Вверх страницы

Вниз страницы

HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » - Неужели было так трудно сидеть на попе смирно? [10.08.2015]


- Неужели было так трудно сидеть на попе смирно? [10.08.2015]

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

--
Название: - Неужели было так трудно усидеть на попе смирно?
Участники: Афродита, Чернобог
Время и место действия: 10.08.2015, Америка
Краткое описание событий:
Когда Афродита рассказывала Чернобогу о своей беременности, они сошлись на том, что богиня любви не будет появляться на глазах других пантеонов, а так же родного. Но, решить то решили, и Кощей, наверняка был уверен в том, что богиня не станет глупить. Она, впрочем, и не глупила. Просто получила весточку от родного пантеона, что в Америке нужна помощь. Срываясь с места, и забывая о беременности, Афродита спешит на помощь. Но и у прекрасной Афродиты тоже имеются враги.

Очередность постов:
Афродита, Чернобог

Отредактировано Aphrodite (24.09.13 22:26)

0

2

Внешний Вид (но только одежда. волосы просто распущены)

Как давно Афродита не выходила на улицу. Как давно, богиня не дышала свежим воздухом. Сегодня, свершилось чудо. Афро пришлось срочно бросить посиделки дома, и приехать в Ригу, по очень важному делу. Её пригласили на закрытый ужин боги из ее пантеона. Война шла полным ходом, и поэтому, нужна была помощь со стороны. Чем помочь могла богиня любви, понять было сложно, но, тем не менее, бросив все дела, Афро кидается на первую возможность выйти из дома, и прогуляться. Прогуляться, это конечно мягко сказано. Афродита летит с личного острова в Америку, чтобы посетить данный, очень важный ужин. Она одевается как всегда красиво, ни единого изъяна, даже следа посетившей ее беременности не наблюдается. Пока что, Афродита может спокойно носить обтягивающие вещи, хвастаться своей фигурой, и выглядеть патрясно, потом же, когда живот начнет расти и станет совсем большим, о прогулках придется позабыть, иначе весь план, который получился у Чернобога и богини любви, падет. Но пока, можно было ничего не бояться. Выдохнув, и осмотревшись, Афродита прошла вперед по улице. Она не знала куда идет, только лишь догадывалась, что выбрала правильное направление. В руках ее была карта, и какие-то непонятные знаки, указывающие на то, что она двигается в какую-то ни было, но, тем не менее, сторону. - Боже, какая дорога. - вызывающе говорит богиня, и обращает внимание себе под ноги. В одном из районов Америки, дороги слишком тяжелые, для ходьбы на каблуках, но кто же мог предупредить модницу, что так все будет. Проведя по лбу, и вздохнув, блондинка осматривается и замечает непонятную компанию, в которой было, по меньшей мере, семь мужчин, и три, или четыре девушки. Богиня немного улыбается, и двигается в их сторону, проходя мимо различных зданий, и останавливается, поправляя свои распущенные волосы, чтобы спросить, как и куда ей идти. Но мужчины этой компании, кажется, приметили, что что-то не так, в этой роскошной женщине. Афродита смотрит на них непонимающе, а потом кивает и выдыхает. - Ох, извините, я может быть не правильно выразилась? Вы не могли бы подсказать, как мне пройти... - она не успевает договорить, как какой-то мужчина, делает небольшой выпад вперед, вставая прямо перед Афродитой, и из-за этого, богиня отстраняется еще на шаг. Потом делает еще один, но, кажется, ее уже окружили. - Что-то не то с этой милой красивой блондиночкой. - говорит один из них, доставая из кармана что-то типа кастета. Афродита ощущает себя не очень хорошо, но старается улыбаться как можно дружелюбнее. - Вы меня с кем-то перепутали. - утверждает она, но кому это интересно? - Это же Афродита! - ее узнает одна из компании. Женщина. И кажется Афродита ее знает. Но в разговор с богиней, увы, будет вступать не она. Когда же  Афродита старается уйти, старается покинуть место, где ее окружили, то мужчины начинают действовать. Один ядовито что-то произносит, и хватает ее за волосы, тянет вниз, пока Афродита с ужасом не присаживается на колени. - Смотрите ка, кажется, богиня Афродита к нам пожаловала! -  Богиня в ужасе, она смотрит своими голубыми глазами на девушек, но те стоят и с ехидством поддакивают. Боже, куда же она попала? Ещё пара минут, и, кажется, сознание покидает богиню. Она падает перед всей этой толпой в от смачного удара по голове. Даже бог, а тем более беременная богиня не смогла бы вытерпеть такой сильной, обжигающей боли.
Частое дыхание, глаза почти не могут открыться. Но она делает попытку снова и, кажется, может смотреть. Осматривается, едва ощущая как кровь с затылка, медленно течет по ее белой блузке, вниз, до пояса, а потом на пол. Крови не так много, и кажется, что основная рана уже зажила, но, тем не менее, ей больно, и эта боль, прорывается сквозь ее сознание. - Боже, где я... - руки пытаются освободиться, но они связаны. Связаны, и, кажется сама богиня привязана к достаточно большому столбу. Господи, что они собрались с ней сделать и где она вообще? Осматривается снова и видит эту компанию. Один из них, мужчина, самый здоровый. Его раньше Афродита не видела, подходит и смотрит ей в глаза. - Симпатичная мордашка. Жаль что ты именно та, которая нам нужна. - он зол, в его глазах, Афродита читает ненависть, но при чем тут она? Неужели это нормально, бить женщину, заставлять ее страдать. Афродита часто дышит, а в этот момент, этот мужчина отвешивает ей смачную пощечину. Богиня отстраняет голову в сторону, и прикрывает глаза. Ей больно. Щека жжет, а удары не прекращаются. Он ее пару раз бьет женщину по лицу, разбивая губу. Афродита старается терпеть, она ведь богиня. Ей главное не лицо, а то, что внутри нее, и самое важное то, что они не трогают живот. Да, по блузке уже текут кровавые ручьи, но даже мысли в головах людей, не возникло, что можно истязать богиню по-другому. Она молилась сейчас, требовала, чтобы хоть кто-то помог ей. Чтобы хотя бы кто-то, пришел на помощь. Иначе ей не жить. - Сколько ненависти в тебе! - заговорила она, словно решила тянуть время. - Но в то же время, сколько боли в твоих глазах! Ты не ведаешь что делаешь, идиот! - после этих слов, он снова ударяет богиню по лицу, от чего приходится молчать. - Заткнись! Чтобы я тебя не слышал. Иначе твоя божественная, вечная жизнь будет еще более ужасной, нежели сейчас. - заключает мужчина, и берет богиню за подбородок, приподнимая немного наверх, чтобы смотреть в ее голубые глаза. - Ты об этом пожалеешь... - прорычала богиня, выдохнув, когда мужчина снова ударил ее по щеке. Да что же этот идиот делает. Неужели ему так нравится бить женщин, не смотря на то, что перед ним богиня, которую он терпеть не может. - Слабак! - вдруг выкрикивает Афродита и следующим действием мужчины было удар по лицу кастетом. Афродита опустила голову вниз. Её челюсть заныла... Из губ потекла кровь. - Боже... Кощей... Где же ты... - тихо шепчет Афродита, пусть и боится, что тот узнает, как она ослушалась решения Чернобога. Но сейчас, ей без него не справиться. - Прошу тебя... - она сглатывает ком, застрявший в горле. - Кощей... найди меня... - тянет Афродита с легким постаныванием. Она так хочет видеть его сейчас рядом. Она так хочет, чтобы он один раз услышал ее, или почувствовал, что что-то не то.

Отредактировано Aphrodite (24.09.13 23:41)

0

3

Самые неожиданные события случаются когда их меньше всего ожидаешь. Застанет тебя в какой-то обычный вторник в шесть вечера, не ведомо где, не ведомо как, но приходится выкручиваться и жить дальше. Кому жить и как зависело обычно от настроения бога зла и степени «плохости» новостей, плюс пара-тройка других факторов типа поправки на ветер. А бывает, что новость, пришедшая внезапным пинком под божественный зад обращалась в весьма занятное явление твоей жизни. Такие мысли все чаще посещали буйную головушку бога зла, при упоминании Афродиты и его скорого отцовства.
Это вообще было явление дивное по всем параметрам, вот правда, с какой стороны не возьми, везде нежданчик. И это она еще не родила! Однако, сейчас не о детях, а о их матерях, не способных послушать здравый смысл, зато отлично способных вляпаться в неприятности. Он вообще никого не трогал, жил со спокойной уверенность, что все нормально и почти полностью уверовал в послушании Афродиты по поводу ее же безопасности, ведь уже два месяца та вела себя на удивление хорошо. Ну, по крайней мере с Кощеем, а вот жителям ее храма приходилось не сладко. Вообще такие вещи мало волновали темного бога, но зрелище было увлекательным и крайне занимательным.
Знакомый голос прорвал тишину и тихим шепот улегся в голове. Судя по интонации, ничего хорошего не предвиделось, но Афродита могла просто баловаться от скуки, а Чернобог был сейчас занят, да и не являлся он никогда на ее призывы. Надо будет – сама явится. Только что-то было в голосе не так. Потом снова, с проступающими жалобными нотками, тягучие слова, почти мольба в голосе, заставили замереть на месте, быстро прокручивая в голове только что услышанное, сопоставляя с фактом вынашивая его ребенка и способности Афро найти себе приключения, которая по масштабам едва ли не дотягивала до Кощеевой. Дабы удостовериться в ошибочности своих суждений, он перенесся в том место, от куда доносился ее голос и «приземлился» в самом дальнем и темном углу, где его никто не мог увидеть.
То, что предстало взору бога мгновенно опрокинуло планку контроля агрессии. Сидящая на полу Афродита, перепачканная кровью и с синяками! Кто-то посмел коснуться его богини, а заодно и мог лишить его ребенка. Если Чернобог не позволял себе так обращаться с Афродитой, так и смертным подавно придется ответить за такое. Он оскалился и обернулся волком, прорвав темноту своего угла нервным глубинным рыком. Сначала блеснули белоснежные клыки, а потом из тьмы явился огромный волк, не давший даже сориентировать компании людей, быстро выбрал стоявшую в стороне девчонку и одним прыжком опрокинул ее на пол. Послушались маты, брать, попытки людей помочь или отступить, но большие лапы еще в прыжке разодрали мягкое тело, теперь стоя в луже крови, переминаясь и делая шаг вперед.
- Смотрите, этот поживее будет! Тебя тоже поймаем. – в ушах зазвенело глупое ехидство человека, почти смертника. На его слова волк только обнажил зубы, уже окровавленные, и прошел вперед, оставляя позади следы крови в отпечатках больших лап. Ему ничего не стоило убить всех шестерых одним махом, но за свой поступок им придется ответить кровью и болью. – Иди сюда, волчик! – они начали медленно обходить его кругом, но куда там компашке идиотов управится с богом зла. Почему Афродита позволила себя поймать, да еще и не воспользовалась способностями ему было не понять, да и не время сейчас в этом разбираться. Сначала эти полчат свое, потом Афро. – Идиоты. Как вы посмели. – волк стал человеком, вытягивая четкие слова из злобного рыка. – Бог зла собственной персоной! - раздалось где-то сбоку. Конечно, они могли легко узнать волка, ведь в Америке Кощей бывал с завидной регулярностью, периодически устраивая дебош в храме богини красоты. Если уж Афродиту опознали, очевидно, то его и подавно. – Да ты сам такой же: бил, насиловал, убивал! Твоя слава бежит впереди тебя и не тебе судить. – О, его слава! Кощей был темным и злым богом, не имеющим ни морали, ни тормозов, что хотел, то и брал. Но, как этот смертный дерзил! Чернобог метнулся к нему, по пути сводя судорогой руку, чтобы выпал нож. – Я бог, тупица! Делаю, что пожелаю. – парень влетел в стену спиной и ухваченный за горло тут же поднялся над полом с легкой руки Кощея пока шея не захрустела и последний вздох не вырвался из тела. Вся его любовь к эстетичному убийству почивала, отдав бразды правления чистому гневу, такому направленному и беспощадному, стирающим города на своем пути. Жаль, у парнишки оказался еще один ножик, заставивший рубашку бога зла немного пропитаться его же кровью где-то под ребрами, но это была царапина. Он дрался и не с такими повреждения, да и соперников побольше было.
Накинув на оставшихся паутину страха, затормозил тех на пару минут и успел развязать руки Афродите, но так и не взглянул на нее, боясь, что в порыве гнева и ее придушит за дурацкую выходку. Только на секунду перехватил синий взгляд, отмечая красные следы на лице, заставившие пламя ада еще сильнее гореть в черных глазах.

Отредактировано Chernobog (23.09.13 21:06)

0

4

Все внутри сжималось от боли. Афродита ощущала, как живот ее начинает ныть, медленно эта боль поднимается к горлу, и согревает ее лицо, которое не меньше болело от того удара, который произвел мужчина. Она его уже едва ли видела, тем более в этом полумраке, при горящих факелах. Он что, решил ее поджечь, словно ведьму? Ну уж нет, в таком случае, Афродита будет бороться за свою жизнь как только может. Странно, но ее силы не обострились, когда она забеременела, наоборот, стала еще более уязвимой, и поэтому не смогла исчезнуть, не смогла скрыться с глаз, и более того, не могла защитить себя. Афродита больше всего на свете, сейчас хотела увидеть здесь Чернобога, она молила его, да, понимала, что возможно мужчина посчитает все это шуткой, но тогда, ей точно будет не сладко, и возможно, уже после всего этого, они никогда не увидят друг друга, тем более, он никогда не увидит своего ребенка. А может, оно было бы и к лучшему? может тогда, Чернобогу стало бы легче? Не было бы Афродиты, вечно надоедающей ему своими словами, своими действиями, и другим, не было бы проблемы, в виде ребенка. Всего не было. Он стал бы намного свободнее, не то, что сейчас, когда на плечи пал этот груз, в виде богини любви, и их ребенка. Афродита выдохнула и посмотрела в пол. Она не могла видеть больше людей перед собой, не могла обращать на них внимание, или замечать что-то важное вокруг. Не могла бороться, просто потому, что боль сковывала движения. Она боялась двинуться, боялась потревожить в себе ребенка. Часто, но спокойно стараясь дышать, Афродита прикрыла глаза, она спокойна, на тиха. Больше не говорит. Эти люди опасны для нее, а она будущая мать. Будь бы здесь Чернобог, он давно надавал бы всем по головам, а то и лишил их этого удовольствия. Но он возможно не придет. У него есть свои дела, и бес толку тратить силы на какую-то богиню, которая в его жизни будет точно не одной. Может быть, так и надо. Но с чего вдруг в голове Афродиты такие мысли? Да, этих беременных не поймешь, они все что угодно могут себе на придумать. А губы блондинки, все чаще и чаще произносят его имя. Хочет видеть его, хочет, чтобы он был рядом. Приподнимает глаза и смотрит вперед, на мужчину, который взял что-то острое. Кажется, сейчас богине любви будет не слишком хорошо. Она резко выдыхает. Волнуется и переживает. Но ей нельзя, она знает. Берет себя в руки, и бросает короткий взгляд в сторону темного угла. Что же, это связь, которая очевидно образовалась между ними, уже давно и сейчас, так было спокойно вдруг. Сердце только заколотилось еще сильнее. Губы богини, немного припухшие от ударов, приоткрылись. Она смотрит вперед, и мужчина, человек, окликает ее. Старается привлечь ее внимание. Афродита отводит глаза, и смотрит на мужчину. В ее глазах читается злость, она сжимает зубы, а потом губы, делая глубокий вздох. Пара минут, и большой волк вышел из темноты. Пришел все-таки, услышал. Улыбнувшись, Афродита понимает, что ей потом не сладко придется, но тем не менее. Она смотрит на него как на палочку-выручалочку, и все-таки, он пришел. Афродита выдыхает, смотрит в пол. Кровь продолжает капать, раны медленно заживают, все силы отнимает ребенок, божественный ребенок, который нуждается почти в постоянном уходе, и силах, которые Афродита с удовольствием ему отдает. Она уже немного похудела, но все равно держалась молодцом, да, она все делала для того, чтобы ребенок жил. А сейчас, это просто случайность, но, увы, Чернобог этого не поймет. Она не могла так долго сидеть дома, когда даже он не посещал ее, когда дарил ей всего пару минут внимания. Ей было мало, да, да, именно. Что он мог сделать? Ничего, вот так все и получилось. Вздохнув, Афродита с отвращением наблюдает за тем, как Кощей расправляется с людьми. Они беспомощны и не могут ответить ему как подобает. Ну и славно, это главное. Ведь Афродита уже хотела отсюда подальше убраться. Богиня выдохнула, и посмотрела в сторону. Однако как раз в это время, Чернобог освобождает руки Афро, и руки перестает жечь, напряжение спадает. Выдыхая, девушка поднимается на ноги, немного придерживая себя. Осматривается, думает, как же сбежать отсюда, но на пути встает какая-то девушка, и Афродита щурится. - Лучше не стой у меня на пути. - шепчет богиня, и берет в руки деревяшку, случайно оказавшуюся рядом. Как только девушка старается подойти, она пытается сделать богине что-то, то получает сильный удар по черепушке. Нет, она не раскроила ее, не покалечила сильно, просто слишком сильно ударила, и дала ей возможность немного отдохнуть на полу. Чтобы не мешать. Афродита делает пару шагов в сторону, и смотрит на Чернобога. Она его не останавливает. Наверно сама переживает, что мужчина сделает, когда все это закончится с ней. Ловит легкий, но злой взгляд, не смотрит больше на него, отходит подальше, туда, где ее не тронут. Пока все не закончится, она будет здесь. Она не уйдет. Уйдет только с ним.

0

5

Ярость огромными волнами захлестывала древнее зло. Отнюдь не слепая, наоборот, отточенная веками, контролируемая и направленная, сконцентрированная и не способная распыляться на мелочи. Он рычал. Рычал волчьим гневом, полыхал яростью всего ада, защищая то, что было его. Это рефлекс животного, всегда живущего в нем, всегда накладывающего свою лапу на его действия. Волк защищался, готовый был разорвать всех на куски, что обязательно сделает, неудержимый в своем гневе. Как вулкан, нервно выплёвывающий лаву, заливая все вокруг кровавыми потоками раскаленной лавы,  он метался из волчье в человеческий облик, потеряв счет этим изменениям, изворачиваясь каждый раз в более удобную для себя форму. Иногда он ловил взглядом Афродиту, выпущенную из ловушки, но все еще заложницу положения. Ей нельзя было тут находиться, нельзя было сталкиваться с этой смертной, но упрямая богиня все равно на нее полезла. Ох, Афро, получишь ты еще.

***
Спустя какое-то время все вокруг стихло, повинуясь острым клыкам огромного волка. Он был перепачкан кровью, резкими движениями слизывая остатки крови с морды, клыки окрасились в багрянец, словно налились кровью, и выглядывали из приоткрытой пасти. Волк пытался отдышаться, но в помещение остался еще кто-то. Богиня. Афродита. Она, она причина всего этого, она повела себя на столько глупо, что чуть не испортила все. Гнев закипал заново, обжигая горло волка и вырывая глухой неистовствующий рык, когда лапы повели его к блондинке. Неотрывно смотрит на нее снизу вверх, щетинится и идет, как на одного из тех, кого только что разодрал. Внутри голос утверждает о запрете ее трогать, причинять вред, но животное не желает повиноваться, оно хочет отомстить за себя, за беспричинную ярость, так ненавистную.
Стой. Хватит. Бог зла одергивает волка и вместе с этим вырастает перед Афродитой в своем человеческом виде. Но, глаза! Его глаза все еще волчьи, оставаясь такими пару минут. Как же он был зол! Хотелось ударить ее, разорвать на куски, лишь бы проучить за такую мерзкую выходку, но он сдерживается из последних сил, порывисто втягивая воздух. Тут не место. Шаг вперед, прихватил ее за запястье и перенес в свой дом в том, что осталось от Альп.
Только недавно вырвавшись от сюда, дом еще имел привкус былого спокойствия своего хозяина. Гостиная, окрашенная в холодные светлые тона, все еще отдавалась ласкам камина, старательно облизывающего ее языками почти потухшего пламени. Кощей любил горы, любил оставаться тут, в маленьком домике, спрятанном так далеко, что и война богов пока не добралась. Однако, дом был довольно внушительный, просторный и с минимумом преград внутри, открывая свободное пространство, а прозрачная стена с видом на вершины добавлял масштабности помещению. Не хотелось тащить сюда богиню, но другого места, более безопасного, на ум не пришло, а значит и нету такого.
- Совсем с ума сошла? – схватив ее за обе руки над локтями, тряхнул и приподнял, придвигая ближе к себе. Бог зла всем своим видом источал гнев, а остатки крови на одежде были лишним свидетельством не лучшего момента для шуток с ним. – Ты должна была сидеть в своем доме, а не шляться по подворотням! – руки крепче сжали ее, не давая отшатнуться или даже отвернуться. Любое ее действие или сопротивление сейчас бы вызвало непредсказуемую реакцию. Кощей иногда терпим, но если срывает планку, то уже по-взрослому. – Если ты не можешь сама мыслить здраво, то я тебя тут запру! – и не пока договаривал, поднял ее на руки и пошел по ступенька на второй этаж. Переместиться было бы быстрее, но он уже устал от смены физической формы, да и перенос к Альпам двух богов тоже был не подарком, так что решив поберечь силы, задействовал старый, но проверенный метод. Где-то по пути мелькнула мысль, какая Афродита легкая и хрупка, и что могло случиться, не явись он на ее зов. Руки рефлекторно крепче прижали свою драгоценную ношу, но это только мысли. Они быстро развеялись, стоило подумать, что она сама себя подставила, да еще и ребенка прихватила.
- И не вздумай спорить. – наконец заключил, поставив ее на две ноги в небольшой комнате с кроватью внушительных размеров, ванной и громадным окном. – Иначе запру в Нави и приставлю адских псов и демониц охранять. - Вот-вот, именно демониц! Чтобы жизнь малиной не казалась. Кощей недовольно оглядел богиню, отступая от нее на несколько шагов, оглядывая оставшиеся следы на лице Афродиты. Появилось яростное желание стать должником Анубиса, но попросить его воскресить этих гадов, чтобы снова, так же медленно и мучительно, перегрызть им глотки. Внезапное желание подойти к ней удавилось на корню, заваленное яростью, бушующей сейчас в его венах, пульсирующей, как ток.

Отредактировано Chernobog (23.09.13 21:58)

0

6

Сейчас, в груди, словно что-то билось, словно такое же, как и сердце, но иное. Совсем иное. Что-то сильное, сильнее, чем этот орган, который иногда предает, иногда останавливается, а потом невзначай, снова начинает идти, биться, уже в новом ритме, с новой силой. Сейчас, это что-то пилось в ритме с сердцем. Они, словно в унисон, неслись как лошади в упряжке. Афродита не могла понять, что именно такое с ней происходит. Возможно все это причина беременности, ее злая сила. Возможно это ребенок, тот второй орган, который сопереживает матери, являясь, ее вторым я. Возможно и ребенок. Кто мог сказать наверняка, даже Афродита не могла. Она не так часто чувствовала внутри себя плод любви двух богов, не так часто могла вообще признаться что беременна, что ждет малыша. Только сил стало меньше, своенравности и неопределенности. Она стала нежной, не такой как раньше, не способной причинить кому-то сильную боль. Все это действие ребенка, все это его проказы. И что ей с этим делать, как поступить. А может быть, и не нужно было ничего делать, потому что все само придет. Но сейчас не об этом. В момент, когда богиня стояла и смотрела на девушку, что упала на пол, в ее животе что-то так сильно сжалось, что стало больно и в глазах потемнело. Выдохнув, богиня рукой уперлась в стенку, но не упала, и не сползла по ней, а удержалась и посмотрела в ту сторону, где Чернобог разбирался с теми, кто так желал Афродите смерти. Выдохнув, богиня любви осознала, что ей будет не сладко, стоит только богу мести снова вернуться в привычный круг жизни. Он точно что-нибудь для нее сделает, что-нибудь ей скажет. И начерно это будет не слишком правильно, не слишком вежливо. Он будет зол, он уже зол. Злой, черствый, перепачканный кровью. Афродита хотела было рвануть в сторону мужчины, чтобы помочь ему, чтобы успокоить, но не стала, ведь понимает, он может сделать ей больно, даже не заметив, может убить или навредить их ребенку. Выдохнув, она ждала своей участи. Ждала того, что он скажет, и вот, тот момент настал. Он подбирался хищником, вперед, к ней, приближается, подходит ближе. Становится человеком, но его глаза не переставали быть такими же злыми, такими же строгими и пугающими. Афродита переживала, что он сорвется, что сделает ей больно. Он настиг неожиданно, сделав быстрый, резкий выпад вперед, сжав ее запястье, и притянув к себе. Короткий вздох, словно в груди перестало хватать воздуха. Афродита не ожидала такого, возможно, знала, но не ожидала, что это произойдет прямо сейчас. Выдохнув, и оказавшись в его доме, осмотрелась, но не так быстро, а медленно, при этом, не спуская глаз с Чернобога. Он был серьезен, и как всегда настойчив. Ему противостоять было невозможно. Он так сильно впился в руки Афродиты, что богиня даже дернулась. - Хватит, ну перестань же! - просила она, смотря на Кощея немного испуганным взглядом. Она впервые такая, странная, испуганная, и не знает, что ему ответить. - Кощей! Мне больно! - она дергается, но он не отпускает. Бессмысленно отступать, бессмысленно пытаться вырваться из его рук, когда он в таком состоянии. Когда он приказывает, когда угрожает. Афродита смотрит в сторону. Замечает как здесь красиво, и потом снова посмотрит на мужчину, который все так же зло на нее глядит. Он ненавидит ее? За что? Он переживал? Волновался? Или просто она испортила ему сделку, встречу, и теперь он поэтому так зол. Хватая ее на руки, и неся наверх, Афродита не перечет. Кажется сейчас, лучше будет действительно слушаться бога, и не перечить. Но это пока. Он ставит богиню на ноги, при этом дерзок, строг. Дернувшись, богиня отступает. Отступает и он. Снова шаг. Он не делает резких движений, она тоже. Часто дышит, так часто, что сердце увеличивает ритм. Богиня закрывает глаза, а потом делает глубокий вздох, и смотрит, потом на бога мести. - Не злись. - тихо говорит Афродита, вздыхает, и смотрит на него. Хочет подойти, но не подходит. Не делает ни шага в его сторону. - Меня срочно вызвали помочь, вот и все. - она понимает что сделала ошибку, что поступила не правильно, но не может понять, что же действительно вытащило ее из дома, что заставило. Возможно, она просто так долго не была на свежем воздухе, что не смогла удержаться. - И ты не можешь меня тут запереть. - выговаривает богиня, зная что это чревато последствиями. - Мне необходим воздух. Мне нужно гулять. Я же не знала что она там будет, эта дама, это девушка. - выдохнула богиня, а потом сделала к нему шаг. Сама, первая сделала шаг, и еще один. Боится ли она, да. Возможно, боится, сейчас боится. Но делает, рискует. - Злишься на меня. - твердо вносит Афродита. - Сними рубашку, она вся в крови. - выдыхает, хочет дотянуться до него, дотронуться до груди, прикрывает глаза, но не делает этого. - Спасибо что пришел. - произносит богиня и поднимает глаза на него. - Ну хватит на меня так смотреть. - качает головой, а потом выдыхает и отходит. - Так странно, - улыбается. Только чему? Она может, нашла что-то смешное в его угрозах? - Ты ни разу не был таким, кроме того единственного случая, когда влетел ко мне в храм. - усмехается и озорно смотрит на злого, нахмурившегося бога мести. - Неужели переживаешь? - подвох? Или она его дразнит? Опасно дразнить волка, когда он злой. Но он должен понять. Должен вздохнуть глубоко и ответить. Должен успокоиться. Может и не отвечать, но стать другим... Это для него не проблема. Он сможет сдержать себя. Ведь сдержал того волка. Сдержал его желание убить ее, наказать самым страшным образом. Так и сейчас. Хотя, Афродита не могла быть уверена наверняка.

0

7

Никакие мольбы не могли заставить Чернобога отступить от задуманного. В нем просто нет этого, нет этой человечности, дающей мозгу позыв и предположение, что может достаточно. Зато есть волк, зверь, наполненный вековым гневом, он часть его, часть бога и они слишком гармонично дополняют друг друга, чтобы хоть одна из сущностней не прислушивалась к другой. Да и желания частенько совпадали. Он сейчас был самим воплощением своего звания: отомстил самым кровавым способом и был адски зол, пылая этой яростью, почти слепой и так ненавистной богу. Надо различать гнев. Кощей не был фанатом беспричинного гнева и кровопролития, всегда руководствуясь какой-то целью. Пустой же гнев и зло ради зла – это жалкое состояние ограниченного разума, поглощенного своими комплексам и демонами. Последних, кстати, хватало у всех, даже у бога мести, но он боролся с ними или, по крайней мере, пытался. Однако, такие порывы агрессии не относились к порокам повелителя Нави.
- Наплевать, какие у тебя были причины. – смотрит волком, ожидая попытки подойти, когда придется преградить ей путь. Женщины! Надо же хоть немного отвечать за свои слова и действия, а не оправдываться подобными глупостями. Ладно, если бы несла ответственность только за себя, но Кощей слишком уж хотел получить этого ребенка, чтобы позволить ей так рисковать. О да, сейчас им двигал именно этот мотив, наполненный до верха корыстью и эгоизмом. За здоровье богини переживать не стоило – заживет и не заметишь, а вот ребенку могли повредить. Шутка ли, дитя двух пантеонов в разгар войны.
- Хочешь проверить?! – с вызовом в голосе, делает пол шага вперед. Еще как может запереть. Легко и просто, было бы желание. – Будет тебе воздух, и гулять будет. – теперь его решение казалось самым логичным решением проблемы.
- Злишься на меня.– Нет, я просто в восторге. – сарказм, как яд вылетает из него. Кощей по инерции поправляет рубашку, при упоминании и поднимает взгляд на Афродиту, улавливая испуг. Он и раньше чуял приторный вкус страха в воздухе, но не ожидал продожения тут. Она боится его? В кои то веки. Причиной тому беременность или что другое, но чуток испугаться стоило, наверное.
Как же его сейчас кидало по всем эмоциям, даже самым нестандартным для бога его положения. Смотрит на нее ледяным взглядом, прокручивая в голове слова о собственных переживаниях. Нет, он не мог, не способен. Это рефлекс волка – защищать свою территорию, свою стаю. Но, человеческой натуре не понять и она жаждет подтверждения, что все нормально. Немного морщится и хмурится от ее оживших взглядов и речей. – Афродита. – окликает ее весьма предупреждающим тоном. Хочет сказать, что не стоит так резво заигрывать с настроенным на убийство волком.
Она смела играть в такой момент и злить этим бога мести еще сильнее. Глаза темнеют, когда Кощей подошел к ней совсем близко, немного нагибаясь, чтобы говорить ей на ухо своим холотным, методичным и немного хрипловатым тоном. – Останешься здесь, пока не родишь. Попробуешь сбежать – будет хуже. – Какое именно «хуже» потенциально ожидает богиню Чернобог не уточнял, да и не нужно было. Вполне понятно, что такие предупреждения бога зла стоит выполнять, а не нарываться.
Конечно, он мог все это иначе преподнести. Мог, но не хотел. Сверкнув глазами, одарил богиню самым откровенным взглядом в самом плохом смысле этого слова. Обнажающий, рвущийся нервы, холодный удар черных глаз, прошелся острым лезвием по Афродите, оглядывая ее. Рука сама потянулась к горлу, сжавшись в кулак у самой цели, и Чернобог просто уперся ней в стену позади богини. Тотальным абсурдом было причинить ей вред, вопреки собственному желанию получить ее как следует за такое безрассудство и наглость. Температура в комнате неумолимо движется вниз, а ледяная ладонь бога мести ложится на затылок блондинки, притягивая ближе. Перспектива произнести хоть слово застряли комом в горле на пару с теми же словами. Кощей только нервно выдохнул, исчезая из комнаты, чтобы материализоваться где-то в районе кухни.
Будь его настрой получше, так попытка защитить ее не приобретала бы оттенок заточения богини в доме Кощея, тем более покинув в собственной спальне. Бог зла уперся руками в стол и поднял взгляд на лестницу, от куда только что исчез.

0

8

Да, зря она, конечно, решила, что можно подойти к богу мести и начать вот так спокойно говорить, спокойно общаться с ним. Лучше бы молчала. Но поняла это уж слишком поздно, когда так много слов сказано и теперь все они подогревали дьявольское настроение Чернобога. Он был так обозлен на нее, так сильно злился, что не мог сразу простить. А это наводило лишь на мысли, что ему не все равно, и он действительно решил, что ребенок ему нужен, что этот маленький комочек, который был их, нужен ему, и он не станет подвергать его опасности. Ей нужно было и самой убедиться в этом. Стоило только Кощею начать, как это сразу было видно. Если бы Афродита не была беременна, то не прибыл бы этот супер мен на спасение Афродиты. Не стал бы ее спасать, забыл, и все тут. Даже не среагировал бы. Сейчас другая ситуация, сейчас надо было, и желание получить ребенка, его подстегнуло. Она с одной стороны и рада, а с другой, сразу мысли идут в голову о том, что она-то ему вовсе не нужна. Бог мести, привыкший быть один, уже никогда не будет с кем-то рядом. Ему одиночество лучше, и намного привлекательнее. Тогда к чему вдруг он решил оставить ее тут? Мог бы снова отправить к ней домой, просто приставить охрану, чтобы не вышла или не наделала глупостей. Выдохнув, и посмотрев за тем, как мужчина исчез с глаз, богиня прикрыла их. Она медленно вздохнула, и снова открыла глаза, посмотрев на дверь, которая была в это время открыта. Но выходить не хотелось. Она не хотела ему мешать, не хотела больше быть костью в горле, просто должна была вести себя нормально, по крайней мере, как и он сказал, до родов. А там, наверняка скажет, делай что хочешь. Похожа на ходячий инкубатор. Ей богу. Всем родила, только сама, осталась никому не нужной. Не правильно как-то получается, и на мысли дурные наталкивает. Сглотнув, богиня любви медленно сползает по стене, и садиться на пол, закрывая глаза руками. И куда она только вляпалась, куда снова попала. Надо было ей влюбляться, надо было беременеть. Ведь могла бы жить спокойно, без каких-либо хлопот, вести все такую же жизнь, как и раньше, а теперь, кому-то что-то должна, и что-то, даже делать не должна. Как печально внутри. Впервые, сердце реально разрывается на мелкие кусочки, и этот порыв, крикнуть, послать все к чертям, она сглатывает и не хочет даже слышать в мыслях что-то подобное. Сжимая пальцами волосы, она понимает, что не права, что думает слишком глупо. Сейчас, все рушит, и свою жизнь и жизнь ребенка. Ну да, возможно не подумала она, не подумала, так как должна была, но в этот момент, она больше думала о том, что сможет хоть куда-то выбраться. Как он не понимает. Ведь все это сложно. Она устала от всего этого, беременность, это не просто, это тоже труд. А он так жесток, такой чёрствый. Открыв глаза, и отпустив волосы, богиня приподнимается на ноги и делает пару шагов в сторону окна. Открывает перед собой шторы, и смотрит на вид, который ей открылся. Чернобог умеет выбирать места для своих домов. Он знает, где тише, где никто не тронет и где безопасно. Он действительно решил ее запереть здесь? Мда, тогда это будет самая скучная ее беременность, ведь, как и предполагается, даже сам бог, наверняка, как и сейчас, испариться и уйдет, оставив ее тут одну. Грустно все это, даже сердце сжимается. Печаль овладела яркими глазами, лицом, и на нем словно образовалась тень. Никто не переживал за нее, никогда. Хотя, она должна радоваться пусть даже тому, что он рад ребенку, и хочет его сохранить. Или он просто свыкся с этим? Может быть, просто принял как должное? Вот это катастрофа. Афродита стала размышлять о том, о чем никогда не задумывалась, наверно потому, что ранее ей не приходилось сталкиваться с такими сложными натурами, от которых можно было ожидать все что угодно. Он сейчас ушел, уйдет и в следующий раз, когда будет так нужна его помощь, или хотя бы уверенность в том, что она ему нужна. А может и не нужна, и это просто мысли, по поводу того, что у них все может получиться? Вдох. Выдох. Спокойно, только не нервничать, нельзя думать о плохом, нельзя настраивать себя на негатив, это никуда не идет. Вздохнув, Афродита снова смотрит на пейзаж, который открывается за окном. Там так красиво. Богиня открывает окно и приятный, свежий воздух обдает ее лицо, начиная теребить волосы на голове. Улыбнувшись, Афродита снова берет себя в руки. Не стоит унывать, милая, ты же богиня любви и красоты, ты сможешь со всем справиться не хуже других богов, имеющих более внушительные способности. Высунувшись немного в окно, Афродита вздыхает. Морозный воздух окутывает ее. Не осталось и следа от того переживания, которое слава богу, никто не успел увидеть, даже разозленный Чернобог. Что же, если сидеть здесь и подчиняться, можно и посидеть. Ничего страшного. Оставив открытым окно, девушка поворачивается спиной к нему, и смотрит на дверь. - Ладно, как скажешь. - тихо говорит богиня, соглашаясь с Кощеем. - Пусть будет как хочешь ты. - выдыхает, опуская глаза. Она понимает, что он не слышит ее, но уверена, что сможет, если захочет. - Хотя не обязательно было тащить меня сюда... - она осматривается. Здесь явно никого не было кроме него, кроме Чернобога, мало кто мог бывать здесь. - тем более, в то место, в котором ты привык бывать один. - прикрыв окно, и даже закрыв его потом, богиня осторожно присела на кровать, а потом откинулась назад. Закрыла глаза и решила немного отдохнуть. Глупо было сейчас идти за ним. Ведь он и сам бы этого не захотел. Да и к тому же, что мешаться, когда он так зол. Когда он едва ли ненавидит ее за все выходки.

0

9

Разозлить Чернобога было не так уж и сложно. По натуре довольно вспыльчивый, но мог себя сдерживать, но в один миг нарочно прекращал это, спуская всех адских псов на провокатора. Отходчивостью тоже особой не отличался, иначе  пришлось бы менять звание бога мести на что помягче. И все же, беспричинный гнев никогда не был его отличительной чертой, а вот логическое мышление и здравый смысл – это другое дело. К собственному удивлению он в первые секунды осознал на сколько его гнев оправдан. Каждый синяк на ее теле, каждая капля крови должны били быть смыть ихней, кровью и болью обидчиков, посмевших тронуть его богиню. Потом уже злость перекинулась на Афродиту, но только сейчас Кощей понял, что злился не за риск возложенный на ребенка, а за себя, за то, как она заставила его ярко и во всех гранях прочувствовать свое отношение к ней.
Чернобог передернул плечами и,  выдохнув, отпустил все таки стол, который сжимал уже несколько минут, пока костяшки пальцев не побелели. Эта волна гнева, так давящая на него, начинала медленно откатывать, повинуясь богу, оставляя его в покое. Такое явление было временным, пока очередной призыв внешнего мира не пробудит в нем вечно дремлющее желание разнести все вокруг. Вопрос времени, да и только.
Он сделал круг по кухне, размышляя уже куда спокойней над происшедшим. Когда гнев бога зла чуть спал, несмелая мысль замаячила на горизонте, робко намекая, что возможно, с Афро можно было быть и не таким. То есть, таким, но не демонстрировать так ярко свое желание придушить на месте мать его будущего ребенка. Просто он был слишком зол, дойдя до той точки, где уже можно отпустить себя. По крайней мере, Кощей так думал. В конце концов, не прибил ее, да и богиню убить не так легко.
Прислушиваясь к происходящему наверху, Кощей остановился, улавливая ни то шорох, ни то всхлипывания, ни то возню котят новорожденных. Хотя, от куда ему окаянному знать, как ведут себя новорожденные котята! Ему по образу положено их на деревья закидывать, скорее. Доведя Афродите до такого состояния ничего нельзя было доказать или объяснить, только очередной раз подчеркнуть свой мерзкий характер. А смысл? Была вероятность, что Афро и так знает про его скотское отношение ко всему, равнодушие и бессердечность.
Чайник щелкнул и вместе с согревающим напитком, Кощей уселся на распахнутое окно покурить, затягиваясь горьким дымом, пока мысли были на втором этаже дома. Выделив себе одну сигарету на размышления, Кощей смаковал каждую затяжку и мысль, рожденную в эти минуты, пока в руках не остался лишь огрызок. В отличии от головы, где примерно родился план действие, требующий доработки по обстановке.
Он спрыгнул с подоконника, сменил рубашку на футболку не пропитанную кровью со всех сторон и, захлопнув кое-как окно, пошел по ступенька к богине. – Удобно? – немного осипший голос привлек внимание к застывшему на пороге богу мести. Его глаза уже приняли привычный зеленый оттенок, лишь иногда отсвечивая остатками волчьей ненависти, неотрывно следившие за Афродитой. Она просто лежала на кровати, даже не пытаясь сбежать. Логично, конечно и весьма в духе самосохранения. Кощей оттолкнулся от дверного проема, выполняющего функцию опоры, и направился к богине, усаживаясь с другого края и пододвигаясь к ней ближе. Посмотрев на нее и подумав секунду, взобрался на кровать целиком, устраиваясь возле нее, поближе.
Ему не была знакома радость от осознания ситуацию: «как хорошо, что все хорошо закончилось и она жива!», нет. Однако, он хорошо ощущал причиненную ей боль своими действиями, куда более сильную, чем те, кто посмел ее коснуться.
- Не хочешь оставаться тут со мной? – пока тихо спрашивал, аккуратно просунул руку под ее шеей и, обняв за плечи, повернул к себе.  Он обнял ее как можно легче, лишь бы больше не причинять вреда своими действиями, наоборот, пытался высказать свое заботу о ней на ее же языке. Если он умеет быть нежным, это не значит, что ее характер подразумевает наличие такой черты, но умеет и понимает, знает как. Делиться только не любит такими познаниями и никогда не делился. Пока не встретил одну блондинку, нынче беременную.

0

10

Как же тяжело любить мужчину, который так часто кричит на тебя, ругается. Как тяжело его любить. Он такой один, единственный, такой... Такой неповторимый. С чего вдруг такая перемена? Почему? Она не злится на него, уже нет. Только иногда, подумывает о том, чтобы как следует навалять ему, вот так треснуть пару раз, и чтобы в голове все перевернулось. Выдохнув, богиня вздыхает, а потом сжимает не произвольно покрывало, и тянет на себя. Не успевает правда это сделать, рука срывается, и ударяет по кровати. Ужас, как тут не хочется находиться, мешать ему, выводить, заставлять его глаза вспыхивать гневом, как и тогда, когда он рвал на части тех, кто трогал Афродиту. Она ощущала, как от этой мысли, тихо и медленно затягиваются раны. Они так спокойно трещат, немного побаливают. Она немного нахмуривается, и открывает глаза, смотрит наверх, в потолок, старается ровно дышать, а внутри что-то побаливает. Живот, медленно схватывает и отпускает. Что это может быть? Вздохнув, Афро приподнимается и смотрит на живот. Ещё совсем небольшой срок, а уже какие-то реакции, что-то такое, уже явное, мешает спокойно жить, спокойно существовать и это только заставляет улыбнуться. Она улыбается, от того, что этот ребенок желанный, и его отец так за него переживает. Вздыхая, богиня снова ложиться на кровать и прикрывает глаза. Медленно засыпает, погружается в сон. Ей кажется, что она уже так долго спит, и сон, ей снится сон. Почему? Она ведь богиня, должно быть все темно. Ребеночек развлекается, он хочет видеть красочные сны, а эти сны, плод его воображения. Ещё такое не сформировавшийся, но тем не менее. Вот вроде, какая у этого плода, может быть фантазия, а ведь Афродита на себе ощущает, как медленно по телу пробегает дрожь. Она спит, чутко спит, слышит порывы ветра, который стучится в окно, и слышит то, как в дверь, в комнату кто-то входит. Глаза резко открываются, и зрачки Афродиты увеличиваются, почти на весь глаз, заслоняя естественную бирюзу. Ей кажется, что кто-то вырвал ее из сна, остановил эти картинки. В горле пересохло. Она приподнимается, смотрит на мужчину. Пришел все-таки, не выдержал или решил помириться, решил отойти от гнева и стать снова спокойным таким? Нет, читается в нем злоба, читается ненависть, но та только изредка проскальзывает и это не может не радовать. - Удобно. - тихо говорит Афродита. На ее лице уже не осталось и следа от тех шрамов. Долго они затягивались, но тому виной беременность. Женщина немного слабеет, а уж тем более богиня, когда получает в награду, скажем так, за все, ребенка. Вот и Афро, получается, повезло? Она смотрит на Чернобога, потом опускается на кровать, так осторожно, снова, чтобы не делать резких движений. Ну а то, вдруг, укусит еще. Выдыхает, и смотрит, как тот медленно приближается к кровати, и садится рядом, а потом и ложится? Что это с ним? чего он задумал? Это пугает, но Афродита остается на месте, лежит, не двигается. Вздыхает, и смотрит на Чернобога. Осторожно так, потом осматривает то, как он лег, смотрит на нее. Как же так быстро изменилось его настроение? Богиня щурится, и приподнимается, чтобы посмотреть на него так, как еще не смотрела. Иначе. Возможно, с долей подозрения. - Остаться? - он обнимает ее, спокойно так. Это ему не свойственно, он так не может. Почему он сейчас такой? Она щурится, снова смотрит на него так, словно это не он. Не бог мести перед ней. Она к такому не привыкла. Он всегда был черствым, строгим, да, и все время диктовал, потому что привык. - Ты просишь? - спрашивает Афродита сама, смотрит на него пристально, в глаза, осматривает лицо. - надеешься? - снова перепробует все варианты, прежде чем дойдет до нужного, до того самого верного варианта. - Или это приказ? - вот последнее, это скорее в его репертуаре. Чернобог всегда приказывал, не просил. Он уточнял, говорил так твердо. Он знал, что все будет, так как он скажет. Здесь место прекрасное, но действительно ли он хочет, чтобы она осталась, действительно ли готов к тому, что она может устроить во время своей беременности ведь это так страшно, особенно для мужчин. - И насколько нам остаться с тобой? - нам? Она это сказала? До сих пор, была только она, а сейчас, вдруг, решила, что ему интересно будет это, что богиня любви, вдруг заговорила о ребенке, об их ребенке. - Тут так тихо, так спокойно. - осматривает помещение, а потом останавливается на окне глазами. Она хотела бы попросить прощения за то, что поступила так глупо, но просить сейчас не нужно было. Ведь как, он снова разозлится, снова начнет на нее кричать. Нужно удержать это спокойствие, нужно лишить его тревоги. Рука осторожно тянется к Чернобогу. Она медленно ведет по его щеке, а потом поворачивается к нему и смотрит в глаза. Он такой милый, когда может, когда этого хочет. В нем скрывается не только мужчина с характером, но и тот, кто может быть куда лучше. Хотя какой он именно ей нужен? Такой, или жесткий, который все время ставит ее на место? Вот это можно было и обсудить. Но не сейчас, когда он так спокоен. Когда рядом с ней, белокурой богиней любви, лежит опасный хищник, но он спокоен. Он такой спокойный.

0

11

Не в пример их предыдущему общению, Кощей ощущал такой знакомый запах и тепло ее тела, слышал дыхание, отдававшееся эхом в нем сама и почти поймал взгляд. А поймав, удивился. Ее взгляд, такой темный и наполненный опаской, одновременно с плавными движениями напоминали, как боятся шелохнуться те, на кого кидался волк, кого ранили или собирались разодрать его острые клыки, подчинившиеся воле темной, мстительной и подлой души бога зла. Как же стало мерзко от осознания ее страха. Губы сжались в тонкую линию, а глаза на секунду дольше оставил закрытыми, выдыхая. Как же она его разозлила! Кощей до сих пор слышал яркие отголоски жгучей ненависти и ярости, мог еще долго довольствовать послевкусьем любимых эмоций, запоминая, разглядывая, словно алмаз на солнце.
Отвлекал только взгляд Афродиты. Ведь он ради нее туда примчался, из-за нее стал таким, пожалуй, впервые показав ей на практике одну из сторон своего гнева, даже не самую разрушительную и ужасную, а богиня уже осторожничал. Зеленый взгляд пристально следит за ней, ощущая любое движение и вздох, сердцебиение, даже быстрый ток крови доносился до уха бога, а сними и ее вопросы. Ну что за невозможная женщина!
- Прошу. – уголки губ немного дернулись вверх, едва не расплывшись в саркастическом оргазме, - И прям надеюсь всеми фибрами своей чистой, незапятнанной души. – Так и подавиться слова собственными не долго. Он усмехнулся, немного дрогнул и прищурился от прикосновения ее руки - теплая ладошка опалила похолодевшую кожу. Злясь, Чернобог частенько опускал собственную температуру, а в этот раз все так увлекло его, что он забыл «отключить» охлаждение. – Я задал вопрос. Так трудно ответить? – И с каких это пор ее волнует мотивация его слов, пусть и приказного характера. Точно что-то не так.
Это была не игра, обычно разыгранная богами, это было что-то настоящее, при чем на столько, что Кощей побаивался. Разорвать толпу выскочек было ему вразы проще, чем сейчас вот так спокойно лежать, усмиряя себя, не давая своим колкостям, комментариям и обычной манере поведения прорваться. Потом кому-то придется пострадать от раздражения бога мести, но в эту секунду в объятиях была Афродита, а с ее уже достаточно. Афродита. Как ни странно, Чернобога манил ее свет и тепло, мягкость, немного наивность и смелость, способные согреть ледяную душу темного бога, волку хотелось свернуться возле нее и спать, пока нежная ручка богини гладит жесткую шерсть. Хищник всегда таковым останется, не сядет на цепь, но вернется туда, где было тепло, где его вымотанная веками душа может отдохнуть, забываясь запахом ее волос.
- Нам... – недоуменно вторил ей Чернобог, пытаясь понять формулировку, но быстро кивнул, вспомнив о беременности. Не успев привыкнуть и без видимых подтверждений, он все еще иногда забывал, что в ней растет их ребенок. Их ребенок. Это тоже звучало дико, не понятно и странно, Кощей никак не мог свыкнуться и принять окончательно, что не мешало хотеть ребенка.
- Почему ты так на меня смотришь? – бог мести поймал ее за подбородок и зафиксировал. Глаза Афродиты бегали, но выражали такую смесь ощущений... проще было спросить, чем влезать и путаться. – В горах всегда тихо и спокойной. – и говорил он тихо и спокойно, ощущая ее горячее дыхание на лице. Перемены в Афродите пугали Чернобога. Не признает вслух, конечно, но пугали. Пугали, потому что знал, как легко его возненавидеть и впервые опасался этого. Боги могут все. Почти все, ибо заставить чувствовать им не под силу. Иллюзия – да, но не настоящее, подлинное чувство, которое пронизывает весь организм, проникает в каждую клеточку и остается там, словно живое клеймо. Его видно в блеске глаз, слышно в биении сердца, оно заставляет дыхание учащаться. Ни одна способность не дает столь комплексного эффекта.
Хотел тряхнуть ее за плечи, крикнуть прекратить, заставить рассказать, какие тараканы копошатся в белокурой головушке и почему она ведет себя столь странно. Раздражало. Как же сильно его это раздражало, но ни единой капли этого чувства не просочилось и не коснулось богини. Кощей умел себя контролировать, мог быть таким, каким хотел и сейчас именно так и поступал из-за нее, потому что любил. И чертовски боялся этого незнакомого, чужого чувства, которое никогда не найдет себе места в его мире. Однако, еще больше он боялся остаться с ним один на один, потеряв ее.

0

12

Так было тихо, так спокойно на душе, словно не было никакой войны между ними ранее. Они словно не злились друг на друга, и не пытался кто-то один, не будем показывать пальцем кто, убить прекрасную блондинку, или стараться причинить ей вред. Нет, конечно, Чернобог бы не стал ее трогать. Или это Афродита так думала, и наивно. Но в то же время, ей почему-то хотелось в это верить. Хотелось знать, что он всегда может оказаться для нее опорой, и даже пусть в некоторые моменты, он слишком резок, слишком серьезен, и порой так эгоистичен, это не важно, ведь любовь не знает границ. Сердце немного успокаивалось и приходило в порядок. Афродита уже дышала не так часто, стараясь успокоиться, и больше не волноваться за то, что он что-то сделает, или снова начнет злится. Только за что? хотя, он мог бы найти причину. Выдохнув, и прикрыв глаза, наслаждаясь оглушающей тишиной, Афродита думала насчет них. Она думала, что может из них получиться? Будет ли Чернобог прилежным отцом, или Афродите придется обучать ребенка быть немного лучше, немного нежнее, чем отец. Его уроки, наверняка пойдут не на пользу будущему ребенку, хотя, сейчас думать об этом было еще рано, но даже забавно. Она спокойно улыбается, хотя Чернобог не замечает скользнувшей по ее губам улыбки. Глаза открываются, и она снова смотрит на него. Смотрит на его губы, которые так медленно шевелятся и даже, он успевает как-то съязвить. Терпеливо выдыхая, Афродита тоже улыбается. Ну, а почему бы нет. Если он немного отошел, значит это только на пользу им обоим. Да и не зачем так ругаться долго, ни к чему это не приведет, и никогда бы не привело. - Я всего лишь хотела узнать некоторые детали. - уточняет богиня и выдыхает, смотрит вниз, на покрывало, а потом снова кидает взгляд на волка, чьи глаза завораживают, они манят ее к себе, и в этом есть что-то пугающее. Сердце снова начинает биться сильно, не так как раньше, намного сильнее, отбивая совсем не знакомый ритм. Она улыбается, но ее улыбка, словно была мимолетной, и снова исчезает с губ, следя за реакцией Кощея. Почему он такой? Как вообще, могло произойти, что боги разделятся и по характерам тоже, не только по способностям? Интересно, но сейчас, не так важно. Афродита смотрит в его глаза. С легкой нежностью, но в то же время, немного боится сделать что-то не так. Её рука, прежде лежавшая на его щеке, опустилась по шее вниз, до груди и там остановилась, найдя, кажется удобное для себя место. - Нам. - бровь богини приподнимается вверх, а потом опускается, и она смотрит мельком на живот. Намекает на ребенка. Чернобог, уже догадался, но, кажется, все еще не может привыкнуть, что теперь их в отношениях этих запретных не двое, а трое. И третий кусочек ниточки, медленно обвивает посередине два их кусочка, еще сильнее, и лучше связывая друг с другом. Это прочная связь, которая не сможет разорваться до самого зрелого возраста их ребенка, а что потом будет, это уже вопрос времени. Может быть, отношения разорвутся и двух богов, их уже не будет существовать, будет снова только он и она. Печально думать, печально размышлять об этом, ведь сейчас, богине кажется, что она уже никогда его не отпустит, не смотря на то, как сильно он будет упираться или отстраняться от нее, сопротивляться и пытаться сбежать. Она, кажется и сама медленно начинает плести сеть, чтобы попавшийся в ее сети волк, не смог просто так сбежать. Вот она любовь, в своем репертуаре. Она обволакивает сердце, медленной паутиной, но крепкой, такой с виду красивой, а потом, заставляет сердце сжиматься, и умирать, медленно, мучительно сгорая от любви, сгорая от тех чувств. Будь бы Афродита пауком, она точно стала одной из тех "Черных Вдов", которые убивали пауков и съедали их после того, как они уже не нужны. Но нет, сейчас она просто богиня, просто женщина, которая не хуже паука, может захватить сердце даже темного бога в свои крепкие, и цепкие пальчики. Вздохнув, Афро снова обращается к Чернобогу, когда тот хватает ее за подбородок. Как она на него смотрит? Что в ее взгляде не то? - Как я на тебя смотрю? - переспрашивает богиня, и немного приближается к богу мести, оказываясь на достаточно близком расстоянии к нему. - И как я должна на тебя смотреть? - прекрасный вопрос. Как же он хочет, чтобы она на него смотрела? Как хочет, чтобы эти глаза касались его лица? Нежно, тепло, с любовью, со страстью, которая сжигает изнутри, с ненавистью, с испугом? Вариантов много. Но выбрать хотелось бы один. Только один. Тот, что будет верным, тот, что будет удовлетворять обоих, и Афродиту, и Чернобога. Возможен ли такой пусть? Или дойти до него невозможно? Можно узнать. Афродита легко наклоняется, и ее губы мягко касаются губ бога мести. Они сейчас, прячут в себе сотни разных вкусов. Таких как ненависть, злоба и в то же время непонимание, спокойствие, или даже интерес. Такой разнообразный. Афродита уже повидала его в разных обличиях, в разных сущностях, и сегодня, познала в еще одной. Ту, к которой не хотела бы вернуться никогда. Но жизнь так не справедлива, и она, увы, не считается с нашими желаниями, даже если это желание принадлежит богам. Она снова целует его, касается губ так спокойно, сопровождая все это легким касанием рукой его щеки. Снова, немного надавливая на нее пальчиками, и ощущая приятно покалывающую ладонь щетину. Потом пальчики нежно бегут до его волос, проникая в них и запутываясь там, но, не сжимая, как это бывало ранее, и не пытаясь это сделать. Просто поглаживает кожу на голове, опускаясь до шеи, и кажется, останавливаясь там, немного обнимая. Губы едва касаются его носа, а потом, Афродита легонько отстраняется, и улыбается, так спокойно и нежно, при этом в глазах ее играет странный огонек, за счет которого голубые омуты богини, переливаются, словно морская вода.

0


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » - Неужели было так трудно сидеть на попе смирно? [10.08.2015]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC