить. Портить отношения? Нет, этого точно не нужно было, Афродита не хотела его терять полностью, даже если бы и решила, что чувства к нему фальшь. Сейчас, какими словами остановить его на месте, когда он хочет уйти, рвется туда, где забудет сегодняшний день. Хочет забыть, но сможет ли? Выпивка. Афродита только что вспоминает о подаренной бутылке дорогого вина, коллекционного, да, другого он не подарил бы. Вернется ли к ней после этого, не перестанет ли любить? На эти вопросы было сложно ответить тогда, когда он садился на диван, и так пристально смотрел на нее, упрекая в связи с человеком. На кого она променяла его? Сама не знала. Бога, в которого влюблена, которого держала так долго и принимала таким, какой он есть, но потом, вдруг сорвалась. Неизвестно почему, непонятно по каким причинам. Сама того не зная, просто вычеркнула ручкой его из жизни, но увы, чернила этой самой ручки, оказались с подвохом. Вот он, здесь, а та черта, которая была проведена, исчезла, навсегда. Она испарилась, и не оставила после себя ничего, только лишь мысли о нем. А сейчас, эти чувства, они настолько сильны, что хочется кричать. Но она не будет. Сейчас, можно поговорить спокойно, не напрягая соседей, и не заставляя их подслушивать их крики. - Я не докатилась... - спокойно отвечает богиня, смотря на то, как бог садиться на диване, и смотрит на нее. Этот взгляд, зачем он прожигает ее спокойствием, уж лучше было тогда, когда он желал ее убить, хотел ее ненавидеть. На губах остался тот самый поцелуй, страстный, заботливый, но уже не доверчивый, как ранее, тогда, в первый раз их первой встречи. Она виновата, она дура, не так сделала, не так поступила. Принимает это, знает. Но разве сознается? - Он просто подошел, и спросил, почему я грущу... - зачем она это говорит, он все равно не слушает ее, не может услышать. Он, бог зла, бог мести. Станет ли он сейчас, тратить свое время, уже на пройденные чувства. А прошли ли они? - Кощей... Подожди... - он говорит слишком много, так много, что она не успевает даже слово вставить, просто смотрит на него, словно на учителя, перед которым провинилась. - Я сорвалась, понимаешь, сорвалась. - она делает шаг вперед, но он встает, и требует чтобы разговор продолжился завтра. Нет, никакого завтра, только сегодня. Бегать от проблем, это глупо, глупо оставлять все на завтра. - Ты завтра не придешь. - словно смотря в будущее твердит Афродита, смотря вперед себя, когда мужчина останавливается рядом с ней, и молчит. Она берет его за руку, и сжимает пальцами запястье. Насколько этого хватит, она не знает, но все же, сейчас нужно решать эту проблему, или никогда больше не видеться, и не возвращаться к этому вопросу, позабыв открытые чувства, снова запереться в себе, и ждать, когда же судьба снова сведет их, или не ждать этого момента вовсе. - Завтра я хочу видеть только тебя... Завтра, послезавтра. И вечно. Всегда. - поворачивает голову в его сторону, но не поворачивается сама, стоит так как и стояла, на месте, словно статуя. - В голове в тот день было много мыслей. Они все так перемешались, так перепутались, что я даже не заметила, как познакомилась с этим человеком. Мне показалось, что так, я смогу не думать о том, что наши отношения, это всего лишь игра. - вздыхает. - Ты можешь меня обвинить в этом, но я больше чем уверена, что ты считал их игрой тоже. Или не так? - она останавливается, смотрит на него, потом опускает глаза. - Это моя вина, моя ошибка. Я признаю ее. Я старалась избежать того, что засело там, в самом сердце. - смотрит вниз, и продолжает говорить, так словно переживает все эмоции, все чувства сейчас, словно вся эта буря, теперь так сильно разыгралась внутри нее. Хочется рухнуть, свалиться на пол, и закрыть глаза, уснув. Больше ничего. - Я не врала тогда. Не пыталась уйти с темы. Я люблю тебя, я говорила это откровенно. Как ты мог подумать, что это фальшь? - она не упрекает его, просто спрашивает. - Если ты сейчас уйдешь, то не вернешься, ведь так? - вопрос звучит резко, он встает ребром. Словно прося Чернобога сказать сейчас все, или ни говорить уже никогда. - Не уходи. Я не хочу чтобы ты уходил. - проводит рукой по глазам, потом по волосам, отпуская его. - я прошу тебя, просто останься со мной. Не беги от меня. - теперь уже она поворачивается, смотрит на него, тяжело выдыхая. Сейчас, уже больше не скажешь, что богиня любви врет. Все слова, исходят изнутри с таким теплом, что страшно представить, если Афродита снова начала играть. Но это не игра. - Такого больше не повториться. И прости, что так обошлась с подарком. - смотрит на лужу на полу, которая все быстрее и быстрее впитывается в ковер. - Ты нужен мне. Сейчас, завтра, и потом. Я не отпущу тебя. Даже если ты захочешь уйти. Даже если станешь сопротивляться, пытаться вырваться. Можешь хоть убить меня, но только после моей смерти ты сможешь переступить порог этого дома. - это все не просто слова. Не просто фразы и звуки, слетающие с ее уст. Это истина, за которую она будет бороться, ради которой будет стоять до конца.

0

14

Собирался ли он вернутся? Возможно, где в теоретическом мире он и хотел поговорить обо всем, но на практике бог зла не из тех, кто будет обсуждать своим чувства и переживания. Он по привычке хотел замкнуться в себе, убраться в глубь собственной души и отсидеться, пока буря не уляжется. Только с Афродитой это никогда не срабатывало. Ее тонкие нежные пальчики были способным удержать бога мести, вытащить наизнанку его темную душу и предать собственному суду. Сколько раз он мог просто отвернуться и уйти, как делал это всегда, мог ударить ее так больно, что вся жизнь богини прошла бы под эгидой мести мерзкому богу зла, но он ни разу так не поступил, даже когда сильно злился. Словно что-то удерживало его, какой-то барьер, переступив которой, он уничтожит хрупкую связь между ними.
Чернобог, по природе своей, хорошо разбирался в людях, а если прибавить к этому опыт постоянных манипуляций людьми и, местами, богами, то подбирался отличный набор способностей распознать эмоции рядом стоящего. Ему не особо нужны были ее слова, просто хотело услышать все это, потрогать и прочувствовать. Кощей с самого начала видел ее сожаление, иначе не стоял бы тут, даже не вернулся бы, после визита Патрика, но он был тут.
Она аккуратно сжимает пальчиками его руку, вероятно со всей силы, чтобы не дать двинуться с места, что само по себе абсурдно и не логично. Но когда любовь интересовали такие мелочи, как здравый смысли и аргументация? Это ее движение, тепло кожи на его руке, прикосновение, они способны были сдержать его куда эффективней, чем привязать стальной цепью к Белазу. – Вероятно, не приду. – наблюдает, как она не смотрит на него. Нет, он не пришел бы. И не из-за упущенных чувств, а просто потому, что за ночь в голове переработалось столько мыслей, бог зла бы на столько увлекся своей холодной логикой и осмысленностью, что огонь и тепло, подаренные Афродитой, просто затухли бы, как это случалось всегда, стоило отдалиться. В стороне от нее, Чернобог был богом зла и мести, а она вселяла в него новое, неизвестное чувством, едва успевшее свыкнуться с новой жестокой средой обитания.
А потом Афро выдала такую речь, что бог зла молча слушал ее. Последний раз с таким замиранием и увлеченностью он слушал речь во время Крещения Руси, а это было очень давно и не на столько проникновенно. На самом деле, пытаясь сохранить спокойное выражение лица, ощущал, как внутри разливается тепло, словно вино, пролившееся на ковер, сейчас текло по его венам. Она говорила, дарила ему то, о чем никто до этого и помышлять не смел, даже в страшном сне не видел. Кощей видел ее глаза, движения, мимику, темный взгляд стал уже почти привычно зеленым, заглядывая в самую душу Афро и устанавливая детектор лжи. Стрелочка убедительно утверждала, что богиня говорит правду, только правду и ничего кроме правды. Почему ему все еще сложно поверить в ее чувства? Эта столетняя привычка быть объектом ненависти. Ему было спокойней, когда она разбила его подарок и хотела проклясть, чем когда говорила о своих чувствах. Но ее порыв быстро убил равнодушие даже бога мести. – Куда же я уйду, если ты меня так крепко держишь. – с улыбкой кивнул на сжатую кисть и подошел ближе, пока словесный поток не иссяк.
Афро начинает быстро дышать, вдруг сожалела о подарке, а где-то между поминками вина и угрозами смерти сказала «ты мне нужен». Зачем? Рефлекторно всплыл вопрос. Обычно, он был нужен с какой-то целью, но у любви нет цели, нет конечного пункта. Любят ведь просто так, безвоздмездно. – Послушай, - наконец он оказался достаточно близко, чтобы взять ладонями ее лицо и развернуть к себе, - Я могу понять почему ты решила так поступить и реши ты так в будущем, меня это не удивит. Никогда не удивляло и это на вечно. Но, я не так часто приезжаю к кому-то с подарком, так что твой теплый прием несколько огорчил меня. – он посмотрел куда-то в стену, быстро прокручивая в голове свою реакцию. Да, ее горячий привет его таки изрядно огорчил. – Следующий раз сообщай заранее о своих решениях, иначе... я буду слишком зол. – Ей лучше не знать, что он может сделать даже с богом. Чернобог мотнул головой, гоня прочь эти мысли, поглаживая ее щеки и волосы. Медленно подошел совсем близко и также медленно наклонился, не теряя зрительного контакта, касаясь ее губ. Хотело поцеловать, попробовать вкус прекрасных губ, что только что говорили ему такие слова. Это чувство от прикосновения, от поцелуя, создавало ощущение, словно касаешься души, всем телом чувствуешь желание, не можешь избавиться от него даже в дали от нее, думая и вспоминая при любом приблизительном упоминании.
- Стал бы я тебя убывать. Для этого нужна причина поважнее, например, - еще один Патрик. - ехидно усмехнулся, когда отстранился немного, - А вообще, от куда столько жестокости, богиня! Есть же другие методы достижения желаемого результата. – потянул ее к себе, обнимая и снова целуя, - Я тебе сейчас покажу, - вместе с хитрой улыбкой, руки таки вернулись к краю платья и, потянув вверх, сдернули его с Афродиты. – Ну вот, теперь мне почти не хочется уходить. – нарочно сделал акцент на слове «почти», вызывающе поглядывая на богиню. – Надо выпить. – сделал гениальное умозаключение Кощей.
На секунду он снова стал серьезней, пока в голове мелькали отголоски вечера и,  закрыв глаза, уперся лбом ей в лоб, быстро соскальзывая к губам. – Я же говорил, что так не целуют тех, кто надоел, - дабы быстро смазать свою серьезность и избежать дальнейшего продолжения разговора, решил прикинуться язвой. – Но тебе же понравилось! – Повторив маневр первого поцелуя, быстро организовал встречу на троих: он, Афро и стена, прижимая ее к последней всем телом, открывая тем самым вольный доступ рук к телу. – Знаешь, как говорят: не беги от волка, а то умрешь ставшим. – на последнем слове, прикусил ее за шею, чувствуя, как остатки злости покидают его, обещая не беспокоить этим вечером. - Ты... - внезапно остановившись, шепнул в губы, - ты даже не представляешь, что ты сейчас делаешь, на что способна. - Заставить бога зла так себя вести не под силу ни одной другой женщине. Возможно, дело именно в этом. Для него весь мир делился на других женщин, смертных и богинь, и на Афродиту, что-то невероятное, ценное и любимое. Поймет ли она, что он хотел сказать этой фразой, как много смысла пытался вложить в пару слов, подчеркивая ее особенное место в жизни бога зла. Кощей скорее убьет ее, чем позволит быть с кем-то другим. Она его, только его.

+1

15

Один раз ошибаешься, и второй раз не хочется. Однако, каждый раз, снова и снова мы делаем те же ошибки. Афродита больше не хотела допускать какие-либо оплошности, в отношении с Чернобогом, в особенности. Она любила его, знала об этом, и сейчас, еще больше убедилась в том, что никогда не сможет просто так отпустить его куда-либо. Нет, только не туда, где он сможет забыться в объятиях другой, где он сможет забыть об Афродите. Там, где богиня любви, больше ничего не будет значить в его жизни. Такого допускать нельзя было. Она не хотела. Поэтому, она держала его за руку тогда, сжимая запястье, но так, как могла. Совсем не сильно для бога мести  то. Однако женщине казалось, что она вымещает в это действие все свои силы. Афродита не могла себе представить, что Кощей был еще с кем-то, с какой либо жениной, кроме нее. Но так было, не правда ли? Они тем более не клялись друг другу в вечной верности, и сейчас, их признание, лишь говорило о любви. Боги не смогут долго сидеть на одном месте, не смогут быть рядом друг с другом, тогда, когда им этого захочется. Стоило лишь надеется, что богиня любви больше не заведет любовников, а Чернобог, не станет спать с кем попало. Но сейчас, это все было не важно. Тогда, когда она смотрела на него, видела его глаза, понимала, что и он тоже любит ее, все менялось. Выдохнув, богиня прикрыла глаза, а потом посмотрела вперед. Теперь, когда она сказала, что не отпустит его, то и не сделает этого, готова была на все, только бы не выпустить сейчас из квартиры Чернобога, иначе, он действительно не вернется. Не сможет просто простить ей такую выходку, даже после того, что она ему рассказала. Взглянув в его глаза снова, девушка смотрела на него, думала о том, что сейчас будет, простит ли он ее, сможет ли забыть и не тронуть Патрика. Ведь он ни в чем не виноват. Ну, если только в голову Чернобогу не придет мысль о том, что тот лапал Афродиту, и за это, должен быть наказан. Об этом думать не хотелось, по крайней мере, сейчас. Афродита выдохнула, а потом, снова устремила свой взгляд на Чернобога, когда тот взял ее за щеки, и провел по ним своими руками. Сейчас, сложно было сказать, что она чувствовала в это время, но когда увидела уже спокойные глаза, вернувшие себе тот приятный, зеленоватый оттенок, то немного успокоилась, и стала внимательно слушать мужчину. - Я больше никогда не сделаю такого глупого решения. - ну вот, такое чувство, что она маленькая девочка, которая только недавно влюбилась в первый раз. Она так смотрела в его глаза, видела в них любовь, и желание. Снова и снова быть вместе рядом с ним хотелось постоянно. - Еще один? - улыбнулась немного. - Ты думаешь, стоит? - спрашивает просто так, для того, чтобы улыбнуться, а не для того, чтобы снова нагнать на Чернобога злость и ярость. Сегодня этого не будет, больше не будет. Да. - Другие методы? - сделала небольшой шаг вперед к нему, чтобы прижаться к телу Чернобога. Ощутить его тепло, или холод, что будет в нем сейчас, она не знала. Афродита просто делала так, как хотела, медленно ведя своей рукой по плечу, а потом и по груди, передвигаясь к его прессу. Но завести его в тупик не получилось, ведь мужчина ее опередил, и сдернул платье с богини любви. Ей не привыкать, стоять так перед Чернобогом, лишь в одном нижнем белье. Афродита осмотрела себя, а потом посмотрела на Чернобога, заведя руку себе за спину, и отстегнув застежку на бюстгальтере. Тот упал на пол, и Афродита немного усмехнулась. - А если так? - в ее глазах снова засиял тот озорной огонек, который мелькал, словно только что зажженная спичка, которую пытается затушить порыв ветерка. Богиня качает отрицательно головой, прикрывая глаза, а потом открывая их. - Не целуют. Да. - облизывает губы, чтобы немного их увлажнить, а то те ссохлись и кажется уже начали немного трескаться. Когда же Чернобог прижал богиню к стене, она ощутила внутри такое желание. Страсть, которая закипает, начинает что-то бурлить, легкие пузырики лопаются, и это все проникает в тело, в кожу. Быстро, словно яд. Такая близость, так манит, притягивает. А его запах. Она обнимает мужчину, прижимая его к себе, и ведет по волосам, немного сжимая. Затем слышит его слова, и смотрит на его губы. Он говорит о том, что она может делать с ним, о том, как она влияет на него. Да, возможно, но ведь этим тоже надо уметь пользоваться. Этим тоже нужно уметь распоряжаться. Афродита пока не собиралась использовать данные возможности, но она обязательно воспользуется. Ведь сможет, у нее получится. Улыбнувшись, богиня тянет его на себя, потом ведет пальчиком по губам, больше не дав ему ничего сказать. Пусть молчит, сейчас не нужны слова, не нужны эти пустые звуки. - Молчи. Просто поцелуй меня. - шепчет ему в губы, требуя, прося, желая этого. Он и сам, наверняка понимает, как действует на нее. Они вместе, словно наркотики. Он для нее, она для него. И теперь, отделаться от этого, избавиться, забыть, будет очень трудно.

+1


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » Брось меня, если сможешь! [28.12.2014]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC