Вверх страницы

Вниз страницы

HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » В Париже у каждого мужчины есть женщина.(с)* [23-27.12.2012]


В Париже у каждого мужчины есть женщина.(с)* [23-27.12.2012]

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Участники:
Анубис и Меретсегер

Время и место действия:
теплая зима 2012-ого года

Краткое описание событий:
Листая календарные листы, сезоны года, города и судьбы людей, мы остаёмся собой. И от себя никуда не убежать: ни в осень, ни в Париж, ни в любовь.(с) Аль Квотион. Запчасть Импровизации

Совершенно деловая поездка обернулась совершенно неожиданной, но давно желанной встречей.

Очередность постов:

* - Айрис Мердок. Под сетью

0

2

Bien moins jaloux de leur survivre
Que de partager leur cercueil
Nous aurons le sublime orgueil
De les venger ou de les suivre!

Париж – война сильно изменила тебя.  Где же твое былое величие? Ты выдержал натиск революций и гражданских войн. Твои улицы застали все самые кровавые события истории, канувшие в лету.  Но что же стало сейчас? Где же твой несломленный дух? Твои сыновья больше не распевают Марсельезу. Три символа былого могущества не вздымают флагом в бескрайнем небе. Нет, это больше не похоже на столицу истинного патриотизма. В одночасье все краски города словно испарились, оставляя за собой тень былого Парижа. Словно и не было всех тех  восстаний против тирании, не было ослепительности  Французской Империи. Бог смерти с ужасом смотрел на город, а вернее на то, что от него осталось. Видимо, идея приехать сюда, была уж не такой удачной, как казалось с самого начала. Да и обычной поездкой это сложно было назвать, так тайной вылазкой, дабы присмотреться  лучше к тому, чем Анубис так восхищался. Историями о котором, так зачитывался. В глубине души, шакал,  даже вынашивал план по преобразованию Парижа в новую столицу его подземного царства. Все же это лучше, чем находиться там – внизу.  Но для начала нужно было хотя бы вновь обрести это самое царство, а потом уже менять его местонахождение. Поэтому пока что, это была простая поездка, дабы посмотреть, что и как. Вздохнув, мужчина еще раз окинул взглядом серые здания столицы Франции. Руины, разруха, хаос.  Сжав в руке ручку своего чемодана, бог смерти направился в ближайший отель.  Все же, несмотря на весь прискорбный расклад, пробыть в Париже он собирался еще как минимум пару дней. А там уже видно будет. Как не странно, но для остановки, Анубис, решил выбрать  отель с весьма причудливым названием «Balzac», расположенным в самом сердце столицы, заточенный между двумя легендарными сооружениями Эйфелевой башней и Триумфальной аркой. Правда от самих-то сооружений - давно ничего не осталось. Кровопролитная война уничтожила все, абсолютно все, что хорошее создала колыбель человечества – Европа. Как гласил путеводитель за 2012 год, здание было построено в середине 19 века, для директора Парижской оперы, а после стал домом величайшего писателя Оноре де Бальзака. Белые стены, строгость и величие неоклассицизма, от здания буквально веяло духом тех эпох, хотя  оно и было не раз реконструировано, трещина, идущая посреди всего здания условно разделяя его на две части. Даже более чем, оно делило его пополам в буквальном смысле этого слова. Сейчас, оно вовсе не тянуло, на когда-то еще пятизвездочный отель. Но что-то привлекло Бога в нем, что-то сделало особенным среди других не менее "эффектных" сооружений. Дело было даже не в былой роскоши, не в прекрасной кухне и обслуживании, на удивление все еще сохранившиеся в этом забытом Богом месте, которыми, когда-то  так славился отель «Balzac».Нет, это было что-то иного рода, более отдаленное, глубокое. Скорее даже, что-то темное, мрачное. У него есть своя история, он хранит тысячи тайн, которыми так и останутся нераскрытыми загадками, скрытыми за дверями отеля. Быть может там, ревнивый муж задушил свою возлюбленную, подозревая в неверности. Или же молодая женщина, спрыгнула с окон этого особняка из-за разочарования в любви. Заносчивый раньте, поплатился жизнью, столкнувшись с местной мафиозной группировкой. Или же здесь когда-то заседал национальный конвент. Кто знает, какие истории хранят эти стены, но это влечет. Анубис чувствовал эту необъяснимую тягу, эмоции пробужденные в нем навевали ностальгию, по чему-то забытому, родному. Хотя мужчина еще и предположить не мог, что могло означать подобное предчувствие. Зайдя вовнутрь, на лице Бога, вновь появилась горькая усмешка, плесень, на стенах идущая дорожкой вверх от подвалов, должно быть винный погреб особо ценился у местных обывателей. Прискорбно, - подытожил жнец. Хотя, ситуация обстояла куда лучше, чем в древние времена, которые так же успел застать и возненавидеть до глубины души. Да пожалуй, все лучше,  лишь бы подальше от своего же пантеона. И вообще, какого, было вообще затевать эту глупую войну, жить-то где? Неужели все, что сейчас их окружает, все это, разве достойно Богов? Но нет же, кто его слушать-то будет?
Взяв ключ от своего номера, шакал вновь ощутил это до боли знакомое чувство, но не предав этому не малейшего значения, быстрыми шагами направился к еще чудом работающему лифту, который как раз таки и проходил около разлома.  Поспешив и не шибко смотря перед собой, бог смерти наткнулся на что-то твердое, снося со своего пути. – прошу прощения, - недовольно пробурчав себе под нос, что-то наподобие извинений, мужчина уже хотел продолжить свой путь, как что-то все же заставило его обернуться. Шок исказился на его лице, глаза широко раскрылись, словно не веря в увиденное, - …ты?!... - обомлело прошептав.

Отредактировано Anubis (13.09.13 11:00)

0

3

Меретсегер, пожалуй, была последним из оставшихся на земле романтиков. Не смотря на то, во что превратила колыбели великих цивилизаций по ее мнению ничтожная и никому не нужная война богов, она все еще усердно и с особым трепетом искала обломки совсем недавнего прошлого, блестящего и беззаботного, такого, каким оно виделось как будущее, но навсегда ушло в прошлое раз и навсегда.
Париж, древняя столица, подарившая этому миру и ей лично множество теплых и дорогих сердцу моментов, теперь лежала в руинах и была лишь бледным подобием себе прошлой, но нечто такое особенное все равно виделось Мерет в кружеве уцелевших старых лип и вязов, в едва уловимо обаянии осени в этом городе, пускай и теперь о городом-то бывшую французскую столицу можно было назвать с натяжкою. Но перебирая старинные и не очень, едва уцелевшие или просто хорошо спрятанные и припрятанные обломки прошлого на «блошиных» рынках в выходным, богиня кожей чувствовала, что никакие там неудовлетворенные личные амбиции божественного характера не могли стереть тепла из того, что создавали люди.
Когда давным-давно, как в тех детских папирусах, что теперь уцелели лишь в пожелтевших обрывках, Мерет наблюдала за тем, как человеческие руки и воображение рождали не всегда по воле и вдохновению богов удивительные вещи и богиня-хранительница царского некрополя множество времени провела в незапечатанных гробницах осторожно любуясь их хрупкой красотой и на кончиках пальцев ощущая то особенно, что люди называли «частичкой души, вложенной в свое произведении». Люди на самом деле не знали, что созданные ими предметы действительно хранили частицу тепла мастера – и спустя годы, и спустя тысячелетия декорированная перламутром брошка или деревянная фигурка могли излучать особенное тепло, которое Меретсегер так любила и которое всегда искала в вещах, которые она забирала с собою обратно с собою, на нейтральные земли.

Это была еще одна такая поездка, почти деловая, всего на два дня, частично собственными силами, частично почти легально, но с обязательным посещением развалов и «черного рынка» в поисках особенных вещей. А еще в поиске возможности поймать последние лучики тепла светила не важно как именовался его бог, хотя для нее он все же был Ра, и при этом насаждаться этим маленьким чудом в полном одиночестве и зачастую совершенно невидимою для посторонних глаз. Так что спуская вниз и игнорируя лифт, женщина легкой походкою двигалась сквозь темный сырой холл некогда прелестной гостиницы почти в самом центре и всем своим существом была погружена в собственные мысли и планы, когда некто толкнул ее в плечо и заставил обратить внимание на то, что земля вообще-то вериться.

- Простите, - пробормотала она, отбрасывая с лица длинные темные волосы, но дежурная вежливая улыбка уроженки теплых стран едва ли не в секунду померкла, когда в полумраке Мерет рассмотрела черты лица того, с кем столкнуло ее земное притяжение.
- Анубис.. – слетело с алых губ и она так и замерла, придерживая пальцами уже не мешавшую ей прядь волос.

+1

4

В немом оцепенении мужчина скользил взглядом по таким знакомым чертам, все еще не веря своим глазам. Пару раз, бегло моргнув, стараясь снять наваждение и наконец, убедиться, что все это не проделки кого-то из богов, старающихся испортить ему отпуск. Учитывая то, что отдыхал тот, именно от своего пантеона и временно отлынивал от обязанностей жнеца, хозяина смерти. Но силуэт не исчезал и был настолько реальным, что шакал перестал сомневаться. Это была она. Меретсегер, его, когда-то подчиненная, когда-то близкий друг, женщина, которую он любил все эти тысячи лет. Жаль, что поздно понял. Перед глазами проплыл тот самый день. Когда Морана, открыла ему глаза, на что-то столь очевидное, что мужчина еще долго заливался смехом, не веря в то, что можно быть настолько тугодумом.  С тех самых пор, он искал ее, не раз возвращаясь в родные места обитания богини. Часами сидел, в надежде на чудо. Каждый раз тщетно. Ничего, абсолютно ничего не происходило. А потом и эта перекличка богов. Какого было узнать, что та, к которой испытываешь настолько глубокие чувства – числиться в статусе неожившего божества. Она мертва. Все кончено. – раз за разом стараясь убедить себя остановиться. Но вместо этого он все еще продолжал искать, надеяться. Пока надежда не угасла совсем и шакал полностью не увяз в межпантеонных разборках богов.  Что сказать, война занимала множество времени и сил. Да еще и все та же жгучая идея вновь вернуть свой дуат. Все это продолжало держать в состоянии транса из которого тот вышел только сейчас, чисто случайно. По вине – Меретсегер. Перед глазами все поблекло, точно так же как и несколькими минутами раньше, когда Бог смерти рассматривал обломки французской столицы, пытаясь собрать их в картину былого могущества. Но сейчас, причиной таких странных ощущений стали вовсе не полуразрушенные здания, не стертые с лица земли произведения великих мастеров, не забытая гордость людей. Нет. Сейчас, причиной всему была – женщина, та самая, которую Анубис уже долгое время считал погибшей. Смерть которой, стала достаточно сильным ударом, чтобы до сих пор продолжать скорбеть. И вот же, она, абсолютно цела и невредима, в отличном расположении духа стояла перед ним.
  – Значит, ты вернулась. Я думал, что хоть что-то  значу для тебя, чтобы хотя бы предупредить о своем воскрешении.   Негодование бога лилось через край, он едва ли сдерживался, чтобы не прошибить кулаком стену, тем самым выдавая свое божественное происхождение. Она должна была понять, что хранитель мертвых в ярости, настолько слепой, что не будет слушать какие-то глупые доводы или же попытки объяснить. Более чем, он просто не хотел ничего слушать. Унижение – вот что сейчас чувствовал бог смерти, считая что должно быть весело ей было, наблюдать над попытками бога неумело признаться в своих чувствах. Сколько раз он кричал в пустоту, сколько раз звал. Еще одно разочарование, да пожалуй, мир им полон. Пора бы забить на это все и начать относиться как можно проще, – пронеслось в голове. Посмотрев в ее глаза, мужчина усмехнулся одной из числа своих самых надменных и едких улыбок,- видимо, очень веселое зрелище, ведь так? Не отвечай. Сам знаю.   – отвернувшись, мужчина взял сумку и закинул на плечо вновь возобновил свой путь.  Зайдя в лифт, шакал оперся спиной о стенку, доставая сигареты, напрочь игнорируя всевозможные предупреждения. Шакал курил редко, вся эта забава уже давно осталась в прошлом, когда он впервые попробовал что это такое. Но, привычка есть привычка, даже у богов. Пожалуй, у тех она особенно сильна. Может поэтому, бог и продолжал в такие вот моменты травить свой организм. А ему то что? Он же Бог, от рака точно не умрет. Хотя, это было бы забавно, – усмехнувшись своим мыслям, Анубис сделал затяжку и выдыхая вязкий дым, нажал на кнопку.

Отредактировано Anubis (14.09.13 10:35)

0

5

У нее в саду, там, на нейтральных территориях, был при доме небольшой сад, а в том саду по старой китайской традиции стоял небольшой бассейн или даже фонтан, в котором отражалось небо и плавали красно-белые карпы-кои. И если присмотреться, то можно было заметить, как забавно они открывали рты, как будто немые болтали между друг другом недоумевая куда исчез звук их голосов.
Вот примерно с таким же невразумительным видом Мерет смотрела на Анубиса, который вместо горячих приветствий, которые она себе представляла, выпалил нечто совершенно невразумительное и с самым обиженным и враждебным видом развернулся и направился к лифту.

- Эмм, я ..  я .. извини, нет, постой, - она растерянно протянула первое, что пришло ей на ум, но мысленно какая-то ее часть, более новая, более современная расстроено плюнула и чертыхнулась. Вот именно из-за таких моментов Меретсегер все чаще отказывала своей более древней, более «домашней» части души в том, что бы войти в контакт с пантеоном  вернуться в лоно своей божественной семьи. Потому что после громких приветствий и сдержанных одобряющих кивков все вновь вернется на свои места и при всем при том, что египтян было не так уж и много, но ее снова отодвинут на задний план, учитывая что практическая надобность в обязанностях и существовании Мерет полностью исчезла. А это для нее даже в мыслях было куда ужаснее, чем в реальности. Но что на ее появление могли реагировать те, кто хоть редко, но был к ней добр, резало ее сердце и огорченно опустив руки, девушка немного помедлила и с самым виноватым видом, придерживая сумку, которая была перекинута через плечо, бросилась по темному коридору к темнеющей фигуре.

- Ради всего святого, Анубис, постой, - и ее смуглая ладонь мягко легла на его плечо и пальцы ощутили упругую плоть, давно забытое чувство реальность собственного существования.
- Прости меня, но я не хотела, пойми меня, - и голос ее сделался ниже, мягче, вкрадчивее. Всего лишь нужно было что бы старый друг обернулся и ей показалось, что едва стоит Мерет перехватить взгляд шакала, как все станет на свои места. В конце концов они всегда понимали друг друга с полуслова (ну почти всегда, но об этом потом) и даже пересчет коров на колеблющихся изображениях гробниц не мог внести разлад между ними.
- Анубис, я так рада видеть тебя живым..

+1

6

Обернувшись, он сурово взглянул на нее, всем своим видом показывая, что крайне не настроен на душещипательный разговор, двух старых друзей. Да и не были они теми самыми друзьями, о которых шла речь. Поэтому вся эта тирада слов, направленная женщиной на попытку разрядить ситуацию - сошла на нет. А что она ожидала? Что он щенком станет бегать вокруг нее, счастливо виляя хвостиком, радуясь возвращению хозяйки? Отнюдь. Она все еще стояла ниже его по рангу, он все еще был как божество значительно старше ее и унижаться, пускай и для благих намерений шакал не станет. Она противна ему и он не стесняясь демонстрирует весь свой негатив по отношению к вчерашней подруге. Все пожелания, все это неприемлемо хранителю могил. Он зол. По прежнему и так же сильно, как и пару минут назад. Этот взгляд, такой нежный, такой родной. Но он не тает, напротив, все жестче отталкивая Мерет от себя. Рад ли он ее видеть? Пожалуй, что да. Иначе бы не сходил сейчас с ума и не ломал всю эту комедию.
–Хотела чтобы все считали, что ты мертва? У тебя получилось. Блестяще сыграно. Браво. А теперь будь  добра – иди своей дорогой. Для меня ты – мертва. Ты же этого добивалась? Больше не говоря ни слова, шакал выжидающе смотрел на нее. Анубис сам не верил в то что говорит. Представляя столько раз эту встречу, все должно быть иначе, все не так. Но вот, он грубит, отталкивает, колет, выставляя свои шипы напоказ, как обычно. Говорит так будто бы его слова для нее хоть что-то да значат, стараясь сделать больно. А зачем? Зачем он и сам не знает. Может ущемленное самолюбие, еще бы. Может эти ее извинения, за что именно она извиняется? За то, что он как последний кретин искал ее, что надеялся, что у них все еще возможен хэппи-энд. Хотя нет…Растерянность в глазах. Нет…она не знает. Не знает, что он чувствует. Даже представить не может. Он прогоняет в очередной раз, но рука накрепко ухватилась за ее запястье, не позволяя даже сдвинуться с места. Сильно сдавливая, оставляя грубые собственнические следы. Она заслужила это. Но ведь он хотел вовсе не этого. Почему порой бывает так сложно выразить то, что действительно чувствуешь? Меретсегер знает его практически так же хорошо, как и славянка, но так почему же она до сих пор не поняла, почему не догадалась? Это ведь, Анубис, все тот же вспыльчивый, иногда грубый, властный мужчина которого она знала уже не одну тысячу лет. Так почему, не может увидеть за маской презрения, то, что он пытается таким изощренным способом донести до нее. Не хочет отпускать, стараясь быть ближе, вновь со всей силой сжимает ее руку, чуть ли не ломая хрупкие кости.  Все еще злиться…Но взгляд горит энергией как никогда, именно в такие моменты глаза бога становились глубокого, насыщенного синего цвета. Многие удивлялись этому феномену, откуда у египетского Бога светлые глаза, ни мать ни отец, ни прочее семейство не обладало хоть небольшими задатками, но видимо какой-то ген да вылез, раз так вышло. Женщин не редко завораживало это, привлекая, может, поэтому шакал пользовался популярностью среди представительниц прекрасного пола. Мужчины, напротив, недолюбливали, но это скорее не из-за глаз, а из-за общей картины отчужденности со стороны египтянина. Несмотря на свою ярость, сын Осириса по-своему нежно смотрел на богиню, даже в некоторые моменты проглядывалось некое подобие любви. А если и вовсе хорошо присмотреться, становилось понятно, что смотрит Анубис на нее не как на друга, не как на коллегу, а как на женщину. Его женщину. Тогда почему она этого не видит ? Почему? – пронеслось  эхом в голове бога.  Опомнившись, он выпустил покрасневшее запястье Меретсегер.

Отредактировано Anubis (15.09.13 00:48)

0

7

Память действительно избирательно и прихотливо составляет наше мнение о прошлом, сохраняя только то, что было красиво, было добрым, было приятным, нещадно вычеркивая то, что было правдою и было неприятно. В ее воспоминаниях Анубис оставался властным, сильным, терпеливым, но одновременно и настоящим шакалом, который огрызался, кусался и рвал на части, когда это было нужно. Было нужно ему. Но все эти качества заметно притупила ее память, низведя их скорее в ранг того самого любимого и смертными, и бессмертными женщинами образа «плохого парня», внутри которого конечно же живет некто благородный, красивый, добрый, страстный и вообще ужасно тонкая натура. Вот и Анубис для Мерет за эти годы приобрел оттенок этого самого заветного «плохого парня» и сила, с которой он рычал, с которой пальцы сжали ее запастье, заставила этот обманчивый образ рассеяться и пред нею предстал именно шакал, тот, каким он был, если снять маску бога и каким он всегда был даже много веков назад.

Меретсегер одернула руку и принялась осторожно растирать поврежденное запястье. Сил в нем было еще много, если присмотреться, благо что способности божественного тела к восстановлению почти безгранична, а потому синяки не грозили ей. Но боль физическая напомнила ей о боли душевной и  в карих глазах сверкнул ответный огонек  - в ответ на тот холод, каким блестели голубые глаза повелителя дуата. Редкое и опасное сочетание, Смерть и голубые как небо, ясные глаза. Вот разве что ее уже не проведешь, она-то повидала мир и повидала многое.

- Как хочешь, - с нарастающим безразличием прошептала она, растирая кожу. Когда-то бы она продолжила бы ластиться к нему, своим безграничным терпением и чувством юмора пытаясь свести его гнев к нулю, но те времена прошли и терпеть пренебрежительное отношение к себе богиня больше не хотела. Да и просто не хотела вновь считаться с рангами! Как же все-таки хорошо, что она не совершила ошибку раньше и не вернулась в пантеон!
- Ты меня окликнул, не я. Да, я жива и я не пошла обратно целовать землю у ног Осириса или Ра, потому что больше не хотела быть тенью великого Анубиса, властителя Дуата. Так что извини и прошу, о великий, забудь о моем существовании, недостойной слуги твоего чертога, в которой больше нет необходимости, ведь фараоны мертвы, а гробницы их пусты. Я не напомню о себе, не волнуйся, - и ее губы исказила кривая улыбка, смешанная с огорчением.

Между ними всегда будет стоять, стояло и стоит их положение. Даже сейчас, даже когда ей на мгновение показалось, что ее воскрешению был рады не с практической точки зрения. Она сделала несколько шагов назад и резко развернувшись, Меретсегер направилась прочь от злополучного лифта.

0

8

Воздух стал тяжелым и вязким, стало практически невозможно дышать. Легкие в одночасье словно переполнились болотной тиной, прорастающей внутри  и заполоняя собой все тело. Парализуя. Сердце, учащая свой ритм, внезапно пропустив удар. Всего на миг. Но его хватило, чтобы почувствовать себя живым. Позволить чувствам взять вверх и охватить сознание. Сердце остановилось, переполненное восторгом. Он выбит из колеи и будто бы все равно забьется оно вновь или нет. Это и была та самая разница, что отличала богов от людей. Даже если кровотворный орган перестанет исполнять свою вековечную работу, он продолжит жить, разве что существование перестанет быть настолько насыщенным, красочным. Словно гром сред ясного неба.Эта женщина,  как она посмела сказать ему такое?
- Вот же сука!!! , - негодование захлестнуло Бога с головой. Анубис сорвался с места и за считанные секунды нагнал хранительницу, хватая за руку и с силой разворачивая к себе лицом. – Не смей стоять ко мне спиной когда я с тобой разговариваю. – голос срывается на хрип. Когда она успела настолько измениться? Когда стала другой? Или быть может, он просто не замечал, эту непоколебимую уверенность, которая поразила его настолько, что мужчина даже как-то выпал в осадок. На скуле выступили едва заметные жилки, выдающие напряжение мужчины. Возникло жгучее желание вновь сжать ее запястье, чтобы она знала, что с шакалом шутки плохи. Но вместо этого, рука заскользила вверх по ее одежде, едва касаясь плеча, осторожно ложась на щеку девушки. Тихое дыхание, сокращая расстояние между ними, медленно, по миллиметру, стараясь не спугнуть. Прикрыв глаза, он коснулся ее губ своими, запечатлев на них невесомый поцелуй. Ощущая ее тепло, ее дрожь, которую так легко спутать со своей собственной. Это их первый, столь мимолетный поцелуй. Ведь мужчина, едва прильнув уже вновь отстранился,- я не просил быть моей тенью. Все, что когда-либо, мне было нужно -это ты, - понижая голос до неразличимого шепота. Движение губ, что-то вкрадчиво пытаясь объяснить. Все это не продлиться долго. Он и так уже слишком многое ей сказал. Шакал не станет повторять дважды, не станет возвращаться к забытой теме и запускать по кругу. Их отделяют всего пару сантиметров, то самое, жалкое, ничтожное расстояние которое кажется целой пропастью. Слишком долго. Невыносимо. Терпеливость, вот чем всегда отличался Бог, Анубис мог ждать годами, веками пока не произойдет то или иное событие. Но не сейчас. Он ждал, пожалуй, слишком долго, чтобы вот так растрачивать время впустую. Будь то минуты или секунды – это невыносимо долго. Прикрыв глаза и вновь подавшись вперед, целуя, но уже ощутимо, чувственно, напористо. Не пытаясь подчинить или диктовать свои правила, но и не позволяя сопротивляться,  отказать. Нежно закусив ее верхнюю губу, посасывая, стараясь вкусить запретный плод, который должен принадлежать ему. По праву, по закону. Заклиная, вот здесь и сейчас, взывая к самому Ра, что сделает эту женщину своей, чего бы ему  это не стоило.  Повелитель дуата, всегда получал то, что он хочет, пусть проходило время, пусть не сразу, но добивался, медленно и уверенно продвигаясь к намеченной цели. Так и здесь, с ней, мужчина не станет спешить, действуя аккуратно, как и в этом поцелуе. Опустив свободную руку на талию богини, шакал привлек как можно ближе к себе, обнимая. Каждым своим движением показывая, что не отпустит, даже если та, станет вырываться. Он с ней нежен, как не был ни с одной из своих любовниц. Анубис не чувствует той страсти, того сжигающего желания. Меретсегер не способна разбудить в нем - лишь инстинкты. Он не охотник, а она не его жертва. Сейчас, они впервые были на равных. Просто мужчина и женщина, даже не боги. В его воспоминаниях – она, в каждом вздохе – она, в каждом ударе бессмертного сердца. Лаская пальцами нежную кожу, Анубис зарылся ими в темные локоны богини, мягко заканчивая поцелуй. На губах играет едва заметная улыбка, та которой он улыбался лишь ей, в те минуты, когда Мерет удавалось рассмешить шакала. Отпуская и делая неуверенные шаги назад, позволяя женщине собраться с мыслями. Шокировал ли он ее? Возможно, ведь бог смерти и сам не ожидал от себя такого поведения. Казалось ему и вовсе чуждо все то, что явно не вписывалось в канон поведения жнеца. Взгляд бегает, стараясь зацепиться хоть за что-то, словно стараясь уйти от ответа. Точно так же, как  в детстве, когда разбил любимую статуэтку отца, он не оправдывался, предпочитая отмалчиваться. А ведь с другой стороны, в чем он виновен?

Отредактировано Anubis (15.09.13 22:17)

+1

9

И снова цепкая стальная хватка тонких пальцев сомкнулась на ее запястье и эта новоявленная привычка Анубиса моментально вывела ее из себя. Конечно, он мужчина, ему можно, ему нужно быть богом во всем – держать, хватать, не верить, гнать, что бы потом приманить и удивиться странной ответной реакции. Но больше этому не бывать, она поклялась в этом себе много веков назад, когда исчезала из Египта. Больше никакого подчинения только потому, что так было велело, больше никакого смирения и унижения!
- Пошел к черту, собака! – ее голос перешел в хищное рычание, ведь ничего более унизительного, чем назвать шакала собакою, слепым рабочим смертного человека. И хотелось ей бросить еще не одно ругательство, но эти слова захлебнулись в поцелуе.
Все ее существо замерло в его руках, как никогда нежных. Что происходило Мерет не понимала, но стоило только его губам соприкоснуться  с ее устами, как она потеряла всяческий контроль над своими действиями и словами. Поток воспоминаний, желаний, робких грез, все это обрушилось на нее одновременно холодной и теплой лавиною и тело безвольно подалось к телу мужчины, ища в нем опору, как путник ищет утоления жажды после долгого пути в пустыне. Как же давно она желала этого: оказаться в его объятьях, чувствовать его запах так близко, дрожать в руках мужчины, которого она так давно любила и который раз за разом разбивал ей сердце своими женщинами сам того не зная.
Что это было – слепой порыв или своеобразная радость встречи – увы, Меретсегер сейчас не знала и не хотела знать, важно было только то мгновение, когда сердце пропустило заветный удар и задержалось в воздухе на сладостно-длительное мгновение, когда все мечты сбылись. Удивительное мгновение абсолютного счастья .. которое не могло длиться вечно.

Но вот Анубис отступил и между ними скользнул холодный затхлый запах едва живого отеля в центре Парижа и тепло рассеялось, едва теплясь на все еще красных губах. Она неуверенно открыла глаза и посмотрела на него в полнейшем недоумении. То была та, прежняя робкая и тихая Меретсегер, верная и преданная ему хранительница могил, верный друг и тайно умирающая при каждом его взгляде на другую. Она вновь стояла перед ним не понимая и понимая одновременно, что сейчас произошло и отчаянно боялась подать голос и спросить то, что та, новая смелая женщина требовала узнать.
Слезы блеснули в карих глазах и все, что богиня так долго держала внутри сердца, внезапно вырвалось наружу едва только первая слезинка, замерев на ресницах, сорвалась вниз и сбежала по щеке.
- Зачем? - и она растерянно обратилась к повелителю дуата.
- Это что, такая новая пытка? Новый арсенал, новое оружие? Зачем я тебе, Анубис? Посмеяться, да? Устроить эту комедию спустя столько лет? Воспользоваться этим? Не уже ли я настолько ничтожна, что бы так играть моими чувствами? Зачем? Отвечай!– и она проглотила горький ком, затруднявший дыхание и отвела глаза.
Ну конечно, просто шутка. Значит, он знал все эти годы, а сейчас отогнал, понял, что она изменилась и просто решил поманить новым куском мяса. Кобра ведь приползет, вернется, посмотрит на него как прежде и свернется калачиком у его престола. Ничтожная маленькая богиня. И он все это время выходит, что знал, знал что Мерет любила его всю свою жизнь, его одного и теперь так низко пал, что решил ее просто взять как вещь.
- Хотя не говори ничего, я поняла.. Ты все знал все это время, а теперь не терпишь возражений. Храбрый Анубис! Неужели я действительно так тебе нужна, что ты опустишь до такого? Но не переживай, я никому не скажу о твоем признании, ведь оно все равно лживо, а до моих чувств тебе все равно. Было и есть.

Ее сердце теперь было разбито. Сеточка трещин пролегала по нему еще тысячелетия назад, но Меретсегер искренне верила, что Анубис действительно не воспринимал ее как женщину. А теперь .. Теперь у нее будет память и этот момент, та секунда, когда богиня поверила его словам, его губам и телу и была с ним одним целым. Маленькая глупая богиня, это теперь ее.

+1

10

Этих слов он уж явно не ожидал. Его словно окотило, настолько колко и неприятно все сказанное Меретсегер. Вполне в его духе, было бы сейчас состроить невинность, усмехнуться из числа своих лживых улыбочек и ответь что-то в роде «Сдаюсь. Ты меня раскусила. Видимо из меня вышел совсем плохой актер. И да…мне безумно понравилась твоя реакция. Хотя, не так уж и плох раз ты повелась на этот дешевый спектакль», и тогда все бы стало на свои места. Но нет. Она плачет и от каждой пролитой ее слезинки становиться тошнотворно, тошнотворно по отношению к себе. Неужели она видит в нем лишь фарс и ложь? Неужели он может быть таким мерзавцем? Ему невыносима сама мысль, что он таковым является в глазах богини. Хмуриться, на лбу проступает едва заметная морщинка. С виду взгляд опущен, предпочитая изучать пол, но на самом деле был направлен в никуда. Опустошенный, таковым сейчас себя чувствовал  бог, точно жизнь внезапно решила покинуть его тело, оставляя небольшой резерв, так на всякий случай. И вот сейчас этот самый минимум подходил к концу, оставляя мужчину наедине с собой, с собственными мыслями. – Я…я…не знал.   – заикаясь, растерянно говоря куда-то в сторону, стараясь избегать зрительного контакта. Уверенный, властный тембр куда-то испарился, пропуская взамен что-то новое, неизученное. Кто бы мог подумать, что обычный поцелуй, сможет довести ее до такого состояния. В голове постепенно стала выстраиваться логическая цепочка. Вспоминая фрагменты их совместного прошлого, египтянин стал находить подтверждение ее словам, практически в каждом действии, каждом слове, улыбке. Она любила его все это время, а он даже не знал. Даже не догадывался. Столько раз, разговаривая с ней, нередко обсуждая очередную свою пассию. Стало не по себе.  Это же сколько раз, сам того не зная, он причинял боль любимой женщине, сколько раз превращал ее существование в ад. Срывался на ней, унижал, втаптывал в грязь. Непростительное количество раз.  Он не знал об этом, но это не оправдание. Ее реакция постепенно стала понятной Анубису, но видимо, пребывая в неком подобии транса, он упустил одну немаловажную деталь, все сказанное было в настоящем времени. Не в прошлом, не в будущем. Здесь и сейчас. Мерет до сих пор его любит, разве не это она пыталась сказать своими словами, доказать своими поступками? Очередной раз не прислушивается к внутреннему чутью, игнорируя все внешние признаки, все подсказки. Наверно, даже не пытаясь признать, что его чувства оказались взаимными и в тоже время так нещадно отвергнуты одновременно.  Подняв голову, шакал посмотрел на женщину, на движение ее губ, которых не так давно касались его собственные, она продолжает говорить, но шакал не слышит ни одного ее слова. Словно немое кино, сопровожденное аккомпанементом. Только вместо старого рояля звучали струны собственной души, которая изнывала внутри. Есть ли душа у бога смерти? Спорный вопрос. Но судя по тому, как  пронзающее чувство разъедало изнутри, достойных объяснений было лишь два: первое – мужчина страдал на редкую форму неврологического заболевания; второе- душа у него все же была, и ему сейчас было настолько паршиво, что в какой-то момент невольно возникало желание залезть на стену. Правда, оба варианта довольно тесно меж собой перекликаются, однако от этого легче не становилось. Тяжело дыша, словно совершив марафонский забег, бог смерти, едва слышно продолжил: - я не лгал тебе, ни тогда, ни сейчас. Пожалуйста, не плачь. Осторожно, будто она настолько хрупка, что от одного прикосновения может превратиться в пыль, повернул ее голову за подбородок. Заглянув в ее глаза, он медленно провел по щеке тыльной стороной ладони, стирая с них соленые дорожки. На больше не хватило духу, шакал не знал с чего начать, что говорить и уместно ли это в данной ситуации. Никогда еще не сталкиваясь в своей жизни с подобным. Хотя стоило упомянуть, что, и влюблен то он был - впервые. Нет, не влюблен. Анубис любил. Любил эту женщину, стоящую перед ним, посылающую очередную порцию обидных слов в его адрес. Это его вина. Был неправ. Но достойна ли расплата? Как же можно быть таким кретином. Отлично, Анубис, ты только что все окончательно испортил.   

Отредактировано Anubis (16.09.13 00:32)

0

11

Это был тот самый момент в жизни, когда понимаешь, что не знаешь что делать. Шаг влево, шаг вправо, все одинаково будет неправильно и при этом что-то делать тоже нужно было. Мозг Меретсегер работал с бешеной скоростью, потому что информация, обрушившаяся на нее до признания, внезапно обрела совсем иной смысл и всматриваясь сейчас с ясно-голубые глаза Анубиса она понимала, что на самом деле ни черта не понимала в том, что сейчас происходило.
Его ладонь скользила по щеке, стирая слезы, скользила аккуратно, с величайшей осторожностью, но Мерет все равно не сводила с него взгляда, лихорадочно ища ответ, подбирая слова, потому нет для женщины более тупиковой фразы, чем просьба перестать плакать. Что делать дальше? Нахамить, уйти, прореветь полночи в подушку и понять, что сделала ошибку и все эти годы была дурою, потому что  - да собственно не важно что именно «потому что». Или остаться, броситься ему в объятья и никогда-никогда больше не отпускать? Вариантов было мало и все они были паршивыми, потому что не отражали того, что творилось в сердце и голове богини, а творился там настоящий кавардак.
Желание остаться и желание уйти, страх и медленно, но уверенно наступающее осознание того, что древний бог не лгал и блеск в его глазах был признаком правды, все смешалось  воедино, заставляя женщину продолжать стоять в коридоре отеля и ошалело смотреть на мужчину, которого она любила практически с самого начала своего существования. Который, кажется, только что сказал ей, что любит ее.
Действительно, правы те, кто говорят, что женщины слишком много думают – это мешает действовать.

Наконец, после всего нескольких мучительно длинных минут полной тишины, женщина чуть дрогнула и пробежавший по коже холодок заставил ее сдвинуться с места и без сил облокотиться о стену. Не было сейчас важным, что стена была грязной и штукатурка могла испачкать новое замшевое пальто. Мерет опустила голову и темные волосы скрыли от Анубиса ее лицо. Она медленно закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, что бы наконец привести себя в чувство. Страх следующего шага был теперь куда реальнее, чем в ее робких мечтах, потому что самая важная черта, кажется, была пройдена.

- Да, - едва слышно произнесла она, не поднимая к мужчине лица, - мы умеем шутить. И не ясно где шутка, а где правда.

Увы, у Меретсегер не было больше что сказать, как и не было понимания того, что делать дальше. В девичьих мечтах все рисовалось совсем иначе, там все складывалось самою собою и складывалось красиво и изящно, а вот в зрелом возрасте она старалась не думать об этом, не считая злобных версий с пощечинами и бранью. А тут .. Ни тот, ни другой случай.
Даже богам, как оказалось, сложно в реальной жизни.

0

12

Это что всё? Всё что она может ему сказать? Он признался ей в своих неугасаемых чувствах, неужели этого мало? Что не так? Всего лишь шутка? Горечь, смешенная с чувством обиды, почему же все так сложно? Ненависть, переполняющая его сердце.  Негодование или простое всеобъемлющее чувство безысходности.  Ничто не возникает из ничего. Или же? Как же неприятно. Неопределенность еще сильнее давит на психику. Словно псих, поднесший дуло к виску, готовясь нажать на курок. В голове какой-то едва уловимый звон, мысли путаясь, уплывали  в никуда. Словно тысячи иголок пронзали воспаленный мозг, но не принося, абсолютно никакого утешения. Что это  сейчас было? Отказ? Слишком очевидный ответ, от которого во рту пересыхает, а сердце, пропустив случайно сразу пару ударов. Отчаянье – пожалуй, не самое сильное чувство на которое способен, повелитель дуата. Все кончено и он это прекрасно знает. Если не для него, то - для них. Тянет время, стараясь ухватиться за белоснежный шлейф ускользающего прошлого. Запускаясь по кругу, фрагменты плыли перед глазами, заставляя шакала,  кусать губы, истерзывая пока первая струйка крови, не скользит по подбородку.  Должно быть больно, но за общей картиной, сын Осириса, едва ли замечает подобную мелочь. Ему не просто даются последующие слова, но все же он говорит их, выделяя интонацией каждое слово, - значит, все зря. Я только что признался в любви, а ты посчитала это всего лишь шуткой. Я шут, по-твоему? Клоун? Пришел, чтобы повеселить тебя здесь? Впрочем, неважно. Я все и так понял, – сжимая руку в кулак, стараясь сдерживать бурлящие эмоции, словно лавина стремящиеся вырваться наружу, снося все на своем пути. Мысленно зарекаясь, когда-либо еще, говорить эти проклятые три слова. Анубис сейчас действительно ненавидел все, что порождало это чувство все еще теплящееся в его сердце. Это не то на что стоило рассчитывать, мечты, желания все в дребезги, одной лишь фразой. Небрежно брошенной, как перчатка. Дуэль, но пожалуй лишь только между собой. Между здравым смыслом и сердцем, которое уж лучше бы заткнулось, пока шакал его не вырвал. Мысленно, он уже не один раз проделал это с собственным телом. Когтями, разрывая грудную клетку и доставая мешающий, ноющий орган. Ненужное. Жажда уединения настолько сильная, что бог смерти хочет просто раствориться, исчезнуть, слиться с толпой. Чувство, которое не может нравится, если ты не мазохист, коем мужчина кажется не был. Или был? Неоднозначный вопрос, ответ еще более странный. С какой стороны не посмотри, египтянин был безумцем, кто ж в здравом уме пойдет на эшафот? Да, именно эшафот, так представлял бог всю это ситуацию. Так когда же все закончится? Когда боль утихнет? Осуждающая толпа гудела где-то за спиной, это был всего лишь суетливый люд, но каждый шум воспринимался, жнецом – враждебно. Враждебно по отношению к нему. Некорректно. Так он расценивает всю эту случайную браваду. Слишком много аллегорий. Приблизительно столько же ассоциаций, вся эта война, вся эта буря – застряла в глубине сознания мужчины. Хочется курить, настолько сильно что, просто не выдержав, невольно шарит по карманам в надежде найти заветную пачку сигарет. Но тщетно. Видимо, она выпала в лифте, когда женщина отвлекла его, когда все это началось. Ему тошно, нужен глоток хотя бы свежего воздуха. Но он все так же неподвижно стоит перед ней, позволяя читать себя словно раскрытую книгу. Позволяя увидеть все то, что творилось в его душе. В его собственном аду. – Хватит. – разрывая давящую тишину, – сделаем вид, что ничего этого не было. Если получится,…вряд ли…Бог смерти, наперед знает ответ. Да, знает.

Отредактировано Anubis (17.09.13 00:03)

0

13

- Нет!
Меретсегер сейчас не была властна над тем, что делала. Сердце взяло верх над разумом и гордостью в момент их обоюдной слабости и сделало то первое, что пришло ему на .. кхм..ум? Можно долго и красиво рассуждать о женской логике, о женской сердце и женской гордости. Она не должна была бы давать Анубису шанса хотя бы просто потому, что женщина понимала насколько ее изменило отдельное существование от пантеона, насколько свободнее в суждениях и взглядах она стала и что рано или поздно, но увлечет ее обратно в мир египтян, что необратимо вернет к жизни старые страхи и комплексы. Что все будет очень и очень сложно, что на самом деле ее чувства давно могли перейти в ранг ничего не имеющего общего с реальностью, давно став просто теплым напоминанием о некогда несбывшемся и что все это время Мерет обманывалась, считая, что у них что-то могло быть. У них действительно ничего не могло быть вместе, могло бы не получиться, потому что каково это, узнать каким станет тот, кого ты любишь спустя какое-то время, когда пелена первой волны влюбленности спадет и реальность учтиво постучится в двери? Для мужчины все проще, если судить и по его отношениях с блистательной Баст, и с женою, которая родила ему дочь. Мужчины идут дальше, женщины .. А женщины разные и сможет ли богиня пережить, если у них ничего не выйдет? Оставить сон сном или ступить за эту грань?
Мерет могла бы рассуждать так еще очень долго, да собственно и рассуждала она об этом почти без малого две тысячи лет, хотя возможно и меньше, но в тот самый момент, когда из ее груди вырвалось это «Нет!» власть над решениями взяло в свои руки сердце. Орган, которому как известно, доводы рассудка нипочем.

- Нет, не сделаем, - и она бросилась к мужчине прежде, чем он сделал шаг назад. Она обняла его так крепко, как только могла, почти по-детски, не желая отпускать. Смысл его слов все еще не вполне доходил до нее, где была правда, чему можно было верить и что вообще мог знать бог дуата о любви и Меретсегер ее сейчас не волновало. Просто вот конкретно в этот миг богиня не желала его отпускать. Снова.

- Я не сделаю,и не проси, - прошептала она уже тише, не поднимая головы и пряча лицо у него на груди, вдыхая его запах.
- Я не знаю правда это все или какой-то дурацкий сон, но .. Боги, ты так и не понял, как я тебя все это время любила, как люблю и как мне сейчас сложно слушать тебя, верить и слушать твои слова? После стольких лет.. Как .. Как я могу что-то понимать и чему-то верить, если не верю самой себе? Я ни черта не понимаю, но прошу, не уходи..

0

14

Улыбнувшись слегка растерянной улыбкой, мужчина, положил руки на ее плечи, бережно обнимая. Такая хрупкая, нежная, в каждом жесте узнавая всю ту же Меретсегер, которую он знал не одну тысячу лет. То маленькое солнышко, которое раз за разом заставляла его улыбаться. Нуждаться в ней. Бывали моменты когда шакал не хотел никого видеть, общаться, замыкаясь в себе. Тогда она приходила, осторожно пробираясь в тронный зал бога смерти, клала руку на его плечо и что-то говорила. Абсолютно бессмысленное, что мужчина ее даже не слушал, но стоило ей так сделать, все проблемы, словно испарялись. Не оставалось ни малейшего осадка гнетущих мыслей. Так спокойно, тепло становилось на душе. В те моменты он оборачивался, брал ее за руки и смотрел в глаза, ища в них отражение бескрайней пустыни родного Египта. Он смеялся над ее шутками, которые, по мнению бога не всегда были удачны, но настолько невинны, что улыбка сама невольно возникала на губах. Страстная натура зверя жившего внутри него, постоянно искала приключений где-то за пределами их маленького мира. Бастет, Инпут – лишь несколько имен из списка любовниц Анубиса. В каждой из них он искал ту дикость, ту чувственность, к которой рвалась его плотская натура. Ему нравилось играть с огнем, отношения, сочетавшие в себе «любовь-ненависть». Но когда пламя угасало, оставляя лишь горстку пепла после себя, он и сам остывал. Былая страсть превратилась в глупые разборки и бесконечные ссоры.  Словно бывшие любовники и не пытались друг друга понять, каждый твердил свою непреклонную истину, считая виновным другого. А потом происходил болезненный разрыв. Не для самого бога смерти, скорее для его спутниц. Сам же египтянин относился ко всему этому с философской точки зрения. В глубине души, понимая, что никакая философия не сможет сгладить тот неприятный осадок, словно кошки скребущий в душе. Всему приходит конец, даже самым лучшим намерениям. Шакал понимал это как никто другой, поэтому зачастую он оставался друзьями со своими пассиями. Бывшая  жена, бывшая любовница. Анубис не привык вешать на женщин подобных ярлыков. Все они прекрасны, каждая из них принесла ему и удовольствие и разочарование. Незабываемые моменты, которые мужчина, сам того не осознавая чтил, храня в своем сердце. Это и было тем самым толчком к началу нового цикла: любовь переходила в дружбу, но никогда, никогда не наоборот. До недавнего времени, когда бог наконец сообразил что же он все это время искал в каждой своей женщине. Это было та нежность, те воздушные многочасовые беседы не о чем, то понимание одного лишь его взгляда. Никаких глупых вопросов: «а что ты сейчас чувствуешь?»,  «что твориться в твоей душе?». О, как же, сын Осириса, не любил избитые темы, сплетни.  Но больше всего, это попытку влезть в его душу, что он чувствует, как он чувствует – да кому какая разница. Это его личное пространство, в которое кого попало - не впускают. Анубис ценил в женщинах ум и своенравность, игривость и кротость,  умение быть постоянно разной. Прежде чем завести ребенка с Инпут, шакал долго сомневался подходит ли эта женщина, действительно ли она та единственная которая сможет удержать его, но не как собаку на привязи. И некоторое время, она полностью устраивала бога, но увы…всему приходит конец. Все меняется. И сейчас, сжимая в руках ту, что всегда была рядом,  все это беспредельно долгое время рядом,  он понимал что нашел ее. Ту что искал. Как не прискорбно, но которая всегда была возле него, а он этого не замечал. Почему-то Анубису казалось, что с ней все будет иначе. Ведь он уже успел преподнести ей на блюдечке свое сердце. Впервые, передавая кому-то его. Внутри было даже как-то слишком спокойно. Никакого страха перед неизвестностью, никаких опасений реальных трудностей, только распирающее ощущение счастья. Не то ощущение которое пишут в книгах, - «вот, главный герой сходил с ума от переполняющего его счастья, витал в эйфории» …и далее за текстом, в типичном мери-сьюшном стиле. Нет. Обычная человеческая радость. Спокойно. Уютно. Не думать не о чем, а ведь это такая редкость. Несколько отстранив женщину от себя, дабы заглянуть в ее глаза, - может, сходим куда-то перекусить? Признаюсь, я за сегодня еще ничего не ел, – широко улыбается, беря Меретсегер за руку, а затем, сплетая пальцы с ее, давая понять «ты моя женщина, пусть все это видят».

Отредактировано Anubis (18.09.13 21:47)

0

15

Они стояли на лестничной площадке богом забытого здания посреди города, которого де факто уже не было на карте мира как жилого пространства, но именно сейчас в этом самом месте рождалось нечто такое, за что Меретсегер могла бы отдать все то, что у нее было и ей откровенно было плевать на последствия.
Счастливая робкая улыбка тронула ее губы и она просто молча смотрела на Анубиса, ничего не говоря и не веря своему .. счастью? О нет, она не совсем еще понимала что такое было счастье любить. За множество веков, что богиня странствовала по миру, сокрытая тайною того, что она вообще жива, Мерет видела множество проявлений любви от робкой и страдальческой до неистовой и жестокой. Она видела как любили долго, как любили мало, как любили годами и на расстоянии, и как просто отдавались первому порыву страсти. Возможно, в глазах бога дуата она и была чиста и невинна, но богиня и сама не упустила шанса  - второго шанса, если быть точной, и сама мысль о том, что теперь она станет частью его жизни, что ему придется столкнуться с несколько иной Меретсегер, чем та, что скрывалась за спинкою его трона в дуате, немного волновало ее и заставляло чуть сильнее сжимать от волнения мужские пальцы.
Теперь все будет иначе, думала женщина в эту минуту, и слава богам, что никто не тревожил их в этот момент. Как-то да будет иначе, потому что .. Ну, просто потому что ей сейчас не хотелось думать о том, что их ждало. Здесь и сейчас они были счастливы, по крайней мере Мерет переполняли чувства и эмоции и она могла бы завизжать от радости, но боялась, что малейшее дуновение ветра, малейшее слово или звук могли спугнуть эту иллюзию и развеять ее по ветру, как развеивался по ветру песок.
Вот как-то так, сложно и просто, немножечко глупо и немножечко странно..

- Тогда, - и она чуть пожала плечами, робко и немного неуверенно, - стоит переместиться в место более расположенное для чего-то такого?

Вряд ли за жнецом особо пристально следили, учитывая его специфический характер, а потому кому какая была разница была до того, с кем он путешествовал по остаткам планеты Земля? В этот раз она была как никогда рада тому, что никто не знал ее, точнее не помнил в лицо – «еще одной женщин Анубиса» в этот раз Мерет была не против и побыть.

0

16

Почему-то сейчас его переполняла радость, возможно от того что он наконец держал за руку любимую женщину, может потому что вся эта поездка обернулась вовсе не тем на что он рассчитывал. Что в свою очередь тоже не могло не радовать. А быть может, на этот феномен были другими причины, которые бог, будучи в состоянии любовного опьянения, не мог выделить. Хотя бы одну. Да и было это нужным сейчас? Отнюдь. Помимо всего прочего в голове даже не укладывалось, что Меретсегер, сможет в литься в общую картину его «очередных». Воспринимая ее иначе, как  кое-кого очень важного в его жизни, в чем признаться себе, было крайне сложно. Может, все еще не отдавая себе в этом отчета. Рука легла к ней на талию, прижимая плотнее к себе.  Улыбнувшись богине, мужчина ненадолго задумался. Какое сейчас место наиболее благоприятное для совместного завтрака. Первого в их жизни. Первого в качестве пары. Раньше его не заботили такого рода насущные проблемы. Но теперь, теперь хотелось, чтобы все было идеально. Так, чтобы навсегда отбилось в памяти. А оно уж запомниться, это точно. Чего только стоило начала всей этой божественной эпопеи. Похоже книга только началась и что ждало их впереди – шакал не знал. Даже не хотел знать.  Быть может в один прекрасный момент, они станут семьей, обзаведутся детишками. А может, разойдутся едва ли начав встречаться. Да какая разница, когда ты окрылен счастьем?  Но в одном повелитель дуата был уверен наверняка. Это будет увлекательное приключение, приключение длиною в жизнь. – Знаешь. Кажется, я знаю одно такое место, - с этими словами эти двое растворились в воздухе.

0


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » В Париже у каждого мужчины есть женщина.(с)* [23-27.12.2012]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC