Вверх страницы

Вниз страницы

HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » Чем черт не шутит. [3.10.2045.]


Чем черт не шутит. [3.10.2045.]

Сообщений 1 страница 30 из 34

1

http://s5.uploads.ru/xz2mj.gif
Название: Чем черт не шутит. [3.10.2045.]
Участники: Чернобог; Афродита
Время и место действия: 3.10.2045. Территория Австралии.
Краткое описание событий:
Наша скандальная парочка богов, снова начудила. Не живется им спокойно, не унимается никак душа, и требует встряски. Однако на этот раз, кажется все куда серьезнее. Уже пару месяцев, гуляет прозрачный слух о том, что Афродита и Чернобог расстались насовсем. Что было причиной такого решения? Очередной скандал и простая усталость. Чернобог что-то выдал, Афродита зацепилась, а остановиться уже не вышло. Так и получилось, что на Маскарад, устроенный в Австралии, для отвлечения от основных действий в войне, наша богиня любви, идет уже с другим кавалером. И, кажется, она совсем не догадывается, что в этом же месте, может повстречать Кощея.
Очередность постов:
Афродита - Чернобог

Отредактировано Aphrodite (30.09.13 16:14)

0

2

Внешний Вид
маска

Mozart L'Opera Rock La TroupeLe Bien Qui Fait Mal

Открылась дверь. Уверенный стук каблуков, неспешная походка. Легкие светлые волосы, едва подергиваются, от движения, от ветерка, который создает тело при ходьбе. Плавно двигаясь, и проходя по теплому коридору, в котором даже немного душновато, и нет никого из людей. Это место, похоже на подпольный клуб. Стены прохода обиты кожей, красной, с черными пуговицами, которые вырисовывают странный, но такой известный рисунок. Лампы, едва освещающие местность, только в некоторых местах попадают на передвигающуюся девушку. Она идет медленно, никуда не торопится, перебирая в руках своих небольшой клач. Её внешний вид, это черное платье, туфли, распущенные волосы, и красная помада, которая прекрасно выделяет припухшие губы, при этом, не затмевая красивые голубые глаза. Платье само собой настоящая находка для модницы, и женщины, которая уверена в том, что прекрасна, не смотря ни на что. Одна половина этой роскоши длинная, чуть ниже колена, черным полотном, прикрывает правую ножку богини, а другая сторона, от подмышки и до бедра, связаны из колец, что едва закрывают прекрасную, шелковую кожу незнакомки. Эта женщина, умеет одеваться, умеет показать себя, и представить в самом наилучшем виде. Это сразу видно, а в ее глазах, уверенность во всем, что она делает. Спокойно передвигается, и спускается по лестнице, отмечая, что перила ее сделаны из прекрасного дерева, которое покрыто лаком, не прилипающим, а скользящим. Она немного волнуется, но снаружи этого не видно вовсе. Её пригласили на эту вечеринку, на этот вечер, чтобы поговорить о делах, да и сам зачинщик, оказывается, ее близкий друг. Афродита останавливается рядом с дверью. Она не большая, свободная, и обычная, железная. В ней нет ничего интересного, не то, что в том коридоре ранее, нет, здесь все строго, спокойно и поэтому, девушка сначала осматривается, потом взгляд падает на ручку и затем, следует стук. Три раза, как по команде, ровными постукиваниями. Дверь открывается через пару минут. Афродита делает шаг внутрь, и ее ножка скрывается в дымке, плывущей по полу, заполняющей все пространство. Темно, не видно почти ничего, только легкие отзвуки присутствия здесь народа. Эти люди, не обращают внимания на то, что пришел новый человек, пока мужчина на входе не протягивает даме маску. Афродита улыбается, и надевает маску на лицо, не успев оказаться замеченной кем-то. Осматривается и делает вперед еще один шаг, замечая обстановку. Немного строгую, переполненную всякими старинными вещами, обитыми прекрасными тканями, и даже кожей. Рояли, свечение, и даже есть занавес. Но он здесь просто так, для декораций, скажем так. Все остальное выполнено в очень сдержанном стиле. Он привлекает и заставляет идти дальше. Окунаться в это атмосферу с головой, придаваться приятной французской музыки, которая дополняет обстановку. Делая новый, спокойный шаг, Афродита осматривается. Она видит людей, и они друг от друга отличаются. Во всем этот сдержанном вечере, единственное заставляет отвлечься от всего. Богиня встает и смотрит как пара из девушки и мужчины, танцуют, становясь недвижимыми фигурками, под музыку. Она улыбается, и ей в ответ тоже. Берет бокал с шампанским, который проплывает мимо и первый глоток сделан. Жидкость скользит по телу, и Афродита вздыхает. Они его охладили. Очень кстати. Проводит по волосам, и оборачивается, упираясь в знакомое лицо, точнее глаза. Мужчина, высокий, в костюме, смотрит на Афродиту своими голубыми глазами, он улыбается. Тянет к ней руку, и она вкладывает ее в его. Он нежно прижимает даму к себе, и опускается к ее ушку, чтобы поцеловать мочку, и сказать приветствие. - Я знал что ты будешь неотразима и придешь. - шепчет он, и из-за музыки, его слова теряются, но Афродита различает и улыбается снова, беря его за руку и ведет подальше от других, танцующих людей. - Я не давала повода думать иначе. - она смотрит мужчине в глаза, а потом притягивает его к себе за ворот костюма и целует, не смотря на то, что на губах слишком яркая помада и она может остаться на губах мужчины. Её это не волнует, главное он нашел ее сразу же, ведь они договаривались об этой встречи. Ради нее, он пришел, пересилил себя, и она пришла. Только для того, чтобы расслабиться, и получить от вечера удовольствие. Мужчина не выдерживает, и обнимает Афродиту сильнее прижимая к себе, и опуская свои руки к ней на попу, ведя по бедрам, немного приподнимая длинную часть платья. - Не спеши, потом. - останавливает его богиня, и улыбается, ведет по его губам, стирая остатки красного и облизывается, понимая, что еще немного и не сможет сдержаться. В нос ударяет приятный сладкий запах. Это, кажется, делают специально, для того, чтобы в помещении пахло не только кожей и деревом, но и чем-то более приятным. Этот запах, что-то напоминает Афродите, но она никак не может вспомнить, потому что нетерпеливый кавалер не перестает к ней приставать, зажимая при этом между стенкой и собой. Афродита улыбается, подчиняется, но надолго ли ее хватит быть такой милой с мужчиной, который так настойчив? Она упирается ему в грудь, и просит пройти с ней потанцевать. На что мужчина соглашается, но при этом настроение не ухудшается, он решает, что продолжить можно и в танце. Афродита в принципе не против. Пусть лапает, а она будет улыбаться, и получать удовольствие, тем более что настроение прекрасное, и место нравится. Современный маскарад. Это что-то новенькое, и очень манящее.

Отредактировано Aphrodite (30.09.13 19:28)

0

3

внешка
маска

Ничто так не радовало в период войны, как хорошая вечеринка. День выдался не простой и с самого утра Кощей успел найти себе неприятно, следы от которых все еще оставались на теле бога, медленно затягиваясь. Он уж думал, придется пропустить маскарад, дабы не вызывать лишних подозрений, но остался единственный шрам на шее и тот обещал затянуться только к утру. К тому, в темноте никто не различит, а ворот рубашки почти все прикрывал.
На маскарадах Кощей не был уже целую вечность. Не буквально, конечно, но лет сто прошло с той дивной поры, а ему, по правде говоря, иногда не хватало тех времен с пафосными балами и торжественными приемами. Пусть напыщенно и лицемерно, но в этом всем было какое-то величие, непревзойденность и скрытая под тугим женским корсетом страсть. Нынешний бал-маскарад обещал быть куда более современным и в несколько ином ключе, не становясь от этого менее интересным событием.
Все были приготовлено крайне быстро, а пара нашлась еще несколько дней назад. Уже почти неделю Чернобог развлекался с некой рыжеволосой особой, весьма пылкой и строптивой, прекрасно выглядящей и, что самое главное, ей было куда больше тех дурех, что таскали ему в храм. Пусть ей и под тридцать, но выглядела она отлично, успевая поддерживать угасающий с каждым разом интерес бога мести. Кстати, о настоящей природе своего воздыхателя она и не догадывалась, с легкостью приняв предложение на бал. (Она: тык 1 + тык 2)

- Ты прекрасно выглядишь. – выдав машинально комплимент с отточенной интонацией, поцеловал прелестницу и вручил ей маску, прежде, чем войти в зал. Зал отличался от обычного клуба своим пространством, большой площадью и отсутствием толпы, людей было много, но в зале они находили себе предостаточно места. Многие из потертых раритетных диванов были свободны, ласково зазывая своим бархатом. – Хочешь выпить? – оглядывая присутствующих, бог мести не забывал о вежливости, хотя бы пока. Его дама решила, что жаждет шампанского, на что Кощей отправился к бару, покинув ее на одном из диванов.
Удивительно, как бы они не истребляли людей, так те все не заканчивались. Чернобог скользил по парочкам взглядом, отмечая откровенное поведение некоторых, что вовсе никого не беспокоило. Что ли и себе предаться разврату. Усмехнувшись, поймал взглядом еще одну пару, прямо у стены. Кажется, они прямо сейчас займутся сексом на глазах у не изумленной публики. Но, нет, блондинка все таки вытащила кавалера на танцпол, стерев с того остатки свой страсти. Бармен уже протянул ему напитки, когда знакомый божественных дух скользнул между смертными. Куда проще было определить темных богов, но проведя столько времени с одной богиней, начинаешь улавливать и ее. К сожалению, той самой блондинкой оказалась Афродита. Бог мести тряхнул головой, отпив с бокала, подавляя только что увиденное. Этот смертный, отвратительный жалкий смертный лапал ее, тискал как только мог, а ей и в радость. – Мерзость какая. – буркнул Чернобог, покидая уютную гавань бара. Он нарочно прошел мимо них, ловя взгляд богини и подмигивая ей с самым спокойным видом.
Все только начиналось. Давно закончилось, но стояла лишь запятая и вот сегодня, кажется, настало время точки. Они поругались так, что земля дрожала, решили больше не видеть друг друга и разошлись в разные стороны, оставаясь каждый при своем. Какой была причина ссоры? Да кто теперь вспомнит. Кощей, может, и сделал попытку все исправить, встреть он ее тут одно. Однако, теперь его ущемленное самолюбие выло, извивалось в истошном крике о мести.
- Пойдем, потанцуем. – протянув своей спутнице бокал шампанского, предложил Кощей и протянул руку. Рыжая красотка, одаривая его своей обворожительной улыбкой, вложила маленькую ладошку в его, послушно отправляясь на танцпол. – Пойдем. Я как раз познакомлю тебя со своим другом, организовавшим все. – И какое совпадение, о боги! Протанцевали они именно к паре Афро с ее... с вот тем, что лапало ее и бестыдно хватало богиню. Желание вырвать мерзавцу руки и забить ними до смерти уже вполне освоилось в Кощее, но оно блекло по сравнению с тем, как он жаждал мести Афродите.
- Джек! – радостно обратилась к партнеру богини спутница Кощея. – О, ты тоже пришла! Сегодня праздник прекрасных женщин! – обрадовался мужик, почему-то обращаясь к богу зла на последней фразе. Тот учтиво кивнул, улыбнулся и даже удостоил смртеного ответа, - Несомненно. - притянув к себе рыжую красотку, обнял за талию и поцеловал, совсем легко, немного заботливо. Словно она была дорога ему. - Раз уж вы знакомы, может представите свою очаровтельную спутницу. – указывая взглядом на Афродиту, Чернобог обращался все еще к смертному. Почему-то судьба именного этого хахаля богини его не трогала. Возможно, он даже выживет. А вот Афродите достанется. И все таки, почему он дал ей тогда уйти.

+1

4

Танец был приятным. Спокойным, медленным, и в то же время переполнен страстью. Её почему-то тянуло к этому мужчине, он был спокойным, страстным, но в каких-то моментах, было что-то не то. Хотя, танцевал он отменно, на самом деле. Увлекаясь им, Афродита забывала обо всем. Она отходила от тех мыслей, которые буравили ей голову каждый день. Эти дела, война, бойни, и все с этим связанное. Маска слегка слетела от неожиданного поворота, и Афродита засмеялась, поправив ее, и посмотрев в глаза своему кавалеру. Он кружил ее словно в танго, иногда касаясь бедра, приподнимая его. Для него, она была простой девушкой, такой красивой, не похожей на других, отличающейся от многих, для нее, он был просто смертным. С богами крутить было не слишком интересно, они все во время войны, такие напряженные, а люди не перестали верить в лучшее, они не перестали бороться за собственные жизни. Афродита опущена вниз, и ее лицо наливается краской. Специально. Её спинка выгнута, а волосы разбросаны и свисают вниз. Потом мужчина резко поднимает ее, выпрямляя, и кружит. Оказываясь к нему спиной, одним лишь взглядом, богиня улавливает знакомый взгляд в маске. Это он. Снова попал именно в то место, куда она решила выбраться, и где решила отдохнуть. Что с ней стало в этот момент? груз пал на душу, словно ее привязали к огромному камню и заставили идти. Она знала, он тут не один. Чернобог не позволит себе остаться одному. Он обязательно притащил с собой женщину, и это напрягает еще сильнее, но Афродита перестает об этом думать, в тот момент, когда руки человека медленно проходят по ее талии, потом приподнимаются вверх. Афродита закрывает глаза, приподнимает руки, и обнимает его так, чтобы локти были согнуты, глаза закрыты. Она не хочет смотреть вперед, не хочет видеть никого сейчас, даже не смотря на то, что она в маске, он узнал ее, узнал и специально показался на глаза, чтобы уничтожить настроение. Чтобы дать понять, он отомстит за все, что увидел. Ну и пусть мстит, что ей то? Она просто развлекается, так же как и он, и она больше не его, не принадлежит ему целиком и полностью. Только Афродита успела раствориться в этом, в этих мыслях, чтобы просто очиститься, чтобы снова порхать от радости, от желания быть рядом с новым мужчиной. Только его присутствие еще останавливало богиню, она спокойно подчинялась его действиям, шла за ним, он вел. Прекрасно вел. Каждое его действие, словно успокаивало, напоминало о той ночи, проведенной с ним. Он действительно во многом был прекрасен. И даже много лучше, чем многие боги. Афродите было с чем сравнивать, и пусть кому-то это будет не по душе. Выдохнув, и прижавшись к мужчине, когда он повернул ее снова к себе, Афродита посмотрела в его глаза, а потом ответила на полученный от него поцелуй. Он был страстным, заводил ее еще сильнее, но в другом смысле. Он отвлекал ее от дурных мыслей, и улыбался, так искренне, она ощущала, что нужна кому-то. Ранее, казалось, что это было не так. Богиня выдохнула, она приобняла мужчину за плечо, и продолжила с ним танцевать, иногда отвлекаясь на разговор. Она не видела никого кроме него, да и зачем ей обращать на кого-то свое внимание, кроме того, кто сейчас рядом. Улыбаясь и отвечая, Афродита снова поцеловала его, ощущая тепло губ, желание, которое медленно росло внутри нее. - Может быть, покинем это место? Ведь ты знаешь, здесь есть отдельные помещения? - блондинка не успела отвлечь мужчину, как он тут же улыбнулся и, посмотрев за ее плечо, сразу же остановившись. Мда, стоило только богине повернуться, как перед ней уже стояла рыжая женщина, смотрела на ее кавалера, и при этом рядом с ней, был Чернобог. Ну, вот и увидели, с кем этого притянуло сюда. Осмотрев женщину, богиня отметила, что вкус бога мести совсем не меняется. Он не выбирает блондинок, а прибирает к рукам темненьких, при этом, кажется эта женщина ему дорога. Или он играет? Смотрит на него, словно он стекло, в котором богиня решила по красоваться, совсем не выражая ни единой эмоции, кроме искренней улыбки. Живой, не подобной никакой из тех, что были ранее. Она слушает внимательно рыжую, смотрит на нее, улыбается, а потом следит за тем, что делает Чернобог. Вот как мило все решилось, он нашел ей замену, хорошо. Афродита смотрит на Джека, осматривает его лицо, а потом спускается глазами до его шеи. Как-то раз, она ставила там засос. Он даже до сих пор светился. Улыбается своему творению, а потом возвращается к созерцанию парочки напротив. Джек оживляется, когда разговор заходит об Афродите, это не может не радовать. Он все же заинтересован не только в этой рыжей, но и в той, что с ним рядом. - Это Лилиан. Прекраснейшая девушка. А как танцует. - улыбнувшись, богиня опускает глаза, словно стесняется. Все это игра, чтобы быть похожей на них. Не выделяться из толпы, хотя как же можно не выделяться с такой внешностью. - Мне очень приятно, что Джек так отзывается. На самом деле, ничего особенного. Правда. - улыбается, и смотрит на рыжую. Кажется, та увлечена Чернобогом, и только изредка смотрит на тех, к кому они подошли, а потом стреляет глазами в Джека, и Афро, только на пару минут. Собственно ей не так важно, как много и как долго на нее будет смотреть эта женщина, Афродита осматривается, и замечает, что теряет интерес к этой беседе, сохраняя при этом спокойствие. Раньше, Афродита бы закипела, начала переживать, и добилась бы того, что отбила Чернобога у этой смертной, которая ни капли не стоит ее. Но в этот раз, почему-то гнев сменился лояльностью. Скажем так, смирилась, что он с ней. Значит им весело, может пожелать им лишь счастья, что сказать. Афродита снова обращает внимание на Джека, и берет его за руку, обвивая ту вокруг собственной талии. Этот же не против. Делает все, чтобы быть ближе к блондинке, чтобы лапать ее, и при первой же возможности, проводит рукой по попе. - Господа, я предлагаю вам присоединиться к нам. - Джек серьезно решил, что это чудесная идея? - Правда, идем за наш с Лилиан столик. Сейчас закажем что по крепче, и просто отдохнем. - улыбается, и смотрит на Афродиту. Она одобряет. Ладно, что поделаешь. Надо, так надо. Уж если и придется терпеть Чернобога и его выходки весь вечер, то ладно, что же. Это очередное испытание судьбы. И Афродита его пройдет. - Да, идем к нам. У нас там прекрасное место. Вам понравится. - она заинтригована, что же будет дальше? При этом ее действия уверены, и тверды. Переплетает пальчики с пальцами мужчины и ведет его за собой, дав выбор Кощею и его спутнице. Если даже они не пойдут, Афро не сильно опечалится. Честно. Наоборот, эти двое будут лишними.

Отредактировано Aphrodite (30.09.13 20:00)

0

5

Удар. Сердце, забившееся, как под сотней хлопушек, замедляло бешеный бег. Удар. Она смотрит сквозь него, в пустоту, не видя и не замечая. Еще удар. Гул отдается по всему телу. Кощей чувствует, как даже в Нави закипает лава, как медленно бьющееся сердце покрывается холодом, замедляя бег, а его последние удары выпускают в кровь яд, выпускают бога зла и мести, повелителя поземного царства. Холод пробирается изнутри, застывая ледяной маской на лице, темнотой в глазах и играющей усмешкой на губах. Как она посмела, как осмелилась так поступить. С ним! Волк метался, словно в клетке, посаженный на цепь, он жаждал крови, мести, боя, хотел сразить острыми клыками хрупкую человеческую плоть.
Дрянь! Сучка! Темно-зеленые глаза мельком промчались по Афродите, останавливаясь на своей спутнице. Ненависть к богине полыхнула с такой силой, что готова была сжечь все дотла. Как же она смотрела на него, улыбалась, пыталась показать его значимость. Да кого ты обманываешь, Афродита! Боги играют людьми.
Наконец сердце перестало грохотать в ушах. Собственная реакция ругала его, ибо Кощей ревновал. Ревновал на столько сильно, что готов был разнести этот маскарад со всеми его обитателями в клочья, а затем расправится с причиной этого эмоционально взрыва. Рука бога зла так и чесалась ударить ее. О да, женщин быть нельзя. Глупые человеческие правила. Бог мести мог позволить себе все, что, собственно и делал, но в этот раз холодный расчет брал верх. Месть должна быть холодной, долгой, дарующей наслаждений.
Снова ловит взгляд Афродиты, мило улыбаясь, как ни в чем не бывало. А в мыслях представляет, как вырывает сердце из груди этого смертного, вручая его богине. На память. Этот скалящийся гнев не отпускает, держит в своих тесках, жаждет суровой расправы над греческой блудницей. Она свое получит. Чернобог притягивает ближе свою новую подругу, целуя в висок. – Мы с радостью присоединимся. – Кощей был предельно вежлив. Взял спутницу за руку и повел следом за парочкой, сжимая зубы волку.
Местечко у них и правда было уютное. Столик подальше от всей суеты, но давал хороший обзор, да и выйти на площадку было легко. – Приятно с вами познакомиться наконец. – выдала Эмили, которую Чернобог представил в тот момент, когда Джек представлял Лилиан. Дивное имя. Все еще вызывало усмешку.  – Наконец? – уточнил Чернобог, усаживаясь рядом. – Да! Пока ты всю неделю пропадал на работе и с дочерью, я успела встретиться с парочкой друзей. Так вот Джек все ужи прожужжал про прекрасную Лилиан. – Ничего не подозревая, Эми искрене улыбалась, даря окружающим свет и радость. А бог Нави и правда последнюю неделю провел в делах войны, от чего пол тела все еще ныло, особенно шея. Часть из которых проходило с участием дочери, в которой бог зла души не чаял, а та отвечала полной взаимностью. Мало того, что они были похожи характерами, так еще и проводили много времени вместе, ведя дела войны, помогая славянскому пантеону. Кощею очень хотелось, чтобы ее признали богиней, а для этого надо было умаслить братца, чем собственно бог зла и занимался. По крайней мере, добиться ее признания в славянском пантеоне было куда проще, чем в греческом. А теперь и подавно. Взгляд сам упал на Афродиту, но с большим интересом обратился к принесенной бутылке горючей жидкости. – Ах да, точно. – кивнул ей Чернобог, накидывая на Эми страх говорить о нем или упоминать какие-либо детали.
- А кем вы работаете? – не унимался Джек. Кощей едва не ответил «богом», но вовремя удержался и призадумался. – У меня... частный бизнес. – Чем Нави не бизнес. Он улыбнулся и оглядел зал. Просто так посидеть еще успеют, а ему хотелось крови. – Кстати, Джек, вы говорили, ваша спутница прекрасно танцует. Не против, если я приглашу ее? – Джек вежливо согласился, потом бог мести повернулся к Эми и вопросительно поглядел на нее. Та улыбнулась, кивая в знак согласия и получила милый поцелуй. – Потанцуйте со мной, Лилиан. – должен был быть вопрос, но нет. Бог мести никогда не спрашивал, никогда не давал выбора, если сам того не желал. Но, тон его голоса переменился, когда он обратился к Афродите, становясь мягче.

0

6

А внутри все же что-то кололо. Она не переставала думать об этом, даже тогда, когда была так холодна ко всему. Она не давала себе, тем не менее, покоя, и это выводило Афродиту из строя. Точнее, выводило Лилиан из строя. Она выдохнула, и даже когда шла за руку с Джеком на место, на их местечко, которое он выбрал, то все равно думала о том, что он снова целует эту женщину, что он обнимает ее. Но стало все равно, как только присев на диванчик, рядом сел Джек и обнял ее за талию, прижимая к себе, и одаривая приятной, сдержанной улыбкой. Да, это уж лучше, чем лобзать друг друга при всех, когда это так не уместно. Так она дорога ему, или просто очередная игрушка, которой Чернобог решил заменить Афродиту? Ему пора было признать, что ни одна смертная не сравнится с ней, с богиней любви, с тем совершенством, каким создала ее природа, каким создал ее сам океан. Она была уверена в том, что это так, и самооценка из-за этого поднималась еще выше. Афродита, ой, простите, Лилиан выдохнула, и посмотрела на бокал шампанского, который стоял уже на столе. Тянуться к нему не было желания, но кажется, Джек понял томительный взгляд Афродиты. Выдохнув, богиня получила свой бокал уже спустя пару минут. Да, он учтив, вежлив, и так же шикарен, как и бог. Можно было сравнивать Джека с такими, как и блондинка, но она не хотела этого, не хотела присоединять его к такой прекрасной расе? Нет, сообществу, существу как боги. Они отличались. Люди были слишком болтливы, и это стало заметно уже в следующие пару минут. Эмили начала говорить о том, что Джек все уши ей прожужжал своей новой пассией, что же, прекрасный мужчина, никогда не оставит даму свою без внимания. Улыбнувшись, и поразившись ее восхищению, Афродита все же делает глоток шампанского и ставит на стол, смотрит на рыжую, и улыбается. - Мда, иногда, мужчины не могут лишить себя возможности сказать пару нежных слов в адрес своих женщин, правда Джек? - она медленно поворачивается к мужчине, и ведет ему так ласково по щеке, что глаза мужчины, словно глаза котенка, закрываются и от то и дело замурчит от удовольствия. Афро улыбается, и смотрит на него. Мужчина открывает глаза и смотрит в ее глаза. Они светятся, радостью, но есть в них доля грусти, всегда была. Афродита резко реагирует на слова о дочери. Вот это ее задело. Он что, говорил ей об их ребенке? Одно слово этой рыжей, о чаде, которое Афродита так бережно хранит, бережно охраняет от чужих лап, при этом ее и, отдавая ее на воспитание отцу, даже чаще чем нужно, саму себя лишая возможности вести малышку по дороге, которую хочет ей выбрать. Она все же копия своего отца, и это было видно всегда, от чего так и полюбил ее Чернобог, хоть в этом спасибо. Афродита берет снова бокал и осушает его, ловя на себе взгляд Джека, удивленный и непонимающий. Ему-то она не говорила о дочери, да и какое дело смертному, о том, что дороже ее жизни? Никакого, правильно, и поэтому то, что Чернобог разглагольствует об их прекрасной дочке, вывело из себя богиню любви. - Я просто хотела пить... - улыбается, держится спокойно, но при этом горит изнутри. Ей уже абсолютно наплевать, будут ли они вместе, или нет, но при чем тут дочь? Глаза сверкают, только смертным не понять никогда, что за ними скрывается материнская забота, материнский страх за то, что с чадом что-то случиться. Вся любовь, принадлежащая Чернобогу, перекинулась на дочь, и дочь ее прекрасно понимает, при этом, прелестная Атемия умеет разделяться между заботливой матерью, становиться для нее отрадой, и быть для отца прекрасной дочерью, которая идет по его стопам. Как же пережить то, что став богиней, заслужив это звание, Мия станет больше проводить время с отцом, с ним, и с его пассиями. Игнорировать мать, и оставлять ее наедине со своими тараканами. Афродита не могла это представить, поэтому попросила еще раз налить ей в бокал шампанского. Когда получила то, что хотела, выпила, снова залпом. Хотите, верьте, хотите, нет, но этого никто не заметил. Отставив бокал, Афродита смотрит на Чернобога. Тот чем-то озадачен. Наверно предстоящей ночью с этой рыжей женщиной, думает, как бы доставить ей удовольствие. Выдохнула, успокоила себя, и посмотрела на Джека. Они о чем-то уже договорились и теперь их взгляды, что Джека, что Чернобога, что Эмили были обращены на нее. Что же за Афродитой, она только услышала последние слова Кощея. Смогла ли отреагировать? Ну да, приподнимаясь аккуратно, она уже представляла, как одним ударом укладывает в нокаут этого болтуна! Черт бы его побрал. Выдохнув, богиня уже готова и с легкой улыбкой смотрит на Кощея. - Идем. - он не спрашивал. Это в его правилах, да, он всегда так поступал. Никогда не интересовался мнением других. Хотя, чего интересоваться, он же получил разрешение уже у двоих, а значит Афро просто нужно согласиться. Ну да. Ладно, не смотря на все это, что начинало ее бесить, богиня осталась в прекрасном расположении духа. Смотря, конечно с какой стороны посмотреть. Пройдя на танцпол, Афродита обернулась на Чернобога. Она выглядела прекрасно, ну признайтесь, Такое нестандартное платье, могло затмить даже красное, откровенное платье пассии Чернобога, а маска, так прекрасно подходила к ее лицу, что снимать не хотелось. Да и за ней не было видно так много эмоций. Афродита ждет, она в ожидании, когда он подойдет. И вот, он рядом. Словно хищник, как и раньше, подкрался, и встал уже совсем близко. Да, это он умеет. Так он может. Положив руку ему на плечо, Афродита прижалась немного своим телом к его, и другую руку тоже уложила на его плечо, соединив их за его шеей, едва касаясь пальчиками ту. Она не сказала бы ни слова, просто отвела для него один, короткий взгляд, потом улыбку, и посмотрела через плечо на Джека, который послал ей воздушный поцелуй. Вот же ребенок, но может развеселить. На лице богини засияла улыбка, а в то время, парочка уже начала двигаться в ритме под музыку, оставляя на полу лишь мелькающие следы, только изредка тревожащие пол. Афродита была как обычно легка, и спокойно следовала за своим партнёром по танцу. Партнером... По танцу... Как назвала, словно между ними ничего не было ранее.

+1

7

Эмили зря упомянула Теми. Это был слишком ударный маневр, а она даже не подозревала о следствиях не аккуратно сказанного слова в чужой компании. НА самом же деле, узнала она про дочь Чернобога чисто случайно, а тот выкрутился, что ребенок маленький  и далеко, надо проведать. Кто бы поверил в существовании взрослой дочери, внешне больше  напоминавшую его сестру или подружку. Афродите же хватило и этого толчка, пробуждающего неприязнь к Эми и тотально недовольство, тут же утопленное в шампанском. Как ни крути, а матерью она была отличной, пусть Чернобог никогда не говорил этого вслух. Удивительным образом у них почти никогда не возникало споров из-за ребенка, а повзрослев, Теми сама стала балансировать меж пантеонами и родителями.
Арфодита согласилась. Боялся ли он, что она откажет? Скорее, опасался собственной реакции, но не допускал мысли об отказе по ее истинному желанию. Нет, не бывает так. Чувство, притягивавшее ее к богу мести не могло так быстро раствориться в убогом Джеке. Оно слишком давно вросло в ее душу, проникало в сущность богини, чтобы так легко избавится, едва ли не за месяц. Плавные движения платья звали за собой, изящно изогнутая спинка, переходящая в талию, округлая попка, россыпь золотых волос по плечам... Бог зла, бог мести и лжи по прежнему сходил с ума от этой женщины и ему было мучительно не выносимо видеть ее с другим. Выражалось это все иначе, нежели у людей. Гнев бережно укутал его в свое покрывало, поил чаем из ненависти и злобы, угощал печеньем мести и нашептывал, нашептывал на ухо советы, подталкивая волка к жертве. И вот он рядом.
Вблизи она еще прекрасней. Несравненная, божественная, недосягаемая сейчас для него. Эта невозможность получить ее в любую секунду угнетала, выбивала почку из-под ног. Осмелилась позволить другому, да еще и смертному, так небрежно касаться себя. Джек же был по уши влюблен, не видя света белого потакал любым капризам Афродиты, готов был ублажать ее, поддакивать и делать все, что пожелает его богиня. Разве так с ней надо? Возможно, но Чернобог так не умел, по крайней мере не всегда, лишь изредка.
Чарующий аромат духов, смешанный с запахом тела богини выветривает на секунду все мысли, позволяя ей подойти ближе и сложить руки на его плечах. Нет, ему так не нравится. Правую руку Афродиты берет в свою, а второй аккуратно, почти не ощутимо, придерживает на спине блондинки. Через тонкую материю ощущается тепло ее кожи, он помнит ее нежность, запах, разметавшиеся по подушке золотистые локоны. Воспоминания потоком выплескиваются из памяти, пробуждая снова и снова обида в компании гнева.
Так официально и приторно вежливо, что Кощей аж фыркнул, быстро сменив выражение лица, когда женщина в его руках решили подмигнуть смертному. – Ты же понимаешь, что я могу в эту же секунду вырвать его сердце и отдать тебе. – процедил Чернобог, не сдержавшись. Выдыхает, качает головой. Ему не было дела до самого Джека. Только до  нее. А ему просто руки вырвать и пусть живет, помня милость бога мести.
- Зачем ты делаешь вид, что между нами ничего не было? Сейчас нас двое. – И всегда двое. Люди не были в счет. Ни сейчас, никогда. Музыка медленно переливалась мелодией, скользя по залу, задевая движущиеся пары, кружа их в медленном ритме. – Ты решила забыла все, что между нами было? – он усмехается, привнося насмешку в каждое слова, неверие, разукрашивая их во все краски невозможного. Нет, не может быть.
- Я зато помню. - Музыка дает такт и Чернобог оборачивает Афродиту по кругу, вторя ритму музыки, ловит бережно ее руку и повторяет движение снова, теперь разворачивая ее спиной к себе на пару секунд. Рука касается живота богини, обнимает, как полагается в танце, но он нажимает чуть сильнее, продвигает руку на миллиметр дальше. Мелочи, к которым не придерешься, но дьявол кроется в мелочах.
–  Тебя пробивает легкая сладкая дрожь, когда я тебя целую, когда кусаю губы. – напоминает,  нарочно говорил ей на ухо, нарочно тихим голосом и нарочно в настоящем, а не прошлом времени. Поворот обратно и они снова встречаются взглядами. – С ним ты не чувствуешь себя так же. – ведет ладонью вверх по спине, медленно просчитывая пальцами каждый позвонок. – Скажи мне, что ты забыла, какими были наши ночи, как ты сгорала у меня в руках, стонала, как царапала и желала большего. Хотела быть только моей. Всегда. – он едва удерживался от создания несчастного случаю в виде обширного инфаркта для Джека. Отвлекала только Афродита. Ему было важно слышать ее слова сейчас, от которых зависело многое.

+1

8

Что можно было еще придумать в этой игре? Что можно было сделать, чтобы все быстро решилось. Честно говоря, Афродита держалась молодцом, не смотря на то, что услышала, буквально недавно. Любой разговор, любое лишнее слова изо рта этой мерзавки, и Афродита уничтожила бы ее, сделала из нее отбивную на глазах у всех, ни капельки не жалея о содеянном, еще бы потанцевала на полученной каше. Когда разговор заходит о ребенке, богиню любви, словно всю выворачивает наизнанку. После того случая, когда ее поймали смертные, Афродита была крайне осторожна. Она не давала никому и повода, не показывала даже того, что слабеет из-за беременности, делала все, чтобы не было лишних вопросов, от кого этот ребенок. Но сейчас, эта женщина, смела, упоминать о ней, о ее прекрасной малышке. Знала бы она, что это их ребенок, общий, с Чернобогом, у рыжей даже язык выполз бы наружу, а рот разинула наверно еще сильнее, чем сейчас, что-то снова обсуждая с Джеком. Выдохнув, и поймав отголоски слов, летящих в ее ушко от Чернобога. Он злиться? Неужели в нем просыпается ревность, или он просто, как и раньше защищает то, что считает, принадлежит ему? Она не станет утверждать, может быть осталась между ними нить любви, может быть, остались те чувства, но поверьте, за этот месяц, Афродита сделала все, чтобы как можно больше забыть из проведенных дней вместе с богом мести. Зачем ей это надо было? Может быть, просто она устала от того, чтобы каждый раз, снова и снова возвращаться к нему, но получать одно и то же, опять ругаться, расходиться и снова приходить, словно не может без него жить. Он уже слишком к этому привык, слишком много о себе возомнил, когда возможно тогда, в последний их раз, проведенный вместе, когда была эта ссора, решил что она снова вернется к нему. Ей было тяжело ставить точку, он же, как и всегда поставил запятую. Сейчас, она готова сражаться с ним до последнего, она готова отстаивать себя, делать все так, чтобы его глаза видели лишь непроницаемую пленку, через которую Афродита решила на него смотреть. - С чего вдруг, ты говоришь мне, о том, что хочешь или можешь сделать? - она поворачивает немного голову на него, смотрит не отрываясь. Да, снова этот знакомый силуэт, снова они рядом, вместе, но сердце терпит, чтобы не забиться в том ритме, который для него выбирает любовь, как только он подходит. Он ведет в танце, это завораживает. Она снова в его руках, и только он знает, что сделать в следующую секунду, и даже спустя минуту. Он, кажется, знает наизусть все ее ответы, все вопросы и даже отрицания. Она же, жила с ним словно на вулкане, никогда не зная, что он сделает дальше. Это нравилось, в первое время, но потом, потом все изменилось и стало иначе. Она уставала от этого, становилась раздражительнее. Он не мог проводить с ней так много времени, как ей бы хотелось, и все это накапливалось. Что ему не нравится? он избавился от женщины, которая мало того, любит попадать в беду, но и привязывала его к себе, словно пса на привязь сажала, а ведь волк так не любит привязи. - Решила. Да, это слово подойдет. Возможно я просто решила что на этом хватит. - в этом предложении, в конце стоит теперь жирная точка, но интонация Афродиты спокойна, и не выражает ничего. Она сейчас походит на ледяную женщину, которая верна своему решению. Решила, значит пусть так и будет. Он помнит. Помнит? Неужели. Неужели он действительно помнит все, что было между ними, все те чувства, которые они друг к другу испытывали, и это были не шутки, это были настоящие чувства. Это удивляет богиню любви, и она смотрит на Чернобога, слегка приподняв бровь, в ожидании, что же он скажет сейчас, чем продолжит защищаться дальше. Он говорит. Да, как было предсказуемо, переходит на воспоминания. Не он ли, каждый раз делал вид, что это всего лишь то, что прошло, чего не было, что нужно забыть и жить заново. А вот теперь, он утверждает, что помнит даже все их страстные поцелуи, все ночи, которые они провели вместе, и через что, за это время им пришлось пройти. Выдохнув, богиня оказывается к нему спиной. Она прижимается, от того, что его рука давит ей на живот. Он этого хочет, только этого, чтобы она была ближе, а зачем же такой спектакль? Зачем? Слова кончаются, и он снова поворачивает ее в танце к себе лицом, но продолжает говорить. Продолжает ее раздражать всем этим, и глаза богини медленно бродят по его лицу, останавливаясь на глазах, и пытаясь прочесть в них хотя бы что-то важное, хотя бы что-то понятное для нее. Что же он хочет этим сказать? - Ты не можешь знать, как я себя чувствую с ним. - не в защиту Джека, а возможно в опровержение его слов, Афродита проговаривает каждое слово, включая в него все самое нужное, все самые нужные эмоции, которые хочет сейчас открыть. Это безразличие, и нежелание дальше слушать или продолжать. Она делает шаг назад, но не успевает завершить танец, как Чернобог бросает в нее те слова, которых она никак не ждала. Что она должна ему сказать? То, что он хочет слышать? Что она не забыла, что не перестала его любить, что каждый момент, проведенный с ним доставляет ей боль? Нет, не бывать этому. Она не признается теперь, что не отвергла чувства, которые он так часто осквернял. Да, в их ссоре, они вместе виноваты, но, тем не менее, обида осталась у Афродиты и она сильная. - Да. Хочешь это услышать? - выдает Афродита, но тихо, чтобы никто не смог различить их разговора. Делает снова шаг ближе к нему, и устает так, чтобы быть почти вплотную. - Забыла. Решилась и наконец-то выкинула тебя из своей головы, из сердца. Решилась и поменяла свою жизнь, изменила в корни. И тебе, там места нет. - заключение было не обдуманным, не верным на ее взгляд, но слово не воробей, вылетит, не поймаешь. И уже поздно было что-то говорить в опровержение на эти слова. Она стоит, смотрит на него, так спокойно, так безразлично.  - А если ты решил сделать мне больно, своими словами, своими воспоминаниями - напрасно. Теперь мне все равно. Да, на твои поцелуи, на те мои стоны, желание быть твоей. Все это было, но прошло. И я забыла. - смотрит ему в глаза. Она не привыкла прятаться, не привыкла изменять собственным чувствам, а сейчас, они словно поменялись местами, и Афродита стала богиней мести, богиней зла, и для этого ей понадобилось очень много сил и энергии, чтобы не выдать себя, чтобы не дать себе слабину прямо здесь и сейчас. Она хотела остаться строгой, такой перед ним, чтобы больше никогда он не ставил под сомнения ее решение. Никогда.

0

9

Пожалуй, с такой Афродитой он сталкивался впервые и Кощею совершенно не нравились происходящее. Холодность и колкость ее слов раздражали. Именно раздражали, а не задевали или причиняли боль, в крови закипала сталь, гнев накатывал все новыми волнами, снося все рамки и берега. Непреодолимое желание тряхнуть ее за плечи, крикнуть в лицо, какая она дура, заставить молить остановиться, кричать и вырываться из цепких вочих лап. Но, нет. С Афродитой так не сработает, она богиня, будет держаться до последнего, а не выдаст боли. Кто, как не богиня любви умеет терпеть боль. С ней надо иначе. Да и явившийся в мысли план оставлял мало шансов на то, что они встретятся после происшедшего, а Кощей, как ни крути, хотел ее обратно.
Слушает ее слова, плывущие вслед за музыкой и плавными па, немного наклоняет голову на бок, разглядывая синеву глаз богини. Как же он сейчас спокоен, расслаблен, даже взгляд привычно зеленый, легкая улыбка и еще один поворот. Такое обманчивое спокойствие над кромкой льда. А за ней... Внутри бога зла бушевал ураган, гром, молния, все аттрибуты ужасающей стихии, словно собрались в нем, заправленные адским огнем, сгоняя мрачные зловещие тучи над головушкой Афродиты.
- Быстро же ты изменила свою жизнь. Управилась за месяц с тем, что длилось пол века. – насмешливо улыбается, изучая каждую мелкую эмоцию богини, не смотря на маску. Свою он снял, не находя ей места в этой беседе. Того же желал бы и от Афродиты, но говорить ничего не стал, сосредотачивая лишь на том, что необходимо было производить вслух ради получения желаемого.
- Ты не можешь знать, как я себя чувствую с ним.
- Он называет тебя Лилиан. – как обвинение, имя брезгливо разрезало пространство между ними. Человеческое, обычное, оно не было достойно богини. – Ты – богиня, Афродита. – никогда еще эти три слова так не переливались в его голосе, как алмаз под солнцем, Чернобог сумел наделить каждое гордой уникальностью, неповторимостью, непревзойденностью. А она кидает в него мерзкие слова, подставляясь, убегая от хищника, заприметившего жертву. Не даром же говорят: не беги от волка, а то умрешь уставшим. Афродита бежала изо всех сил, а все дело в запрятаных в чувствах. Безразличие не толкает женщину на разговор, танец и открытую демонстрацию Джека с красочным засосом на шее и его немедленное желание раздеть богиню. За последнее он уже успел накликать на себя гнев бога мести.
- Хорошо. – легкая, едва заметная улыбка скользит по его губам. Она правда думала, что может обмануть бога лжи? Спрятаться за двумя масками. Кощей не верил ее словам. Не хотел верить или находил признаки лжи, но отступать не собирался.
Вторая мелодия продолжила серию медленных танцев, прекрасная, нарастающая, она напоминала что-то из Вивальди, только в современной обработке. Чернобог поднял голову, глядя в темное пространство над головой, а потом чуть крепче сдавил руку богини, лежавшую а его. Увлеченная разговором, Афро не заметила, как волк «утанцевал» ее в самый дальний угол зала, скрытый для остальных взглядов своей отдаленность и несколькими большими колоннами. В этом чудном месте Чернобог замедлил танец, но не выпустил богиню из рук, чтобы не вздумала бежать.
Бога мести одолевал целый фонтан эмоций: злость, ненависть, жажда мести, обида, желание вернуть ее и еще с десяток более мелких, но отлично дополняющих общую картину, переживаний. Только Афродита могла вывести Чернобога на новый уровень ненависть, толкнуть в эту эмоциональную пропасть, оставив один на один со своими чувствами, от которых начинало поташнивать.
– Я не верю тебе. – рыкнул, отпуская ее и вдавливая в колонну, словно приколотив. Не касаясь ее, больше не думал о попытке побега, способный всегда перехватить ее. – Не верю. – теплые ладони оказываются на шее и скулах богини, немного путаясь пальцами в волосах. Кощей рычит, чеканя каждое слово ей в лицо. – Не верю. Ни единому слову. – ей все равно, абсолютно все равно или делает вид, переполняя чашу терпения бога мести. И тут что-то оборвалось. Волк выдыхает. – Ты права, я не знаю, как ты себя чувствуешь с ним, или с кем-то еще. – голос меняется, пряча волка. – Но, - какая неожиданность, - ты ни с кем не чувствовала себя так, как со мной. – пальцы поправляют выбившеюся прядь, он так близко, что ощущает ее дыхание на щеке, будоражащий запах и морскую синь глаз богини. – Ведь никто не может тебя любить так... – совсем тихо, в надежде, что шум зала и музыки поглотит его слова. Кто это вообще сказал? Это Кощей сказал? Он оборвался в конце фразы, потеряв окончание «как я», продолжая, - Уверен, он делает все, что ты пожелаешь и не подозревает, как ты любишь, когда тебе бросают вызов. Какой невероятной ты бываешь в гневе и как тебя можно успокоить. – почти не касается ее вовсе, но ведет над плечом, словно гладит воздух. Смотрит в глаза, резко поворачивая беседу в другую сторону, даже в лице меняется, произнося спокойным вкрадчивым голосом, - Поцелуй меня. – зеленые глаза пронзают, требуют. Отказ мог повлечь за собой внезапную смертность ее драгоценного Джека, то и издевательсва. К тому же, если она говорит правду, то это не составит труда. Ничего из этого он не сказал, как само собой разумеещееся. А поцелуй едва ли может скрыть истину, а уж тем более поцелуй Афродиты.

Отредактировано Chernobog (01.10.13 16:16)

0

10

Их отношения, их чувства, всегда проверялись на прочность. Казалось, что это очередная проверка, но неизвестно, каким будет финал. Ранее, можно было его отгадать, или предположить, что все будет хорошо, что эти ссоры пройдут, и настанет череда прекрасных моментов. Она наступала, но потом, слишком скоро заканчивалась, и ничего уже нельзя было поделать, эти две личности, начинали рушить все, абсолютно, что только могли увидеть перед собой, в особенности, если это были сами они. На этот раз, все было немного иначе. Поведение, как Афродиты, так и Кощея, были слишком странными, они вели себя не так как ранее, и не похоже было, что они согласятся помириться. Афродита была холодна, в ее действиях и тех резких словах, можно было распознать ненависть, лед, который никак не мог превратиться в пламя. Да, она старалась его обмануть. Она не полностью забыла то, что было между ними, не забыла и те ночи, но ей так хотелось забыть, ведь это было больно и мучительно, ведь это убивало ее, и она понимала, что еще немного и она умрет, ее не станет. Не будет той богини любви, которая была ранее, не будет больше и нет. Афродита выдыхает, она смотрит на Чернобога, так же спокойно, как и раньше, стараясь прервать этот бессмысленный разговор. Что он пытается ей доказать? Что любит ее, и, тем не менее, показывает на глазах у Афро, как дорога ему эта смертная рыжая? Мерзавец, да как он вообще смеет показывать это, а рассказы о дочери. Не разбирая бы, Афродита выбила из Кощея все желание говорить об их ребенке, который принадлежит только ей, и только ему. Пусть споров между Афро и Чернобогом не было, но богиня ревновала Мию к отцу, почему это происходило, ответить на этот вопрос, она и сама не могла. - Не замечаю что ты горюешь. - она бы указала на рыжую женщину, но не стала, он итак все это поймет, он итак поймет на что она намекает, ведь эта Эмили не первый раз с ним, не один вечер, ни одну ночь. Она уже достаточно давно с ним ошивается, а ранее, Чернобог был таким только с Афродитой. Он не отпускал ее, за весь вечер, сотни, раз поцеловал, и это было мучительно. Она не могла никак привыкнуть, что он целует кого-то прямо перед ней. Может быть, у них все серьезно, а с ней, он просто хочет лишить ее возможности быть с кем-то, быть только для него. Она смотрит ему в глаза, танцуя при этом, продолжая идти в медленном танце, кружась, и чувствуя, как вокруг все вертится, а они, словно остаются, недвижимы. Ей хотелось бы оказаться на том маскараде, в старину, где было впору надевать красивые пышные платья с корсетами, в которых столько было премудрости, от количества юбок, и так далее. Афродита вздохнула, она все еще смотрит на него. Он что-то пытается ей объяснить, сказать, но кажется на все его доводы, Афродита просто не хочет отвечать, хотя, нужно, хотя она делает это. - И что? Ты тоже не говоришь никому своего истинного имени, что в этом плохого? - выделяет Афродита, а потом продолжает. - Есть люди, которым не обязательно знать кто мы есть, им тоже хочется пожить в спокойствии. - она говорит все это в его лицо, почти в его губы, таким маленьким, нет мизерным, кажется расстояние между ними. - Но ты ведь у нас самый честный... - добавила богиня, вздохнув. - Ты рассказал этой смертной об Мие... Кто тебя вообще за язык тянул?! - фыркнув, и посмотрев в сторону, Афродита не хотела бы продолжать эту тему. Она ей не нравилась. Ребенка нельзя было в это дело вплетать, поэтому прикрыв глаза и снова их, открыв, Афро уже стала совсем другой. Дочь давала ей возможность быть немного ласковее, не смотря на время, которое было вокруг. Она жила у нее, потом уезжала к отцу, и в это время, было так тоскливо. Но дочь никогда не забывала что у нее есть мать, за это, Афродита гордилась, за это она не переживала, хотя возможность потерять ее, была всегда словно на горизонте. В его спокойствие, богиня не поверила. Она знала, что просто так, Чернобог не сможет успокоиться, и для этого ему нужно как минимум кого-то убить или покалечить, тогда, волк внутри него, может быть спокойно ляжет, и даст хозяину отдохнуть. Этот танец, уводил их от лишних глаз, и это настораживало. Афродите совсем не хотелось сейчас оставаться с ним наедине, и обсуждать их отношения. Они слишком многое уже выяснили. Удар о колонну возвращает ее в жизнь, и богиня смотрит на Чернобога со злостью. Он не изменился, даже за месяц, или сколько там прошло времени. Она выдохнула, уперевшись руками в колонну, а потом посмотрела на Чернобога, который стал выговаривать каждое слово о том, что не верит ей, что не может никак принять того, будто Афродита забыла. Он близко, сейчас близко и те слова, которые он произносит даже пусть тихо, не так громко как мог бы их произнести, она слышит, переваривает. Что он себе позволяет? Как он может утверждать, что с ним было намного лучше, и то, что с ним, не было, так же как и у других с ней. Что за бред. Он так уверен в себе, что даже бесит. Афродита прикрывает глаза, оставляя в себе терпение, не взрывается, смотрит потом на него, и скалит зубки в приятной, но ядовитой в тот же момент улыбке. - Ну конечно, ты же особенный, ты же единственный такой, и нет тебе равных. - сарказм, возможно едва уловимый, а может быть даже открытый, и такой, который бы ей хотелось до него донести. - Так? Как так? Любить как? - она требует его ответить, требует слышать ответ, который ее сейчас больше всего волнует. Как он ее любит? Она уже осознала то, что никто не может любить ее, так как он, но как он ее любит. Что за мощь у этой любви, что за сила? С какой силой он готов вдавливать свои губы в ее, переполняя этот поцелуй, жестокий, несдержанный, нежностью и заботой. Дальше она замолкает. Слушает его. Он знает ее лучше, чем кто-либо и это дает ему преимущество, при том огромное, просто громадное. Он может управлять ею, когда захочет, и знает, что это требование о поцелуе, тоже вызов. Проверка. Сможет ли она исполнить эту просьбу или начнет отстраняться от него, начнет искать повод отойти. Сможет. Она все может и все сделает. Едва подаваясь вперед, целует его в губы, с наслаждением, возможно, с той тоской по нему, с той грустью, но быстро разрывает этот поцелуй, не дав ему насладиться всеми чувствами, всеми теми эмоциями, которые таиться в ее душе. - Ты получил свой поцелуй, теперь мы можем вернуться. - странно, но она подозревала что Чернобог просто так не отвяжется, что даже если сейчас, они пойдут туда к людям, он все равно будет делать что-то невообразимое. Он будет стараться сделать так, чтобы она снова была его. Или он успокоиться? Или он уйдет, отпустив ее, и даст возможность зажить совсем в ином ритме, сделать выводы из того что было, и больше никогда не наступать на те же грабли. Что же будет дальше. Это был бы неизменный вопрос в их жизни. Каждый раз все новое и новое испытание, в котором есть свои пути, есть дороги, от которых не уйти. Афродита не могла представить, сколько уже различных выборов она сделала, по скольким дорогам прошла с ним, только с ним одним. Сейчас, когда глаза богини сверкнули чем-то прежним, она посмотрела в сторону, где сидел Джек и эта рыжая его пассия. Чернобог так был мил с ней. И это сжимало сердце Афродиты. - Теперь мы закончили? - она перевела свой взгляд на Чернобога. - Можем вернуться к тем, кто нас ждет? - смотрит на него, а потом снова посмотрела в сторону, думая о чем-то своем.

0

11

Выборочная глухота отлично работа, привлекая внимание хозяина только к важным по емо мнения словам и фразами. Так, упоминание дочери и попытку его упрекнуть, он даже вспоминать не собирался по причине ее неуместности. А вот почти все остальное требовало немедленно вмешательства, иногда казни.
- Еще какой особенный! – огрызнулся Кощей, ощущая, как разговор заходит в тупик и каждое ее слово толкает его к точке не возврата. Спорить с ней на тему своей уникальности бога мести не собирался, да и какой смысл, если они оба в курсе, что это чистой воды правда. А вот следующий вопрос заставил брови Чернобог скакнуть вверх, сопровождаясь дивным смешком удивления и раздражения вместе. Все ей расскажи, все ей покажи. Нет, показывал он регулярно, а вот говорить о своих чувствах темный бог бы не мастак, не любитель и даже когда говорил раз в пол века, получалось как сейчас, то есть – никак. Нельзя просто так игнорировать, если темный бог едва ли не признается в любви и дело не только в уникальности такого события (как бы Нави не замерзло), а и в инстинкте самосохранения, по видимому напрочь отпавшем у Афро за ненадобностью.
Ей не хочется быть тут, не хочется быть с ним или прикидывается, в любом случае, Чернобог ожидал какой-то развязки этого Гордеевого узла после своих последних слов. Согласится, он знал. Не из-за страха, из-за принципа. Так и вышло, но слегка не плану бога зла. Поцелуй был короткий и странный, пожалуй, самый странный из всех, что у них были. Привкус тоски, горечи, обиды, холодности и не желания. Он хмурится, физически ощущая, как вот-вот обратиться волком и вцепится в глотку этой стерве, сжимает зубы, окидывая Афродиту в секунду почерневшим взглядом.
Такого он не простит ей. Стерва! Не захотела слушать его, оттолкнула, пыталась прогнать прочь. Его! Злоба хлестала уже через край и терпение Чернобога лопнуло. В глаза полыхнуло что-то волчье, животное и бескомпромиссное. – Нет. Не получил. – за каждым словом перезвоном отдается рык волка. Все происходит слишком быстро, чтобы богиня могла выкрутиться из ситуации: Кощей обхватывает ее за талию одной рукой, второй за затылок притягивает к себе и целует так, как ему того хотелось, по-настоящему, а не лишь бы отделать, как Афродита. Губы надавливают на ее, заставляя приоткрыться и впустить его. Титанических усилий стоил Кощей этот поцелуй, несравненно бережный и властный, преобразовывающий весь его гнев в страсть. Он заставлял ее прочувствовать, ощутить на сколько велико было ее заблуждение, на сколько смешной была ее ложь. Бог мести целовал Афродиту, как в последний раз. Хотя, почему «как»...
Мгновенно начавшийся, поцелуй закончился столь же резко и внезапно, оставшись лишь воспоминание о нескольких секундах, столь коротким он был. Больше ни что не привлекало интерес славянского бога в этом зале, а его попытки вернуть богиню зашли в глухой тупик. Всегда сам хозяин своей судьбе, в этот раз Чернобог решил, что хватит. Достаточно на сегодня невменяемого поведения. В конце концов он темный бог, а не подросток, бегающий за подружкой. Не хочет ? Пошла к черту!
- Вот сейчас мы закончили. – переходя на новый этап своей ненависти, Кощей переменился. Не осталось и следа его спокойстия или усмешек, осталась холодная маска безразличия. – Хотела от меня избавится? Мои поздравления. – казалось, своей способностью он замораживал и слова, добавляя ехидство и мелодичный сарказм. Они кололись и обжигали, засыпая, словно снег и не давая отвернуться. – Теперь и я выкину тебя из своей жизни. – Смотри как это делает, богиня. Не сомневайся, у бога мести это получится куда проще и быстрее, чем у тебе. Куда более сложным было для Чернобога разыскать и сохранить в себе чувства к ней, избавиться же от этого яда в сотни раз проще. Он испепелит все воспоминания о ней, уничтожит любую мысли и теперь, глядя в голубые глаза, видел лишь очередное божество греческого пантеона. – Прощай. – отступив на шаг в темноту, вышел на свет и направился к столику. Парочка, по идее ожидавшая их, встретила его недоумевающими взглядами и каким-то лепетом, но Чернобог не слушал их, просто забрал пиджак и пошел к выходу. Интерес был утерян, а желание что-то разгромить вот-вот обрушится на ближайший город.
Свежий ветер ударил в лицо. Прохладный, ночной, он мчался к небу через снега, подвывая в лесах и полях, зовя с собой. Кощей хотел было обернуться волком, но почему-то передумал и закрыл глаза, в следующий миг раскрывая их у себя дома. И тут же лампа полетела в стену. – Дрянь! Ненавижу! – крикнул в тишину, пиная остатки разлетевшейся вещицы, чтобы пройти в кухню. Позволив себе последнюю вспышку негодования, он и правда решил больше никогда не думать об этой женщине, доставшейся ему в наказание за грехи.

+1

12

А что еще он хотел от нее услышать? Что хотел, чтобы она сделала? Кинулась к нему сразу же? Сказала, что любит его больше жизни, и больше не хочет ссориться? Сколько можно ей искать встречи с ним, сколько можно ей унижаться перед ним, прося простить ее, или просто удовлетворяя его, чтобы хоть как-то исправить отношения. Нет, забыть она не сможет, но попытается, раз так получилось. Ничего не задерживается дольше в голове. Даже любовь. А она богиня любви, ей будет тяжелее, но она это понимает, осознает, и что же ей делать? Афродита, кажется, запуталась, а он так и не ответил ей, как он ее любит. Никогда не ответит. Ну и не надо, больно нужно знать, с чем сравнима его любовь. Он так быстро кинул ее, забылся в объятиях смертной, а теперь твердит о какой-то любви? Черт побери, да псих он, мерзавец, самолюбивый негодяй. Что он от нее после всего этого хочет? Признания в любви? У нее тоже есть гордость, и она не будет преклоняться всегда перед ним. Выдохнув и снова посмотрев на бога, Афродита была готова возразить, но у нее не получилось. Не то, чтобы она соглашалась с тем, что он совершенство, не потому, что врала, а потому что не могла сказать и слова, при этом ощущая, что хочет что-то высказать, прямо сейчас. Но она будет не Афродитой, если начнет обвинять его во всех смертных грехах. Она будет не той богиней, которая может стоять и смотреть за тем, как этот темный бог умирает от озлобленности, от ненависти к ней. Ненавидь ее, да, не люби и желай мести, ты же бог именно этого. Пусть и она ненавидит тебя, всем сердцем. Выдохнув снова, девушка осматривается, а потом резко поворачивается на бога, желая что-то сказать, что-то возразить или уточнить, но он тут же перехватывает это желание и целует, так, словно это уже больше никогда не повторится, словно они расстанутся и больше никогда не смогут друг друга увидеть. внутри все в полыхнуло, в последний раз и осело, словно пепел, упало вниз живота, и растворилось в никуда, больше не тревожа. Однако сердце забилось, забилось с такой силой, что девушка даже испугалась. Испугалась этого, да, ее всю внутри передернуло, она не могла найти себе места. Афродита посмотрела на Чернобога, когда он перестал ее целовать. Он уйдет? Уйдет и забудет ее? Что же, пусть будет так, пусть забудет, больше не будет вспоминать, и перестанет преследовать ее, перестанет попадаться ей на глаза. Она больше тоже не хочет его видеть. И этот маскарад, был лишним. Только мало когда она признается в этом. Просто не сможет. На душе осталась лишь печаль, когда его губы покинули ее, когда он взял и, развернувшись, ушел прочь, скрываясь в том длинном коридоре, по лестнице теперь уже вверх, на улицу.... Нет, он так не ушел, он просто растворился, там, где-то, в коридоре, или где-то, Афродита уже не видела. Она лишь вздохнула, оперлась о колонну и прикрыла глаза. Её маска скрывала появившуюся бледность на лице. Богиня больше не знала что делать, она не могла поверить в то, что все так быстро кончилось и теперь, между ними поставлена точка. Она вздыхает. Хочет вздохнуть спокойно, хочет вздохнуть свободно, но не может. На душе груз. Она не может понять, что случилось. Почему она так хочет, чтобы он вернулся. Взгляд падает в сторону стола, где до сих пор сидят Джек и пассия Чернобога. Она не понимает, что произошло и иногда, удивленно смотрит на Афродиту, но богиня стоит и не знает, что ей дальше делать. Она проходит вперед, к бару и просит бутылку шампанского. Ей ее открывают, и богиня отходит в темноту, чтобы воспользоваться перемещением. Поворачивается, оказываясь уже не на маскараде, а на мосту. В Австралии есть один большой мост, в Сиднее. Он остался, не тронут, так же как и вся Австралия. Здесь жизнь более менее текла спокойно. Оказавшись на мосту, Афродита сделала глоток шампанского и посмотрела в сторону воды. - Ну и где ты теперь? Мой черный рыцарь, с "прекрасным" характером. - хмыкнула Афродита, потом посмотрела на небо. Да, небо ей сейчас не поможет избавиться от мысли, что больше им не встретиться никогда. Выпила еще глоток, потом ее, и сняла с глаз маску, облокотившись на перила, и посмотрела потом вниз. Там вода билась так бешено о те столбы, на которых стоял мост. Выдохнув и сделав еще один глоток, Афродита закрыла глаза и подумала о Чернобоге. Он возможно сейчас злится, очень сильно, и эта ненависть чувствовалась на расстоянии. Но как же богиня могла оставить его в таком состоянии? Одного... Ох, бедненький. Афродита вздыхает, и спустя пару минут, девушка уже стоит на улице, там, где кажется, остановился Чернобог. Это был дом. Ну да, в его вкусе. Такой интересный, и, кажется, он был тут один. Рядом не было домов. Кощей любит тишину, да. Это сразу было видно по нему, когда Афродита побывала в его домах ранее. Пройдя немного вперед, богиня знала куда идет, знала что делает. Но не могла остановиться. Она снова надела маску, и выпила глоток шампанского. - Ох, сейчас он будет орать. - усмехнулась богиня и прочистила горло. - Кощей!? - крикнула Афро, усмехнувшись. - Думал от меня легко избавиться, ты пожалеешь что ушел так попрощавшись. - она говорит это тихо, только для себя, потому что не хочет чтобы он это слышал. - Эй! Ну, давай, выгляни в окошко! - ставит рядом с собой бутылку и проводит по губам рукой, стирая помаду. Теперь нормально. Ничего не липнет к губам. Хотя итак от помады ничего не осталось, ну и ладно. - Надеюсь, он не убьет меня, прям на пороге, - осмотрелась и провела по волосам. Вот кто бы мог подумать, что сейчас, Афродита поступит как ребенок, которому, словно не известно, что будет дальше, и если он до сих пор хочет ее убить. Звать его больше не было смысла, если он услышал, а он точно услышал. Такой голос вообще невозможно не услышать в тишине, Афродита стояла и ждала, пока на ее горизонте появится силуэт ее соперника, и в то же время человека, бога, которого она любит больше всех в своей жизни. - Ну же, давай Чернобог, чего упираться. Вылезай! - злится, гневается, но шепчет это, словно боится произнести громче. Итак, появится ее любовь, встанет ли перед ней, или решил прятаться в доме и срывать злость на мебели?

0

13

Тишина собственного дома медленно обволакивала оголенные нервы в наивной попытке успокоить своего хозяина. Кощей же был поглощен собственной ненавистью, сосредоточиваясь на ней и взращивая это светлое чувства в срочном порядке. Не так и трудно возненавидеть кого-то, бывшего так близко, даже слишком близко. Он забылся, совершенно позабыл кто она такой, что ему полагается и как себя вести. Чертовка заставила его желать лишь ее, не думая о последствия, но теперь пора вернуть все на круги своя. Пытался ее вернуть? Какой вздор! Бог зла не способен на такое, не может любить, он волк, ночная тварь, подлец и мерзавец без души. Когда он успел поверить, что Афро его может действительно любить, когда он так прокололся и позволил дурным мыслям без разрешения поселиться а голове. Качнув головой, пытался отогнать туман воспоминаний, медленно исчезающий из сознания бога.
Зная себя, Чернобог понимал, что вся накопленная за вечер злость скоро прольется страшным гневом кому-то на головушку. Вопрос времени и пускового механизма, нечаянно задетым кем-то нарочно или случайно. Рычаг сработает и на свет вырвет разъяренный волк в буквальном смысле этого слова. Зверь уже требовал отпустить его, дать свободной охоты во имя всего темного и грешного на этой земле.
И тут он понял, кто станет тем самым рычагом. Прикрыв глаза, достал из бара низкий пузатый бокал и наполнил скотчем куда больше порцией, чем полагалось. - Не ори. - раздался глас божий из кухни позади Афродиты. - А лучше совсем убирайся. - следом за голосом состоялось и явления бога народу. Чернобог подпирал собой дверной проем и изучал содержимое стакана, изредка кидая прохладные взгляды на богиню. Думать о ней больше не хотелось, а любые попытки сознание были жестоко растерзаны волком, не оставляя ничего, кроме кровавых следов в душе Кощея. Кровь. От этой мысли он механичеси облизнулся, запивая свою жажду скотчем чертовски хорошей выдержки. Про себя заодно отметил, что стоит сменить все дома, о которых знает Афродита, дабы избежать подобного в будущем.
- Давай! - махнув рукой в сторону двери, обошел ее и прошел в комнату. - Вали к своему жалкому смертному или на все четыре стороны! - Лишь бы подальше от сюда. Она думала, ее встретит раздраженный крик, но в голосе бога, как и в каждом его движении, звенел холод, дрожал и покалывал, словно февральский мороз.
В какой-то момент ему показалось, что она пришла, поддаваясь на его слова, признавая свои чувства тем самым. Не смогла отпустить его. Поздно. Ему уже наплевать на ее вспыхнувшее прозрение, как и полагается богу мести. Пусть уходит и больше никогда не возвращается. Единственный его спутник всей жизни - одиночество. На веки вечные и это он ненавидит больше всего, но никогда не признает. Может, поэтому хотел ее вернуть, хотел дочь, но пора выбросить эти глупые иллюзорные фантазии.

0

14

Спустя минуту, Афродита уже думала, правильно ли сделала, что появилась здесь. Нужна ли она ему теперь, и хочет ли он ее вообще видеть. Но знаете, это значит, что девушке на ум пришло, надо исполнить, не важно, чем обернется, не важно, сколько это будет стоить ей после, и чем кончится тоже. Афродита уже полностью была уверена, что если настоит на том, чтобы остаться, он прогонит ее, и мало того, сорвется, чтобы убить ее, захочет сам выпроводить, и у него это не получится. Она слишком упряма, а ему это известно и не на словах, а уже на действиях доказано, что если Афро чего-то хочет, она это получает. - Вообще не честно, сдаваться так быстро, когда что-то не получается. - хмыкнула, взяла бутылку, и выдохнула. Она не была пьяна, не была в состоянии аффекта, а хотя, возможно и была в тот самом аффекте, ибо делала сейчас то, что заранее не обдумала, как следует. Выдохнув, девушка, недолго стоя на улице, а на улице уже стало прохладно, оказалась в доме, где-то между гостиной, и кухней. О да, она просто так ворвалась в его дом, даже не услышав приглашения, да и нужно было оно? Она поступала точно так же как и он, действовала нахально, и ему это никогда не нравилось, сейчас в особенности. Она ощущала эту злобу, эту ненависть, которая простирается по всему дому, от его двери входной, и до последнего окошка на втором этаже. Бутылка снова ставится на пол. - Кощей! - снова требует его появиться Афродита и слышит доносящийся из кухни голос. Выдыхает. Да, он дома и, кажется один, значит, можно будет спокойно поговорить. Спокойно? Издевается она, что ли над собой, можно только гадать. Афродита поворачивается туда, но не видит предмет своего обожания. Она не могла поверить, теперь уже она не верила, что он успел так быстро выкинуть ее из собственного сердца, из души, потому что даже она врала, она делала вид, что не любит больше. Не нужен ей этот Джек, да он заменял Чернобога, но мысли всегда были только о боге мести, и почему Афро именно решилась врать ему? Да потому что только он мог спокойно реагировать на их расставания, он спокойно мог сказать, что она ему не нужна, что же, Афродита хуже что ли? Ей было обидно, ей было не хорошо все это время, и ничего не помогало справиться с болью, которая появилась внутри, словно иголкой стала колоть сердце. Пришлось запивать эту боль. Запивать новыми чувствами, новыми эмоциями. Да, он был прав. Нет того, кто мог бы с ним сравниться, хотя ей он так быстро нашел замену, и сейчас, стоит ей только повторить его слова, он скажет, что она не такая уж и необычная, простая женщина, которой можно в любой момент найти замену. Незаменимых нет в жизни. Так он скажет, и это еще больше обидит Афродиту, и она снова уйдет, а он не остановит. И они на века разойдутся, перестанут говорить, и единственным, что будет их связывать это бывшие отношения, и дочка, которая растёт и Афродита скоро станет для нее просто неким звеном, в то время как отец, будет важным кусочком в ее жизни. Ну как ей сохранить все чувства? Ну как не потерять головы и быть строгой, в то же время никогда больше не повторять тех ошибок, что были допущены в прошлом. - Ты слишком быстро ушел. Неужели так ты прощаешься с теми, кого любишь? - коротко и ясно, не смотря на то, что он просит уйти, почти не смотрит на нее, а потом уходит в комнату. Она не спешит за ним, стоит на месте, не двигается и ждет чего-то. Он снова говорит, указывает на дверь и вспоминает Джека. Что же, вовремя. - Ты сам сказал, что мы только вдвоем, что изменилось? Ты стал приплетать смертных? - она медленно идет, оказываясь в комнате. Её платье едва подергивается на теле. Богиня встает в проеме и смотрит на него. Он не спокоен, вот-вот, он начнет на нее орать, вот-вот, выставит за дверь, а может быть и не только это. Она смотрит на него, хочет сделать шаг вперед, обнять его, и прижать к себе, чтобы все обиды обошли их стороной, но Афродита уже знает, что получит в ответ. - Я не уйду. - твердит богиня, и смотрит себе под ноги, а потом снимает маску, и откладывает ее в сторону. - Не хочу. Поэтому не уйду. - твердо, спокойно и размеренно. Да хоть бери и лично выноси, не уйдет. Будет стоять словно вкопанная. В ней тоже есть то упорство, и она будет стоять на своем, пока не получит желаемое. - Ты знаешь, я не дам тебе просто так уйти. - она делает еще пару шагов, оказывается в комнате, идет медленно по кругу и встает рядом с окном, смотря в него, а потом на шторину, и потом только переводит взгляд на бога мести. - Что хочешь, делай, но так как захочешь ты, сегодня уж точно не будет. - хмыкнув, богиня проходит немного в сторону бога. Она слишком сильно рискует потревожить его мнимое спокойствие, и разъярить еще больше. Но подходит, снова и снова, пока не останавливается совсем близко. Она теперь шепчет, словно не может говорить громче. - У тебя не выйдет, просто так взять, и отказаться от всего. Я не позволю. - почему бы ей не смириться? Почему бы не дать ему навсегда забыть? Нет, пусть мучается, пусть злится, пусть ненавидит, но помнит, помнит все что было, как им было. Она не даст ему так быстро забыть обо всем. Он не должен. Думает он бог мести, думает потому что темный, боли не ощутит? Ощутит. Ещё как ощутит. Она нужна ему, и это чувствовалось, тогда бы он не хотел так быстро все забыть. Не пытался бы выкинуть ее из головы, и не просил бы уйти. Ему было бы все равно. Но он ненавидит ее, и при этом внутри, кажется, есть остатки чувств, их еще можно было снова разогреть, но только как, Афродита пока что еще не поняла. Она выдохнула, посмотрела на него, и в последний раз, улыбнулась, язвительно, так по хамски. - Не так просто. Не так легко. Я не позволю... - крик души. Она сейчас, под давлением злобы, желает причинить ему боль. Знает, возможно, у нее не получится, но надо же пробовать. Нужно стараться, нужно сделать так, чтобы она своего добилась.

0

15

- Я ушел вовремя, увидев все, что хотел. - бог зла надменно вздернул подбородок, наблюдая за вплывающей в кухню Афродитой. В его взгляде даже не было интереса, только острое презрение и холодное безразличие, так щедро раздаренные всем богам, попадавшимся на его пути. Всем, кроме нее. Этот взгляд еще не касался прекрасной богини и очутившись на ней впервые, обыскивая скользкими лапами на предмет подвоха. <С теми, кого любишь>? Волчий оскал заиграл ядовитой усмешкой, стоило ему услышать подобное в своей адрес.
Кто поймет женщин, если тысячелетние боги не способны разобраться, какие тараканы водят хоровод в их головушках. Тут случай был совсем запущенный - тараканы были древние и выпившие. Кощей щурится недовольно, переводя плавный взгляд с Афро на окно. Что говорила эта женщина! Не уйдет!
- Твои решения меняются слишком быстро, чтобы быть надежными. - процедил Кощей, разглядывая безумно интересный пейзаж за окном. При всем желании опять причины ее появления в своем доме, вариантов находилось слишком много, чтобы сузить список хотя бы до похожих двух и действовать соответственно. В данном же случае все решалось куда проще, а Афро напоминала надоедливого комара или занозу в заднице. Она верит, что он ее быстро забудет и решила регулярно о себе напоминать? Ну нет, с богом мести играть никто не посмеет, тем более богиня другого пантеона. - Что за бред ты несешь! - ей бы не подходить к нему, но богиня уже взяла курс. - Пол часа назад ты утверждала, как все забыла. Так старательно врала, что мне даже поверить захотелось! - голос начинает покрываться гневом, терять свою ровность. - Или ты думала, я потащусь за тобой дальше? - Да он лучше убьет себя! Срывается, а она переходит черту, приближаясь на небезопасное расстояние. Хотя, сейчас безопасно было разве что вне острова и то относительно.
Не больно, он уже не чувствует ни любви, ни боли, только чистый яд бурлит в венах, заново зажигаясь от улыбки, как от искры. - Не позволишь???? - взревел бог зла, стоило ей подобраться поближе. Он впился пальцами ей в плечи и с силой дернул на себя, немного приподнимая над полом. - ты либо сама не знаешь, чего хочешь, либо слишком хорошо знаешь. - И пытаешься окрутить бога зла, думаешь заставить его чувствовать боль и сожаление. Как бы не случилось наоборот. Слова, как пламя обжигают ее, почти выкрикнутые прямо в лицо.
Еще больнее сдавив плечи богини, развернул и толкнул к высокому шкафу, примораживая. Поиграть она с ним захотела! Думает, придет, надует губки и ей все простят! За этим к Джеку. (А это Спартаааа!). Способность Чернобога, так часто делавшая приятно Афродите, теперь обернулась простив нее, цеплялась когтями в ее тело, пронизывала его легкой покалывающей болью, пока ты не начала нарастать в животе и груди, мешая дышать.
- Киса, - нежно залепетал Кощей, раздаваясь всеми нотами ехидства, - без воздуха ты будешь такой же смелой. - он смеется над ней, веселится, видя мучения той, которой говорил о чувствах еще пару часов назад. - Что такое? - кажется, она хотела сказать ему крайней важные слова. - Думаешь, я мерзкая скотина? Тоже верно! - Наконец ей дошло! Давно пора было осознать всемирно известный факт.
Боль проходит, отпускает тело Афродиты, но она все еще прикована и не может пошевелиться. Кощею же куда уютней, даже свой скотч успел почти допить, приближаясь к жертве своего обаяния. - Или ты любви хотела? - опять насмешливый тон. С улыбкой злобного психопата, макает палец в оставшийся скотч и проводит по губам блондинки, заглядывая ей в глаза. Оглядев свое творение, взял ее за подбородок и резко поцеловал, мстительно так и до боги, при чем буквально. Внутри что-то тихо звякнуло и рассыпалось на осколки, отталкивая Кощея от блондинки. Способность давно отпустила ее, освободив.
- Еще раз говорю: убирайся. - он тяжело дышал, закипая. Волк разошелся еще сильнее от привкуса ее губ, такого знакомого и сладкого, раздирая желанием убить ее и снова ощутить этот привкус. Ненавидел за это еще сильнее.

0

16

Афродита стояла рядом с ним, и понимала, ей не жить, если она сейчас же не одумается. Но, увы, она уже не станет прежней, не станет потому, что изменилась с помощью него, стала другой, и это видно, это заметно. Она смотрит на него, и утопает в ненависти, сверкающей в его глазах. Он ненавидит ее, но она его любит, и с этой любовью, ничего сделать больше не сможет. Даже если захочет, даже если попытается забыть, если попробует, то сделает себе еще больнее, и умрет. Умрет навечно. Как он этого не понимает? Как не понимает того, что она хочет, хотя бы раз увидеть, что нужна ему, не просто на пару минут, показать свою ревность, показать, что она его навечно, а действительно, в минуту, когда она готова передумать быть рядом с ним, остановить, взять за руку, прижать к себе ближе, и крепче сжать в объятиях, сказав при этом те слова, которые для бога мести слишком тяжелы. А для нее? Она может говорить их каждый раз, но казалось, что говорит в пустоту. И все это, довело их до размолвки, довело до скандала, и вот сейчас, они продолжают эту симфонию, из ненависти, из злобы, и желания убить. Он смотрит на нее так холодно, так безжизненно. Куда, куда делся тот, кого она любит, того мерзавца, куда он засунул его? страстного, из которого рвется огонь желания, и любви, но он тщетно это скрывает, сейчас же, все покрылось льдом. Очень жаль, а ведь она и вправду не отпустит его, не сможет отдать кому-то, он только ее, и знает это, знает, и всегда будет знать. Не отдаст, не устанет повторять это, пусть даже ему это не нравится, пусть он будет делать ей больно, хоть сотни и тысячи раз, она готова терпеть, может быть именно это даст ему надежду верить в нее, и хоть раз постараться бороться за столь искреннее чувство в ней. Богиня выдохнула, она готова отступить, но кажется бог, задетый всеми ее словами, срывается с места и хватает ее за плечи, сжимая их, словно к ним привязали оковы, и теперь, стало еще больнее. Не только морально больно, но и физически. Он снова причиняет ей ее, и твердит что-то о надежности. - Надежность!? Это кто мне говорит? Самый надежный мужчина во всем мире!? Чушь! - рвет тишину, да, именно разрывает на части и словно выбрасывает в окно, забывая сразу же. Ей больно, еще больнее осознавать, что она ему ничего не может сделать, не может ответить, только словами. Её силы не настолько велики, чтобы отвечать мужчине, так же как и он ей. Афродита выдыхает, сжимает зубы, она не может отстраниться, потому что он не дает ей этого сделать, еще сильнее прижимая к себе, и немного отстраняя от пола. - Ты не старался даже! Ты просто поверил! Тебе всегда было проще признать, чем хотя бы раз, пойти против своей чертовой гордости! - кричит на него, отвечает такой же злобой, как и он, но при этом спокойно, не истерия, отчетливо произнося каждое слово. Да, а что, разве не так? Он ушел, хотя мог попытаться снова, ведь она девушка, а они были одни. Никто не видел бы этого, никто не стал бы, потом упрекать его, но даже ради тех чувств, которые были, возможно, в нем, он не мог. Считает это унизительным, что же. Вечно, Афродита не станет делать первого шага, она не будет подчиняться, не будет возвращать его, сегодня, сейчас, ей просто хочется поставить все на свои места и решить наконец-то, будут ли они вместе еще, будут или стоит забыть о том, что было, и начинать новую жизнь уже без бога мести? Вопросы в голове, снова затмевают разум, думать не хочется, ничего не хочется. Афродита даже не старается вырваться, она просто не властна теперь над своим телом. Она полностью в ярости бога мести и будет там, пока он не отпустит ее снова и не даст волю. Но, кажется, на этом ничего не кончится. Чернобог решил сыграть в еще одну игру, в которой Афродита будет ее большей жертвой. Он быстро разворачивает ее и толкает к шкафу. Единственное, что богине удается сделать это развернуться к нему лицом, и в тот же миг, холод окутал все ее тело. Сначала это был просто холод, но спустя некоторое время, Афродита стала ощущать жгучую боль. Она становилась все сильнее, и разъедала ее изнутри, сковывая легкие, и не давая воздуху проникать в легкие. Афро почти перестала дышать, но на ее лице была такая выдержка, пусть и глаза выражали намного больше. В той голубизне, которая еще недавно только была спокойна, словно тихая гавань, стали отражаться самые страшные муки. Она пыталась терпеть, но боль еще сильнее сковывала ее тело, и стоило ей лишь подумать о том, что это еще не все, как поняла, действительно не все. Будь его воля, тело богини уже лежало бы на полу. Но она держалась. Блондинка не издала ни слова, просто быстро посмотрела на Чернобога, стараясь сохранить спокойствие, стараясь через боль хватать воздух ртом. Он что-то ей говорит, но уши закладывает и когда Чернобог отпускает ее, боль уходит, тело до сих пор ощущает не приятное покалывание внутри. Глубокий шумный вздох, и глаза обращены на него. Он подходит, обжигает ее губы алкоголем, и припечатывает это все своим поцелуем, который дарует ей новый прилив боли. Сколько можно с ней так себя вести? Сколько можно быть подлецом, причиняющим боль постоянно, желающим испытать ее выдержку. Пытаясь испытать Афродиту. Насколько смелой она будет, насколько она достойна его любви. К черту. Её все это достало и поэтому девушка старается отстраниться, когда поцелуй еще не окончен. Но вот, он отходит, отпускает ее, и Афродита ощущает, как тело становится ватным. Она не должна упасть, не должна показывать то, насколько он вымотал ее, и как больно ей теперь. Она тяжело дышит, смотрит на то, как он отходит, не так далеко, останавливается, и теперь, между ними пара шагов. Афродита слушает его приказной тон, полный ненависти к ней, и желания прикончить. Что же, для того чтобы она ушли, ему наверно придется таки отправить ее в Нави, за наглость, за стойкость, за любовь к нему. Афродита делает эти два шага, преодолевая расстояние между ними, и, не медля, со всего размаху бьет по правой щеке бога мести, оставляя на нем горящий, красный след, и легкие царапины от ногтей. А он думал, эта кошечка просто так ударит? Ласково пройдется по его щеке, не оставив следа? Зря. Она сжимает зубы, смотрит на него. - Раз так... - ее голос хрипит. Она до сих пор не отошла от того, что так сильно сжимало ей легкие. Но держится, смотря прямо в его лицо, еще и стараясь ловить его взгляд. Сейчас, должны поставить точку, или продолжить. Что выбрать? Куда пойти. - Я сделаю точно так же как и ты... - осматривает его, берет рукой своей за подбородок, и плотно сжимает его своими тонкими пальчиками, смотря прямо в глаза, проводя большим пальцем по его губе, ногтем врезаясь в нее, и доставляя не приятное ощущение, а потом отталкивает, но сама стоит на месте, даже не двигается. - Скажи что все кончено. Сейчас. Когда мы одни. Ни музыки, ни людей, одни... Скажи, что все прошло... И я уйду. И ты больше никогда не увидишь меня. Даю тебе слово. - ей тяжело даются эти слова. Не так легко как ему. Она не хочет слышать правды, она не хочет слышать того, как он прогонит ее снова. Но ей придется принять это. Сейчас, когда сжимая зубы, Афродита ждет, она мысленно готовится к тому, чтобы сделать этот шаг. Развернуться и уйти в никуда. Покинуть это место и больше никогда не встречаться с ним. А ведь она дала слово. Слово богини любви, всегда было законом для нее самой. И если она клялась, значит исполнит. Глаза смотрят в его, неотрывно, стараясь поймать что-то последнее, что-то родное. Но бесполезно. Писатель медленно возносит перо, и, окунув его в чернила, продвигает к бумаге, чтобы поставить жирную точку, в своем великолепном романе...

0

17

Зачем он это сделал. Поцелуй, обязанный ранить Афродиту заставил все внутри Кощея перевернуться и упасть вниз живота. Внутри все горело уже не только ненавистью, туда примешивалось новое, совершенно иное чувство. Ему казалось, что эта злая шутка с поцелуем заденет лишь ее, ведь он бог зла, бог всего темного и проклятого, куда ему до таких мелочей! Ан-нет, неподвластные даже богам силы всегда одержат верх, если их затронуть, если пытаться оттолкнуть, они лишь кажутся прекрасными, когда на самом деле жестоки и коварны, проникающие даже в темных богов, увлекая в свой омут безвозвратно. Теперь самому не хватало воздуха. Вселенная словно наказывала его Афродитой, проклинала за все содеянное богом мести, возвращая ему сторицей. Как же быстро Кощей согласился на это проклятье, принял, желал его и вот сейчас, в момент, где можно было избавиться от сжимающего душу ужаса, он медлил. Сомнения? Нет, скорее попытка понять, зачем ему это все. Он не любил, он терзал ее. Едва ли можно назвать любовью в классическом (если такое вообще существует) понимании то, что творил Кощей, но, как показывает опыт, любовь бывает совершенно разной и не предсказуемой, ровно так же, как и непредсказуемость некоторых событий, на столько невероятных, на сколько может быть сама жизнь. Впрочем, Чернобог никогда не собирался себя меня, а Афродита не была против его выходок. Да, ей не нравилось иногда, но видимо, в какой-то момент он таки перегнул палку.
Кого-то другого волк не выпустил бы с цепких лап, но с ней даже гнев становился другим. Сладкий привкус обжигал губы, проникая куда-то глубоко внутрь, невероятным образом заглушая и его гнев, и озлобленность, и даже надменность. Чувство, попавшее к нему от богини запустило странный механизм,  разрывая внутри разные эмоции одна за другой, пока яркая вспышка пощечины не пронзила все красной нитью, красуясь своими спутницами на щеке кощея. – Стерва. – прохрипел Кощей едва слышно, по инерции отворачиваясь от нее. Звенящий визг соприкосновения ладони с кожей разлетелся по кухне и погряз в липкой тишине, сковавшей весь дом. Трясина, из которой нет выхода, обволакивала богов.
То, что он позволял Афродите даже сейчас, не входило ни в какие рамки. Будь на ее месте другая, так уже давно вызвала бы на себя божественный гнев во всей красе, но блондинка все еще стояла на своих двух. Слегка покачиваясь под отпечатком способностей Кощея, но стояла. Сначала ревность, потом этот выпад дома, они были яркой полосой с острым концом – стрелой, указывающей на то, что так терзало темную душу Кощея, сжигало его изнутри раз за разом и почти дотла сегодня. Вся его сущность желала ненавидеть ее, ощущая медленную отраву, убийцу, затаивавшегося на груди, проникшее в душу зла чувство. Чувство, вполне нормальное для любого живого существа и Чернобог не был исключением. Способный так яростно ненавидеть, бог мести не мог быть на столько ограниченным, чтобы знать лишь одну грань эмоциональной вспыльчивости. Он умел любить, мог, просто не хотел, не видел выгоды в этом никогда, как и сейчас. Инстинкты кричали бежать, требовали уничтожить объект, вызвавший такие чувства, но механизм уже был запущен и очень давно.
Отталкивает резко ее руку, резко перехватывая голубой взгляд. Одни. Смешное слово. Кощей всегда был один, одинок на веки вечные. Губы дернулись едкой усмешкой, медленно и с наслаждением проговаривая слова, пока внутри нарастает протест. – Все конечно. Довольна!? Теперь ты уберешься, надеюсь! – Снова терзает ее, мучит, заставляет страдать, а где-то внутри голос орет  матом на своего хозяина, требуя немедленно заткнуться. Уйдет или нет? Чернобог испытывающие смотрит на блондинку, пока в его голове возникают сотни вопросов, множество вариантов ответов и лишь один выделялся на фоне прочего. Правда хочешь, чтобы она ушла? Голос внутри стал вдруг таким тихим, но сильным, заполнявшим собой все тело, звуча в нем, словно мелодия в инструменте. Пора бы решать, хочет он ее или нет, но, как обычно бывает, ответ, пришедший первый становится финальным.
Перед лицом взмыла в воздух копна светлых волос, преследуя Афродиту до дверей. Еще немного, и богиня переступит порог, растворяясь в темноте ночи, унося с собой все их воспоминания, весь свой свет, так согревающий его, дарящий незабываемые ощущения. Ведет плечом, делая вдох. В голове настала тишина. Вдруг, внезапно, все мысли растворились, стоило ей развернуться, одни нервы, натянутые как струна, звенели в тишине. Внутри все сжалось и, наверное, сейчас был тот редкий случай, когда Кощей добился желаемого, ощутив при этом щемящее разочарование. Ему не стало лучше или легче от ее ухода. Да и хотел ли он? Скорее прогонял ее из-за гордости, из вредности. Новый порыв обрушился внезапно, без штормового предупреждения, и затопил бог мести, накрывая с головой понимание, на сколько смешно он сейчас поступал. Причиняя ей вред собственными руками, мучил и себя. Он был жесток к другим, но куда более беспощадным он был к себе самому. Чернобог разворачивается в сторону, где Афро уже почти у двери, догоняет ее, ловит за локоть и поворачивает к себе лицом.
- Сбежать решила? – Не глаза, а голубые льдинки, в них застыла тоска и боль. Сомнения Кощея о ее намерениях таяли от одного взгляда в этот лед. – Не собиралась уходить же. Было весь убедительно. – язвит, извивается, как змея, но это не метод. Она металась в своем чувстве, пыталась что-то сделать и перебирала любые методы, даже самые не логические. Это не была хитрость, а женщина, которая любит. Почему раньше эта простая мысль не приходила к нему? Слишком уже привык бог мести видеть подвох везде, подлость и ненависть. Ему было проще поверить в ее желание забыть о нем и оставить в прошлом. По крайней мере было логично. Смешно. Холодный расчет и структурированное мышление не способны охватить и понять поведение существа под действие чувства.
Да, он все еще хотел ее обратно. Хотел беззаветно, сильно, жадно и страстно, лишь ее. Снова держал богиню за локоть, заглядывая в синие глаза, почти полностью растворяясь в них. Она сотни раз прощала его, терпела жестокость, злость, все равно любила. Как? Никогда не спрашивал и не спросит. И не даст ей уйти.
Чернобог сдался, потянув за руку и обнимая. Так просто. Обнял и прижал к себе. Золотистые пряди тут же коснулись лица, спину и талию богини он придерживал, едва касаясь носом ее ушка и ощущая тепло, исходящее от Афродиты. Он прижался к ней щекой, поглаживая, словно успокаивая. – Никуда ты не пойдешь. – в подтверждение своих слов только крепче обнял ее. Не дожидаясь ответа, немного нагнулся и поднял богиню на руки, проходя метра три до дивана, совершая там мягкую посадку вместе со своей прекрасной ношей. Особенности своей способности он знал: ноги подкашиваются, стоять не удобно, ходить трудно... Диван был весь подходящим. Трудный был день. Однозначно.

+1

18

Секунды тишины, они так пугают, медленно убивают, даже не задумываясь о том, как ты сильно дорожишь собственной жизнью. И вот сейчас, когда Афродите так и хотелось что-то сказать, лишь бы прервать эту тишину, она спокойно ждала, ждала того момента, когда он скажет ей все, о чем думает. Конечно, он скажет, что все кончено, конечно, скажет, чтобы она убиралась, ведь на то он уже намекал пару минут назад. А она сделает так, как сказала. Уйдет, и больше никогда не попадется на его глаза, и на этом будет закончено, и на этом, их отношения навсегда перестанут существовать, только в мыслях, в воспоминаниях дочери. Не хотелось все вот так оставлять. Афродита совсем не хотела разворачиваться, и делать этот последний шаг, который прекратит все. Но видимо ей придется, ведь только что, Чернобог выдал слова, которые перечеркнули все. Да, он сказал, что все кончено. Прекрасно, теперь, нужно будет не свалиться, и уйти, демонстративно, не смея опускаться, не смея показывать слабостей. В душе, что-то кольнуло, и Афродита выдохнула. Её глаза переполнены грустью, и желанием врезать ему снова, как следует, на прощанье, чтобы не думал так просто забывать о том, кем была для него эта блондинка. Глаза опускаются вниз, а потом на Чернробога. Она уже ничего не говорит, только находит в себе силы развернуться и направиться в сторону выхода, в сторону двери. Эти шаги, шаги в бесконечность, они не прекращаются. Расстояние слишком большое, от кухни, через гостиную, до двери. Да и она не торопится, потому что ногам еще больно, и внутри себя чувствует не очень. Выдохнув, и поправив волосы, девушка прикрывает глаза. Она не хочет думать о том, что сейчас было, что сейчас произошло, словно она во сне, она не понимает, почему он не может сделать хоть раз против собственной воли, почему не хочет попытаться ее остановить, ведь они хотят быть друг с другом, не важно, чего это им будет стоить. Новыми ли ссорами, новыми скандалами, не так важно, главное, чтобы сейчас они были вместе и этот вечер наконец-то закончился. Как же богиня устала. Мотаться устала, по этой Австралии, в поисках его дома, в поисках мужчины. Да неужели век действительно изменил этих рыцарей, и теперь принцессам нужно бегать за ними, гоняться, словно за тенью, получая в ответ лишь отрицание и нежелание быть рядом. Ответ такой: Ты не нравишься мне, не нужна. И все, а потом, они еще интересуются, сильно ли девушкам больно, или они потерпят? Что за бред. Неужели не осталось нормальных мужчин. Афродита выдыхает от этой мысли, а ведь и вправду. Сейчас они все, словно боги мести, боги зла, не приучены к романтике, им она нафиг не нужна, и что? А девушка, как и Афро, должна бегать за одним, тем, кого любит и добиваться того, нет, просить, умолять, чтобы он еще разочек постарался остановить ее, схватил в свои объятия, и прижал, крепко сказав, что больше никуда не отпустит. Вот что было важно, и это намного важнее какой-либо там репутации. Да и кто бы услышал? Ну, если только он сам, и покарал себя за это. Может быть потому, не собирался встревать в ее такой незамедлительный уход?
Мне больно осознавать, что ты смог произнести эти слова. Мне больно что, постаравшись всего немного, ты уже сдался. Не таким тебя я представляла, и не такого люблю. Люблю пусть и строгого, но понимающего, любящего бога мести, да, мести. Я никогда не скажу тебе, как сильно люблю, как готова сделать все, чтобы только быть рядом. Но ты этого не хочешь, а значит, и не зачем быть вместе. Подчиняясь твоим словам, ухожу. Больше никогда не потревожу тебя, прости. Прости за то, что позволила себе подумать о том, что ты ее можешь поменять свое решение, пыталась поверить и верила в то, что ты не захочешь отпускать.
Рука медленно тянется к ручке двери. Афродита уже было хотела выйти и дернуть на себя дверь, чтобы раствориться в темноте, которая покрыла Австралию. Но не тут-то было. Чернобог показался слишком внезапно. Он поймал ее за локоть, и потянул к себе. Что это значит? Он еще не закончил издевку? Видимо да, видимо ему еще хочется посмеяться над ней, пусть и в последний раз, доставить себе наслаждение. Он поворачивает ее, и Афродита смотрит на него, непонимающе, и при этом так спокойно, пытаясь сохранить в себе спокойствие и ничего лишнего не сказать. Сбежать? Что значит сбежать? Это он сбегает от чувств, он бежит так быстро, что Афродита не может его поймать, не может никак за ним поспеть. Что он хочет этим сказать? Убедительно, было что? Что она не хотела уходить? Да, это она говорила совершенно от чистого сердца, но ведь он просил ее уйти, и ей придется уйти, теперь. Что же он держит ее? Почему не дает закрыть за собой дверь. Афродита уже ничего не понимала, она не могла никак сделать правильное решение, не могла найти ответ на эти слова, на эти действия. А потом... Потом он обнял ее, прижал к себе, и не дал даже двинуться. Так крепко сжал, что Афро показалось, ей не хватит воздуха снова. Но ей хватило, ведь всего на пару минут, она не могла дышать, а потом этот момент прошел, и она снова запустила в себя кислород. Что же, это приятно, ничего не скажешь. Объятия, тем более его, когда так тепло, и девушка даже закрывает глаза, ощущая поглаживание Чернобога по ее коже. Он касается ее щекой, и говорит, что она не уйдет, никуда не уйдет. Зачем он играет с ней, зачем он так говорит? Афродита вздыхает, и не замечает даже как оказывается на руках у Чернобога. Беспомощная, и обессилившая. После этой битвы, зримой, и не зримой, Афродита порядком истощена. Она смотрит на бога, который усаживает ее на диван. Смотрит, внимательно. - И что это значит? - тихо, словно вкрадчиво, говорит ему. Смотрит в глаза, не понимает, что ему надо. - Ты сказал мне уйти. Я решила уйти. Ты ведь этого хотел. Ты не хотел видеть больше меня, хотел забыть, я дам тебе шанс, что же ты не отпускаешь меня? Что же не даешь уйти? М? - она немного морщит лоб, а потом сводит брови, и лицо ее совсем не понимающее, уставшее направлено в его сторону. - Дай мне воды. - просит Афродита и садится так, чтобы ноги были скинуты с дивана, а само тело было на самом краю. Ей не хотелось садиться вглубь дивана, вдруг сейчас придется встать, и снова уйти, но теперь уже навсегда и точно. Вдруг он быстро изменит свое решение снова, или вдруг, что-то еще помешает им успокоиться, и провести этот вечер вместе, в тишине.

0

19

Если ты бог зла, то словосочетание «перегнуть палку» принимает совершенно иной оборот. На сколько он хотел ее вернуть, на столько гордость противилась, не дала ему остаться тогда в клубе, не дала все сделать правильно, когда она пришла к нему. Он поступал проще, как привык, и в этом было облегчение первое время, пока Афро не собралась уходить. Не вернется. Кощей точно знал: или остановит сейчас, или не увидит больше возле себя. Какая работала происходила в душе темного бога в тот момент, известно лишь ему одному и вряд ли впишется в понимание кого-то еще, да и надо ли оно остальным. Но, обретя уверенность в своем решении, Кощей остановил ее и теперь усаживал на диван.
Улыбается слегка ее словам. – Я не этого хотел, ты знаешь. - в голосе уверенность и спокойствие, смотрит на ей в глаза. – С каких это пор ты делаешь то, что хочу я? – подчеркивая «ты» и «я» интонацией, уголки губ дергаются, пытаясь усмехнуться собственному риторическому вопросу. Она устала, вымоталась, от части благодаря его способности, которую он так опрометчиво применил. Наверное, впервые за все время с ней, заставил богиню хоть немного, но прочувствовать холод, всегда живущий в нем.
Еще и уселась на сам край! Чернобог удивленно посмотрел на эту позу, но ничего не сказав, отправился на кухню за водой. Холодно не нашлось, так что он просто обнял стакан рукой и тот мгновенно запотел, охлаждая жидкость. Цены ему нет в хозяйстве! Вернувшись в комнату, застал ее все в той же смешной позе. Куда ты собралась бежать, Афродита? Едва касается кончиками пальцев ее руки, вкладывает туда стакан с водой.
- Покушать и поспать. – возвращаясь диван,  рядом с богиней, пояснил Кощей. – Слабость из-за способности пройдет и... – он замолк. Вот просто замолчал, потому что получалось не так. Волк подвинулся ближе, сосредотачиваясь и хмурясь, собираясь сделать что-то из ряда вон выходящее. – Послушай, - придвинувшись к ней поближе, сел почти сзади, обнимая за живот и немного «подтягивая» назад так, чтобы она упиралась в него спиной, - не надо было применять к тебе способность, но... – извинение из себя он не выдавит, но и признать это уже было большим шагом для него. Обнимает, чувствует какая она маленькая и хрупкая, вся в его руках. Снова поддается, прощает. Пора бы и Кощею сделать шаг на встречу раз в пол века, пересилить себя ради нее. – ты сводишь меня с ума. Во всех смыслах этого слова. – даже в самом плохом, как она могла уже заметить, – Отпустить тебя не могу. Эгоизм это или что другое – называй как хочешь. – руки сжались вокруг ее талии, волосы богини щекотали лицо. Такое поведение было не характерно упрямому богу и долго держать волка в узде никто не сможет, однако, то чувство, что жило внутри, оживало рядом с Афродитой, оно толкало темного бога на всплески самых непредвиденных эмоций, иногда не продуманных.

0

20

Кажется у Афродиты, скоро начнет кружиться голова от всего, что происходит в ее жизни. Так много разных вещей, так много разных событий, и жизнь стала совсем другой. Афродита и не думала, что может все так измениться, с появлением в ней всего лишь одного звена - настоящей любви. Привязанности, чувств. Богиня с ума сходила только от одного его появления в ее жизни, она уже не могла не видеть его, хотя бы раз в месяц, или раз в два года. Неважно как много или мало времени проходило. Сейчас, когда она говорила что уйдет, и никогда не вернется, никогда больше не покажется ему на глаза, стало плохо, даже от одной мысли о том, что теперь она будет переживать то однообразие снова, которое было ранее у нее. Нет, богиня не жаловалась на жизнь, до этого момента, до его появления. Да, возможно это слишком сильно сказано, слишком глупо со стороны богини любви, но она может хоть раз в жизни, позволить себе быть немного романтичнее, немного влюбленной, и привязанной к кому-то. Чернобог, стал именно таким человеком, нет, богом в ее жизни, он изменил ход событий, он поменял все. Она не могла долго на него злиться, не могла предпринять ничего, чтобы изменить его, да и не хотела, ведь только настоящим он нравился ей. Такой эгоистичный, строгий, жестокий, да, только такой, имеющий возможность причинить ей настоящую боль, о которой она не знала до этого. Боль любви. Афродита словно сама, заново переживает все, словно сейчас, только сейчас ей выпал идеальный шанс, чтобы познать или испытать собственные способности на себе и еще раз убедиться в том, что любовь, это чувство, которое не любит слабых, которое не любит тех, кто боится его, наоборот, тогда жалит еще сильнее, и убивает еще медленнее. Афродиту она убивала медленно ради исключения, ради того, чтобы посмотреть, как она будет мучиться в этих мучениях, как будет жить, ведь она дарит такое испытание многим людям, которые возможно не справятся с теми испытаниями, которые им предписаны. Только сейчас, она понимала, насколько не знала собственной силы. Она намного разрушительнее, чем могла бы предполагать богиня. Выдохнув, и проследив за тем, как Чернобог скрывается на кухне, смотрит туда, смотрит так, словно потеряет его, но этот взгляд, он не должен был видеть никогда. Снова вздыхает, и проводит по глазам, а потом и по волосам, желая снять с себя усталость, более или менее помочь себе избавиться от дурных мыслей. Вдох, выдох. Словно тиканье часов, бьется сердце. Уже успокоилось, уже выровняло ритм, и это радовало Афродиту. Она посмотрела вперед, и потом только, уже когда Кощей принес воды, которую она просила, взяла стакан и ощутила прохладу, исходящую от него. Все это проделки способности Чернобога, да, и она это знала, но в какой-то момент, это даже заставило богиню улыбнуться. Хотя улыбка была достаточно короткой, у Афродиты все равно, немного, но исправилось настроение. Она теперь смотрела на все уже не так враждебно, как пару минут назад. Нужно было признать, что долго злиться на него она не может, и никогда не будет. Сердце, душа и тело не позволят хранить в себе злобу на бога мести... Или это все его рук дело? И вот, он делает невозможное. Оказывается рядом, обнимает и тянет к себе, говоря такие слова, которые Афродита ни разу не слышала из его губ. Богиня любви, явно в шоке, и пока делает легкий глоток прохладной жидкости, слушает внимательно, иногда посматривая косо на Чернобога. Он не извинялся, но это было похоже на извинение за то, что причинил ей так много боли, что посмел сделать больно, тогда, когда вроде хотел и в то же время, понимал, что это уже слишком, что палка давно согнулась, и даже завязалась в несколько узлов сразу. Однако даже это не заставило Афро сломать в себе храбрость, стойкость, когда она рядом с ним, даже тогда, когда она была на краю, когда внутри дышать уже было нечем, она все равно держалась, как могла. Вздохнув, и закрыв глаза, богиня упивалась этими словами, она не могла никак поверить, что все это правда, и сейчас, она слышит это от него, от бога мести. Она сводит его с ума, она нужна ему, он не отпустит ее. Самые важные слова, которые могли, были бы быть. Богиня полностью готова уже расслабиться, и даже за дремать в его руках, лишь бы он не отпускал, лишь бы не морозил своими способностями, но, даже не смотря на это, рядом с ним не хватало воздуха. Она задыхалась в тех чувствах, которые так сильно ее тревожили. И как она вообще могла подумать, что сможет не видеть его, что может отказаться от него. Это же глупо. Это же настоящая тупость. Она ничего не стала говорить, потому что не нужно слов. Не нужно было лишних слов, которые бы прервали эту тишину, эту идиллию. Тем не менее, все вырвалось само собой. - Свожу тебя с ума? - улыбнулась, таинственно, радостно. - Приятно слышать от тебя такие слова. - снова улыбка, и Афродита поворачивается немного к Кощею, и целует его в щеку. За слова, за то, что он как мог, но все же извинился. Да, можно это считать за извинение. Но всему приятному, как всегда приходит конец. И сейчас, он пришел. В дом кто-то вошел, и вместе с новым воздухом, так быстро залетевшем в помещение, прорвался знакомый парфюм. Это были духи той рыжеволосой женщины, которая пришла с Чернобогом на маскарад, с примесью мужского парфюма, кажется Джека. Глаза богини тут же распахнулись, и она посмотрела в ту сторону. Не то, чтобы ее это сильно за волновало, но она никогда не любила и любить не будет, когда ей мешают. Хотя, Джек мог бы быть немного вежливее и пригласить эту рыжую даму к себе, но нет. Ей приспичило вести его сюда, и вообще, с чего вдруг, в дом Чернобога? Она что, совсем не думает о собственной жизни? Или уже так давно живет здесь с ним, что привыкла приходить, как к себе домой? Вопросы оставались открытыми, и Афродита посмотрела на Кощея. Что он будет делать? Что они все будут делать, когда одни вломились в такой спокойный момент, о котором Афродита уже давно мечтала. Ну, нет, даже сама богиня не даст всему этому просто так закончится. Богиня приподнимается, и смотрит на людей. Джек замечает Афродиту, и глаза его округляются. Кажется, его мысли о том, что Афро только его, что принадлежит только ему, были разбиты в пух и прах. Душа язвительно захихикала. Афродита впервые чувствует удовлетворение от собственных действий. - Лилиан... - вот он, удивленный голос, даже не вопрос, просто уточнение какое-то. Афродита смотрит на него и спокойно говорит. - Да? - ее голос спокоен, даже соблазнителен. - Я искал тебя, куда ты пропала, думал... А ты с ним? - его глаза становятся злее. Кажется сейчас, мужчина, словно бомба взорвется, прямо на глазах зрителей. Рыжая женщина тоже не довольна, но она, кажется, скрывает собственное недовольство. Прекрасно он ее натренировал. Что сказать. Однако Афродита почему-то была уверена, что эта рыжая уже потихоньку влюблялась в этого мимолетного гостя в ее жизни. - Мне нужно было уйти. - Афродита говорит все так же спокойно. - Это все что ты скажешь мне!? Ты из-за этого ушла, даже не сказав?! Да кто он тебе? - мужчина требовал ответа. Только голова вот у Афродиты болела слишком сильно. - Боже, Джек... Не нужно. - проводит по глазам, и прикрывает их немного.

Отредактировано Aphrodite (06.10.13 20:13)

+1

21

Кощей сделал вид, что не слышал ее вопроса. Еще бы мертвым прикинулся, но это не так чтобы сильно сработала, если ты бог и она в курсе. Настроение понемногу становилось лучше, а с ним возвращаться веселый огонек, подкидывая тут же тысячу и одну идею для шалости на сейчас, на вечер, на завтра и еще на день через сотню лет. В нем была это любовь к подшучиванию, пусть и злобному с черным юмором, но пока никто не жаловался. Может потому, что некоторые не выживали, а остальные понимали его юмор, но так или иначе, сейчас Кощею хотелось сделать вечер куда веселее, чем он был до этого. Злиться и бесчинствовать ему нравилось, но уставшая и измотанная Афро на руках совершенно не походила на ту богиню, какой ее хотелось видеть.
И все таки, двигаться не хотелось. Он уловил ту нотку тишины и спокойствия, чувствовал тепло богини, ее свет и любовь, так нежно греющих его холодную темную душу. Ощущение странное все еще, но за столько лет Кощей привык поддаваться ему и получать удовольствие от того света и силы, что исходили от богини. Было так спокойно, что даже не верилось, казалось вот-вот что-то случиться и это мгновение лопнет, словно мыльный пузырь от неловкого прикосновения. События, случившиеся дальше никак не удивили Чернобога, но нарушили его вновь обретенный покой, помешали их вечеру, разозлили бога мести заново. Ну как так можно! В это раз без крови не обойдется.
- Еще раз назовешь ее Лилиан  и я тебе язык вырву. Буквально. – раздался рычащий голос, совсем не похожий на тот, что бы в клубе. Сейчас бог разговаривал со смертным. Бог, в чей дом они посмели ворваться и помешать. Кощей самым собственническим в мире жестом прижал к себе Афродиту, мимолетно целуя плечико своей прекрасной богини, прежде чем подняться с дивана и пуститься во все тяжкие.
- Ты... – зашипел на Эмили, - да как ты посмела явиться в мой дом, когда я запретил! – рыжая начала что-то мямлить про волнение и Джека, про то, как они оба исчезли с вечеринки. В общем несла всякий бред вещах, не касающихся ее убогого человеческого разума. Чернобог оскалился от гнева за такое непослушание, за наглость смертной и рыжая поплатилась тут же получив звонкую пощечину, едва удержавшись на ногах. На секунду повисла гробовая тишина, разорванная жалкими всхлипами девицы и жалобным взглядом, полным непонимания и разочарования. Кощей только фыркнул и закатил глаза, отмахнувшись от нее. – Пошла вон! – в этот момент он вдруг понял, что даже подсознательно не хотел выгонять Афро сегодня, ведь ей он сказал только убираться, а мог ведь поступить совсем иначе. Вот так, например. И знал ведь, что тогда богиню как ветром сдуло бы.
Пока бога зла придавался минутке размышлений, а Эмили в слезах и истерике, вбегала из дома, очнулся Джек, а сним и попытка отомстить за подругу. Герой, тоже мне. Джек было кинулся на Кощея с руганью и гневом на лице, но промахнулся кулаком, вместо чего получил подзатыльник и, по средствам физического насилия со стороны бога зла, рухнул на пол, почти у ног Афродиты.
- Ну, - ехидно усмехнулся Кощей, - Что делать с твоей игрушкой? – со своей он уже разобрался и был вполне доволен. Джека же хотелось заставить страдать, стоило вспомнить, как он распускал свои ручонки к богине. От этих мыслей глаза Чернобога наливались то ли кровь, то ли гневом, но ничего хорошего смертному это не сулило. Его шансы выйти от сюда живым стремительно двигались к нулю. - Я бы вырвал ему руки, чтобы знал, как лапать богинь беспардонно. - совсем цинично и спокойно констатировал Чернобог, складывая руки на груди.

+1

22

Афродита выдохнула. Больше терпеть этих смертных не было сил. Мало того, что они разрушили такой прекрасный вечер, так еще, и он требует от нее чего-то. Ну конечно, скажи она ему ранее, что она богиня, сама Афродита, снизошедшая до него, отношение у Джека стало бы другое, и он не посмел бы так к ней обращаться. Но, тем не менее, Лилиан не была Афродитой, и в сознании Джека всплыло желание владеть ею, иметь над ней власть. Чернобог бы этого никогда не позволил. Он и сейчас не позволит, и Афродита точно чувствовала, как позади нее тело бога начинало напрягаться. Этого нельзя было допускать, но кажется спущенный с цепи волк, уже начал пускать по дому свой яд. Афродита сделала глоток воды, и потом только прикрыла глаза, когда губы волка коснулись ее плеча. Он был таким теплым, таким нежным с ней, сейчас, и это не могло не радовать. Значит, можно было бы позволять ему хоть иногда поступать так не честно с ней, используя при этом способность, чтобы потом, получать прекрасное настроение, нежное и заботливое, такие крепкие объятия, и поцелуи. Но подействует ли это в следующий раз? Можно ли будет снова заставить волка быть таким ласковым. Вставать с дивана не хотелось, и Афродита всего лишь присела на край. Она смотрела на рыжую, иногда даже не замечая Джека. Что же сделает с ней Чернобог? Как он отреагирует на нее? оставит, скажет пойти наверх и закрыться там, а может еще что-то прикажет, и тогда, Афродита точно уйдет, она не намерена была его ни с кем делить, даже когда понимала что это невозможно, невозможно заставить его быть рядом с ней только, всегда. А все потому, что боги они именно такие. Им все равно на верность, но, тем не менее, то, что он хотел ее, желал ее, говорило не только о наличии хоть какой-то верности, но и наличии чувств, о чем Афродита мечтала, чего ждала. Она, кажется, именно об этом моменте мечтала все это время, чтобы они вот так просто посидели вместе, обнявшись, словно смертные, да, именно и ощутили то тепло, ту нежность, которую источают их тела. Афродита еще год могла бы так, прижавшись, сидеть рядом, в обнимку, но, к сожалению, всему приходит конец, и этой прекрасной минуте, конец приблизили смертные. Джек и его новая подружка, рыженькая. Которая осмелилась перечить богу мести? Ого, вот это уже интересно. Афродита села на край дивана и оживленно посмотрела, покрутив стакан с водой в руках, утрамбовав его на коленях. Это было куда интереснее, чем наблюдать за тем, что делает сейчас Джек, и что пытается ей доказать. Голубые глаза были уставлены на бога мести. И когда этот прекрасный мужчина так жестко отвесил по щеке наглой девице, Афродита едва ли не за аплодировала этому. Тело богини немного дернулось, и она выпрямила спинку, оживленно смотря за тем, что происходит. Боже, да это лучше бразильского сериала, пусть в этом всего одна серия. Так ей, милый, так. Пусть катится к чертям, и забудет дорогу в этот дом. Пусть даже не думает приходить снова и лапать тебя, пусть только посмеет, получит от Афродиты вторую оплеуху или дождется собственной смерти. А там, в аду, Афродита отдаст ее на растерзание самым очаровательным демонам, она сделает все, чтобы ее душа горела и варилась в котлах, о которых светлая гречанка потребует похлопотать Чернобога, и поверьте, он ответит ей положительно, ведь не каждый раз увидишь богиню любви, в таком игривом настроении. Тем временем, когда для богини любви это было просто развлечением, Джек же прибывал в состоянии огромного шока. Он не понимал, не ведал, что происходит сейчас, за что Чернобог так расправился с рыжей красавицей. Афродита ядовито усмехнулась и поставила стакан рядом с собой. Она привстала и поправила на себе платье. А что будет, если сейчас, когда Чернобог так взволнован, когда он так заведен, сделать самый не предсказуемый ход? Мужчина, бог, идеал для Афродиты стоял теперь прямо перед ней, и требовал ответа. Он хотел знать, что хочет сделать Афродита с тем, кто уже валялся у ее ног. - Ну, к моим ногам ты его уже склонил. - усмехнувшись, Афродита подходит к богу мести, обнимает его, обнимает за шею другой рукой, а потом наклоняет к себе и целует. Поцелуй был коротким, даже быстрым. Афродита смотрит в глаза Чернобогу, улыбается, а потом становится немного серьезней. - Отпусти его, пусть идет своей дорогой. - смотрит на его губы, а потом поворачивается и смотрит на Джека. С одной стороны, так поступать не слишком правильно, но с другой, Афро было настолько сейчас наплевать на человека, на то, что он так валяется на полу, смотрит изредка на нее, не понимая, что происходит. - Иди Джек, иди. И лучше больше никогда не попадайся на глаза... - она хотела бы уточнить, что ей не попадаться, но с другой стороны, что она может сделать ему? А вот Кощей, своего не упустит. Даже сейчас, когда мужчина был отпущен ею, это еще не значило, что Кощей его отпустил. Афродита больше всего не хотела чтобы Джек пострадал, сегодня никто не должен был пострадать, но Кощея невозможно понять, невозможно его разобрать и поэтому, слова Афро могли значить так мало, а это говорило только об одном - Джеку нужно было быстрее убегать, пока бог не принял решение его убить, или, по крайней мере, избить, унизить или просто сделать что-то не хорошее. - Ты же не против? Пусть идет. А то вдруг, ты решишь еще и ковер запачкать. - улыбается, и выдыхает. Её улыбка, это нечто. Афродита надеялась, что Чернобог отвлечется на нее, и это даст мужчине-смертному, хоть немного времени.

0

23

Его охватывал гнев и негодование. Снова. Желание вспороть Джека от живота до носа нарастало с каждой секундой, особенно пока он валялся жалким никчемным существом у ног Афродиты. Кощей усмехается, жестоко, холодно, эта улыбка кровавой лентой подводит итог его действиям – очередная черта перед новой главой. Взгляд поднимается на Афродиту, поднявшуюся с места, стоило ее бывшему ухажёру ощутить на себе всю милость бога мести. Сощурился, наблюдая за ней. До этого момента богиня удивляла его тем восторгом, что был на ее лице, когда досталось Эмили, хотя бог зла ожидала от нее сочувствия. Но нет, коварство взяло верх и греческая богиня проводила рыжую насмешкой, победной улыбкой. Один взгляд на блеск ее глаз в тот момент, на выражение лица и Чернобог готов был забыть про смертных, кинувшись в богине. Она могла завести его взглядом, таким дерзким, немного жестоким, коварным. Как же прекрасна была в этот момент Афродита! А сейчас? Чего она медлит?
Рука богини обвивается вокруг него и притягивает к себе ближе. Привычные подозрения уже пробрались в душу бога мести, пустили корни и начали выпускать яд, заставляя его думать о причинах такого поведения богини. – Защищаешь его? – сквозь зубы прошипел волк, крепко обхватывая ее и рывком прижимая к себе, что Афро охнула. – М? – она отпускает его. Отпускает человека, вломившегося в его дом, просит Кощея отпустить этого Джека. Недовольство стучит в висках, отражается в лихорадочном блеске черных глаз, волк на пределе, готовый вот-вот найти свою жертву, а в комнате всего два варианта...
Все еще крепко обнимая Афродиту, он постукивал пальцами ей по спине, но не ослабляя хватку, желая ощущать ее рядом, чувствовать желание, нарастающее в нем, отвлекающее даже от Джека, но пока не достаточное, чтобы совсем отключиться. Кощей внимательно смотрит на губы богини, просящие отпустить Джека, немного вздергивает подбородок и склоняет голову на бок. – Хочешь отпустить его? – хитрый тон засквозил в голосе, вместе с пальцами, бегущими от скулы Афродиты, по ее щеке и ключицы, пока не замерли на груди, вместе с дыханием бога зла. Пристальный взгляд резко дернулся от очерчивающих контур ее тела пальцев к глазам богини, полоснув больнее лезвия. – Что это ты так забеспокоилась о нем? – рука вернулась на плечо богини, медленно сдавливая его.
Ревность. Жгучее чувство, оно испепеляет, не оставляет ничего, толкает на безумства, а если ревнует бог зла, то места мольбам нету. Вот и Джек уже кривлялся на полу в нестерпимых муках, в сотни раз сильнее тех, что испытала Афро, но кричать бедолага не мог – связки свело холодом и даже хрип не вырывался. Оглядев происходящее на полу, волчий взор метнулся к зажатой в объятиях богине. – Если я еще хоть раз увижу тебя с кем-то, ты пожалеешь, что вернулась. – не шутил, совсем не шутил. Чувство собственности у волка было развито прекрасно, а сегодня его так сильно ущемили, что оно кричало и ругалось матом, требую отмщения.
Джеку выжить было не суждено. Чернобог лишь на пару минут выпустил из мертвой хватки Афродиту, приближаясь к Джеку, а в следующую секунду исчез. Куда, зачем и что он там делал с конечностями и всем Джеком, пусть останется его тайной, но вернулся он в гордом одиночестве без капли крови на одежде, зато все в том же настроении. Жертва осталась одна.
Увидев ее снова, стоящую посреди квартиры, все воспоминания вечера скопом пронеслись в памяти Кощея, затуманивая разум. Он подлетел к ней, целуя, почти сбивая с ног, от чего оба попятились, пока не встретили на пути стену. Дыхание волка сбилось мгновенно, вся злость, агрессия, ненависть, все заново перерождалось, но теперь в страсть, в желание владеть этой женщиной чего бы это ему не стоило. Лихорадочные поцелуе ливнем покрывали пока еще некоторые открытые части тела богини, осыпались на шею, щеки, губы, прикусывали и горели огнем. Демон. Иначе никак не звать то состояние, в которым прибывал бог зла. Звук сердцебиения отдавался даже в кончиках пальцев, он упивался этим ощущением, ее запахом. Всем телом прижав ее к стене, потянул вверх платье с такой силой, что оно затрещало по швам. – Ты только моя. Или я найду как тебя убить. – голос хрипел, пыл тихим, но резким. Бог зла сильнее прижал ее, впиваясь в губы и снова глядя в глаза, словно требуя ответа, признания или хоть слова.

Отредактировано Chernobog (08.10.13 08:56)

0

24

Отчаянная мольба, бестолковая и не нужная здесь никому, была проговорена Афродитой, не просто так. Она понимала, осознавала, что Чернобог, возможно даже из-за этого, еще больше возненавидит Джека, что это только приблизит его к смерти, но слово не воробей, вылетит, и уже не поймаешь. Афродита это знала, и она с сочувствием посмотрела на смертного, который возможно в следующие минуты, испытает все мучения адовы, если вдруг бог мести снизойдет до него. А он снизойдет, не смотря на страстный поцелуй богини, ее близость такая манящая и увлекающая, он, тем не менее, не откажется от своего, не сможет не доставить себе удовольствия в созерцании мучений Джека. Он сильнее прижимает к себе богиню, не давая ей приблизиться к человеку, и помочь ему по возможности встать, но это бы перегнуло все палки в сознании Чернобога и, слава богу, что он сделал такой шаг, останавливая и увлекая богиню с собой, в этот мир, где они только одни. Но одни, всего на пару минут, чтобы снова вернуться и снова заставить Джека мучиться в муках, тех, что причиняет ему Чернобог. Он безжалостен, и эта безжалостность сейчас была видна как никогда ранее. Даже Афродита не удостоилась такого обращения к себе как этот бедный смертный, проведя всего лишь пару ночей с Афродитой. Он ревновал, он делал все из-за жгучей ревности, за то, что она его и только, а ошивается с кем-то из смертных, с кем-то из людей, да еще и просит оставить в живых. Слишком много чести, решил Чернобог, слишком много. И просьбу Афродиты, словно на великом суде, отклонил. Отклонил и не дал больше ничего сказать, исчезнув с человеком из этой комнаты, уж неизвестно куда, и не известно, что он там с ним будет делать. Афродита выдохнула. Ей не удалось спасти Джека, это очень печально, но не стоило расстраиваться насчет того или иного человека, когда на земле их итак пока достаточно много. Смерть одного, это всего лишь судьба, которая неизбежна. Зато, он побыл с Афродитой, и насладился ею, хотя бы под конец своей жизни. Что же касалось рыжей, он отпустил ее, и это было не честно, по крайней мере, теперь Афродита задумалась над тем, что его значит, женщин трогать нельзя, а вот тех, с кем спит Афродита, можно истреблять словно блох. Хотя, нет, блох достаточно трудно убить, или истребить, так что проще будет сказать - мух. Да, именно мух. Такое было ощущение, что Чернобог специально, снова и снова доказывал богине, что она только его и он имеет право делать все, что только его душе будет угодно с ее жизнью, и с жизнью тех, кто к ней, когда-либо прикоснуться посмеет. Ох, Кощей, Кощей. Афродита выдыхает и смотрит в сторону. Она не думает, что бедному Джеку удалось уговорить Чернобога пощадить его, да и бог мести, не сильно был бы рад отпускать его. Он повеселит свое нутро, вызовет восторг от очередной смерти и вот, вернется, словно ничего и не было, но в таком же настроении, как и ранее. Жестоком, настроенным достаточно серьезно. Он едва ли не сбивает ее с ног. Афродита пятится, и оказывается около стенки, упираясь в нее спиной, и кладя свои руки на плечи бога мести. Боже, как он страстно целуется, как страстно сжимает ее в своих объятиях, заставляя думать, что она действительно лишь его и принадлежит ему всецело. Афро даже ненароком, внутри, мысленно согласна быть его, всегда и везде, лишь бы он был только ее. Но знает, что это невозможно, хотя... Почему нет? Сейчас об этом думать, не было времени, Афродита оказалась в ловушке, между Ченобогом и стеной, которая все это время холодила спину, которая пробирала до мозга костей, своей прохладой. Выдохнув, и прикрыв глаза, Афродита в то же время наслаждалась жаркими поцелуями, бешеными, с одной стороны с другой, слишком манящими и не могла удержаться. Не могла не вздохнуть, шумно, при этом не могла не обнять его, не прижать к себе еще сильнее. Внутри сердце Афродиты словно окутало легкими порывами тока, бегущего теперь по венам, вместе с кровью. Он снова и снова пробуждал в ней желание быть рядом, так же как и пробуждала в нем желание она. Они взаимно заменяли друг друга, и смотреть на это было куда интереснее. Эта игра, вечная игра в бесконечную жизнь двух богов, игра в отношения между такими разными стихиями, завораживала, заставляла задуматься, и Афродита думала. Но сейчас только о нем. Бешено так стало колотиться сердце, оно выскакивало из груди, словно не могло усидеть на месте, а эта теснота, то и дело напоминала Афродите, что у нее нет другого выхода, и никогда не будет. Он будет один, единственный, и такой, какого она любит сейчас. Жестокий, страстный. Он поражает ее, с каждым разом все больше и больше. И теперь, когда он говорит эти слова, снова целуя, не хочется отвечать, но кажется, придется. Кажется, придется сказать что-то, и прекратить это появившееся между ними молчание. - Если ты убьешь меня... Как же я буду твоей? Как же буду только твоей? - с легкой ухмылкой с язвинкой в голосе, Афродита смотрит в глаза богу мести. Что у него на уме, что он хочет сейчас, в конце концов, чем ему не понравилось ее очередное платье, что он снова порвал, пока ее не совсем, но, тем не менее, так ему придется купить ей новый гардероб. - Ведь ты итак знаешь, что я твоя - говорит ему в губы, спустя некоторое время, после чего, приближается к его губам, но не целует, слишком много чести, пусть мучается. При этом, немного сдерживая его порыв, упирается руками в его грудь. - принадлежу тебе... - шепот, ласковый и нежным, а руки спускаются ниже, пробуждая его звериный инстинкт, животные чувства и ощущения, иногда покалывая грудь через одежду своими ноготками, и продолжая спускаться, при этом наблюдая за собственными действиями. - твоя... - снова в губы, так нежно, но в то же время дерзко кусая его за губу, и отстраняясь снова. - только - еще одно слово, так дразнящее, такое манящее, и Афродита смотрит пристально ему в глаза, своими голубыми омутами, проникает в самое сознание, в самое сердце. - твоя. - последнее слово, подводящее подо всем черту. Этого хватит. Уже слишком много раз, она призналась ему, что принадлежит богу мести, и хватит. А то он слишком сильно загордится этим, и что тогда с ним делать?

0

25

Наводнение, его лично проклятие, сладкая неистовая боль пронзающая все тело, она как лед резала вены, рвала их в клочья и падала вниз живота, рассекаясь горячим ядом внутри. Сердце с такой скоростью гнало кровь, что волк слышал ее ток, ощущал напряжение по всему телу, изнывая от желания. Он не мог винить тех, кто желал Афродиту, но ненависть селилась в темной душе бога в ту же секунду, стоило представить эту картину, а заслужить внимание бога мести – это равно смертному приговору. Пробудивший его гнев не уйдет безнаказанным и жестоко поплатиться. Любой, крове греческой богини. Для нее Кощей приберегал особую пытку, мучительную и долгую, растянутую на десятилетия. Любил ли Чернобог ее? Да, но его любовь терзала, в ней было что-то животное, дикое, необузданное, выходящие далеко за рамки понимания богов, что уж говорить о людях.
Хотелось адски ненавидеть ее за те чувства, что просыпались в древнем боге от ее близости, но он каждый раз поддавался, словно мазохист режущий себе вены снова и снова, наслаждаясь сладостью момента, остротой и непередаваемым привкусом ни то крови, ни то ее губ. Он дурманил сильнее наркотика, запах богини сводил с ума похлеще самого крепкого алкоголя, а сам бог становился сосредоточение чувств, сплошным комком нервов, реагирующих на любое ее прикосновение.
Усмехается ее словам, ехидству в тоне. Как же он любил ее такой: ехидничает, злорадствует, искоса смотрит на всех, словно они не достойны дышать с ней одним воздухом, но наедине... с ним она была другой, податливой и нежной, как никогда и ни с кем, Кощей точно это знал, а по прошествии стольких лет окончательно убедился. Заигрывает. Дерзко, нагло играет с взбесившимся волк, заводя его этим еще сильнее. Попытка поймать ее губы не увенчалась успехом, но Чернобог пытался услышать ее слова, пока горячее дыхание и сладкие губки Афродиты заигрывали с порождение ада. Следит как ее ноготки оставляют полосы на рубашке, облизывается и уже знает как буду беспощадны эти пальчики, когда в компании стонов доберутся до его тела.
Ее поведение совсем лишило его терпения, вырывая хриплый стон из груди волка, вместе с тем он надавил всем телом и надежно зафиксировал богиню, накрывая так мило манящие губы своими. Руки в хаотичном порядке блуждали по ее телу с жадным интересов первой ночи, избавляя богиню он остатков одежды, то и дело попадающейся под руки.
– Я знаю. – Еще бы не его. - Иначе отправил бы тебя следом за этой... – Как ее там, - ...за Эмили. – он выплюнул ее имя как что-то омерзительное, на выдохе, едва переводя дыхание. Сердце очередной раз ухнуло в пол и сделало невообразимы кульбит от прикосновений богини, словно ток, пробивающих все тело.
Глаза полыхали от ее слов, а поцелуи становились еще ярче, еще сильней, со скоростью быстрого поезда приближаясь к той точке, где их станет катастрофически мало. Ему уже было мало, что-то внутри требовало касаться ее везде и сразу, но Кощей мог только одаривать поцелуями, пока не подхватил ее под упругую попку, приземляясь на мягкий диван. До чего же прекрасной она была, возвышаясь сейчас над богом месте, смотрящим на нее снизу вверх, мерцая исподлобья черными глазищами.

0

26

Каждый миг рядом с ним, это словно бег с препятствиями. Не знаешь, что дальше ожидать, словно это ее неизведанная дистанция, которую включили в соревнования только недавно и ты стараешься с ходу узнать, что будет дальше, а за поворотом, скрывается многое, и тебе кажется, что еще чуть-чуть и ты не выдержишь, не сможешь просто сделать рывок, и преодолеть все, что тебе поставили преодолеть. Выдохнув, начинаешь собираться с силами, и вот, тренируешься. Год, два, три, но с каждым разом, препятствий становится больше, все больше резких поворотов, все больше новых рвов, с водой ли, с ядом, кто знал бы. Афродита не знала, что будет дальше, что подарит ей новый день, но и отвечать за то, что она прекрасно знает Чернобога, тоже не могла. Она так долго была с ним, и все равно, казалось, что новый день, и все начинается сначала. Нет ни прошлого, ни настоящего. Казалось бы, что может быть проще, узнать отца  своего ребенка, знать его как облупленного, но не тут-то было. Афродита следила за ним, наблюдала и все равно, каждый раз, новый эпизод, новый спектакль, новое действие. С одной стороны, это все так утомляло, и другая бы на ее месте, уже сказала свое твердое: "хватит", но не Афродита. Она не привыкла сдаваться, даже если было тяжело. Она любила, а это значит, что просто так отделаться не получится, что он скорее привыкнет к ней, что она скорее приживется, но не даст возможности сдаться. Она никогда не даст понять, что устала или больше не может. Афродита выдохнула, она наслаждалась тем моментом, который был сейчас. Она радовалась тому, что он был рядом, что дом теперь пустовал и был только их, только для них. Что эти слова, которые она адресовала ему, никто кроме бога мести не сможет услышать, никто не упрекнет ее в том, что она слаба. Но нечего скрывать, Афродита была слаба и падка на Чернобога, она была готова за него отдать собственную душу. Жертвенно, но, к сожалению, вот к чему привела эта запретная любовь, которую они немного и неизвестно от кого скрывали. Мало кому было вообще важно что между ними, но тем не менее, в мире богов частенько ходили слухи об этой парочки. Афродите все равно было на остальных, она не думала о том, кто мог бы ими заинтересоваться. Сейчас, ей нужен был только он. Она так смотрела на него, любовалась его глазами, переполненными желанием, и той ненавистью, которая обычно доставалась Афродите, когда она делала что-то не так. Усмехнувшись, богиня поймала губы волка и поцеловала их, потом отпустила и снова посмотрела в глаза, затем опустила взгляд на губы. Как же он ее манил к себе, он даже не представлял. Или, может, представлял, но не хотел говорить, не хотел спрашивать. Афродита гладит его по волосам, медленно ведет по шее, потом снова вниз по рубашке, спускается осторожно, стараясь не навредить, кажется своими ноготками его коже. Улыбается, и смотрит за своими действиями. Потом поднимает глаза, и в них тут же вспыхивает что-то непонятное, типа гнева, бешенства, когда Чернобог упоминает рыжую. Да что она ему сдалась? Афродита не такая, не такая как она и сейчас же она это докажет. Стоит только Чернобогу оказаться под ней, смотреть на нее снизу вверх, как Афродита пускает свои ноготки в ход. Она резко прибивает его спиной к спинке дивана, и приближается, словно кошка, которая охотится на птицу. Глаза Афродиты отблескивают ненавистью, а губы немного подрагивают от нетерпения сказать какую-то гадость. Она сжимает зубы и ноготком ведет по его шее, немного запрокидывая голову назад. - Скажи, что она лучше меня была? - шипит сквозь зубы, рычит, прямо ему в ушко, а потом, немного остыв, смотрит в глаза. - Даже если бы захотел, ты никогда в своей бесконечной жизни не поступил так же со мной как и с ней. - ставит свою руку ему на грудь, упирается и словно отжимаясь, припадает собственной грудью к его. - Но если бы и сделал... Твоему прекрасному, сексуальному лицу, по крайней мере, на одной стороне, пришел бы конец... - шипит, словно змея, медленно наступая. Она так медленна, так нежна, и в то же время опасна. Она может укусить, потому приближается к его шее, кусает, сначала не сильно, потом сильнее, оставляя сильный укус. - а если я еще раз ее увижу рядом с тобой... ммммм - она тянет, мурчит, мурлычет, при этом прикрывая глаза, оказываясь рядом с его губами. - Она получит сполна. Ты уже не будешь смотреть на ее прелестное личико, ибо его, она тоже лишится... Только у нее эта память останется навсегда Кощей... Тебе конечно все равно, но я просто так предупреждаю, и так будет с каждой. - она усмехается, снимает с него рубашку, отбрасывает ее в сторону и тянет дорожку поцелуев от его губ, по шее, вниз, по ключице, и по груди. Затем возвращается, кусает его губу, и тянет немного на себя, руками уже видя по его штанам, направляясь туда, где застегнуты штаны, и пальчиками легко освобождая бога от тугой пуговицы. - Оп. - игриво вырывается у Афродиты. Она словно ребенок, еще и ерзала на нем, чтобы усилить это желание, чтобы не сидеть на месте, потому что не хотелось, потому что не могла. Она итак много пережила за этот вечер, может и по дурачится, может по командовать, и так далее по списку. Невидимому, и не зримому для Чернобога.

Отредактировано Aphrodite (08.10.13 21:40)

0

27

- Тебе нужно мое подтверждение? – насмешка играет на губах бога, но он с таким удовольствие поддается ее действиям, чувствует острый ноготок на шее, легкую угрозу в голосе, шипение сквозь зубы. Тигрица хотела крови. Ее угрозы как музыка для Кощея, ласкали слух, будоражили воображение, заставляли провоцировать и хотеть ее сильнее, если такое вообще возможно. Эта сладкая пытка в сопровождении змеиной манеры запугивать завораживала и Чернобог с темным блеском в глазах любовался этой картиной, только подаваясь на встречу ее руке, ехидней улыбаясь угрозам, словно хотел ее, жаждал разгневать ее и заставить змею ужалить.
- Не будь так уверена... Но, можешь убеждать себя сколько угодно. – ее волосы щекотали лицо, пока проворный язычок нашептывал угрозы на ухо богу мести. Он отвечал тем же, с тихим, хрипловатым голосом, ведет по голой спине богини и прикрывает глаза, полностью отдаваясь ощущениям: мягкая кожа под рукой, такая тепла, манящая, возбуждающая лишь своей бархатистостью, запахом. Хищник жаждет большего, требует, рычит. Кощей хитро усмехается, подается вперед, чтобы ровно сесть.  – Угрозы – дело пустое. -  пока говорил, дотянулся рукой до столика и взял с него нож. Острое лезвие мелькнуло между ними, поддевая бюстгальтер богини и перерезая его. Никчемная деталь распахнулась, словно двери в рай, заставляя Чернобога улыбнуться и посмотреть на Афродиту, потом он взял ее руку и вложил туда нож. - Хочешь что-то делать, так сделай, а не разводи болтовню. – каждая мышца на лице бога сейчас кидала вызов ее словам, толкала на крайние меры, волк хотел видеть ее такой, наслаждался этим.
- Мне все равно, что с ней будет. Их несоклько миллионов на планете и даже с моим переборчивым вкусом можно что-то да найти. Скучно не будет. – черные глаза блеснули не хуже лезвия в руке богини. – Хотя... – протянул Чернобог, скользя пальцами по ее руке, - Она умела делать такие вещи... А как выгибалась...– он мечтательно прикрыл глаза на секунду, но  тут же распахнул их и уставился на Афродиту насмешливым взглядом.

Отредактировано Chernobog (13.10.13 17:09)

0

28

Take a breath, take it deep
Calm yourself, he says to me
If you play, you play for keeps
Take a gun, and count to three
I’m sweating now, moving slow
No time to think, my turn to go...

Минута. Ещё одна. Вдох, выдох. Эти угрозы, они сами по себе, сейчас завораживали, интриговали, и развращали мысли обоих богов, правда, кажется, на это повелась лишь Афродита. Она уже мучила свое воображение тем, как медленно ведет чем-то острым, или опасным, по его щеке, шее, а потом вниз, по груди, избавляя этим чем-то, его от одежды, от любых ее следов, отдавая себе, словно добычу, словно то, что она поймала только что в свои объятия. Иногда, плавно сдавливая его плечи, и ведя по шее, в той стороне, где у Чернобога еще не зажил шрам от войны, она прикрывает глаза. Он заживет, конечно, но это для нее так же больно, словно это было именно с ней. Афродита вздыхает, и наклоняясь, целует это место, словно стараясь этим поцелуем заживить, побыстрее растворить этот шрам в памяти, и заставить его исчезнуть навсегда. Но кожа мужчины так сильно увлекает ее, что даже сама богиня любви не может оторваться от того, чтобы не продолжать целовать, по его плечу, вслушиваясь в слова, и ловя их каждый раз, когда его дыхание согревает ее кожу, когда этот воздух, так быстро и резво выдыхаемый им, скользит по тонкой, приятной коже богини, и растворяется на ней, проникая внутрь, словно находя для себя новое местечко для жизни. Она не убеждала себя, но была уверена, и даже после слов Чернобога, собственно едва ли усмехнулась, прикрыв глаза его такой самоуверенности. В конце концов, чего она удивляется, ведь он всегда был таким и будет, его ничего не изменит, ничего не поможет богу изменить себя, и не даст повода, даже любовь, которую он так тщетно скрывал, даже от той, которая была им любима. Афродита чувствовала это, на каком-то подсознательном уровне, это было в их отношениях, и не истребить той тяги, того притяжения, что было между ними, не истребить и того жара, того тока, он все равно будет пробегать каждый раз, когда пальцы даже пусть легко, коснуться кожи. Выдох. Афродита не станет спорить, возможно, и не нужно, она зависима от него, словно от наркотика и даже если бы он приказал ей уйти, сначала да, ушла бы, развернулась и даже не подумала идти обратно, не подумала попадаться ему на глаза, и вообще встречать. Это говорила бы в ней обида, та, что иногда была внутри, закрадывалась, от того, что он причинял ей боль. Как и сегодня, как и сейчас, вручая ей этот нож в руки, нежно вкладывая в ладошку, и делая так, чтобы уже на автомате, Афродита сжала его рукоять своими пальчиками. Это холодное оружие, в руке богини, казалось таким безобидным, но стоило лишь богу упомянуть в присутствии богини любви эту рыжую, да и при том сказать, что сможет найти и ей замену, а затем, еще и уточнил, что она была прекрасна в постели, на это она не смогла просто так реагировать. Минутой позже, лезвие ножа, уже плотно прижималось к коже на шее Чернобога. Пусть она даже и попытается его сейчас убить, только силы потеряет, ведь он бог, и убить его можно лишь при имении артефактов, которых у Афро не было, и никогда не будет. Пусть этот мерзавец живет дальше, пусть он наслаждается жизнью. Но злость, ненависть из-за этой рыжей, так сильно вывела ее из себя, эта речь, он дорожит этой смертной? Афродита теперь для него не лучше какой-то девки? Богиня любви нагибается к губам Чернобога, сжимает зубы, от чего ее скулы напрягаются. Она готова уже что-то сказать, что-то выпалить, но медлит, смотрит в его глаза, чтобы понять, говорит ли он правду, или снова врет ей, просто чтобы разозлить? Нож уходит от горла, и девушка выпрямляется, а потом резко и так неожиданно, богиня легким движением своей руки, прорезает на щеке Кощея длинную линию, которая кончается на его шее. Кровь, тонкой полосочкой, начинает вытекать из появившейся раны. Она хочет сделать ему больно, но это всего лишь начало, всего лишь игра, которую он сам затеял. - Прикрой свой рот. - велит богиня, рыча это в его губы, и касаясь лезвием испачканного ножа, его губы. - Ещё одно слово об этой ничтожной особе, и я за себя не ручаюсь. - рычание, превращается в нечто еще более угрожающее, наверно хрип. Афродита задерживает дыхание, и тело ее напряжено. Она готова сейчас же вонзить это лезвие ему в колено или бок, чтобы заставить взвыть от боли. Но тянет, медлит. Опускает лезвие, и на груди, оставляет порез, быстрый, резкий, а затем медленно прижимает лезвие там снова, и ведет вниз. Он вскоре весь покроется кровью, пока Афродита перестанет мстить за эти слова, за то, что он посмел восхищаться смертной женщиной. - Тебе важнее ночь с этой шлюхой, нежели время со мной - скорее не вопрос, а утверждение. Она не ждала ответа, она не хотела его слышать, иначе ее голова взорвется от приторной мести богу... мести, как не странно. - Так что ж ты выгнал ее, а меня остановил! - она ждет еще немного, заканчивает резать грудь бога, и одним махом оставляет в диване рядом с головой бога мести нож, отстраняясь и смотря на то, что сделала. Нет, не жалеет, не хочет даже сейчас что-то говорить, просто ненавидит, и та ненависть источается от богини любви. Наверно были бы здесь цветы или что-то похожее, загнулись бы сразу, от такой сильной энергетики. - Не беси меня Кощей. - рычит богиня. - Хочешь думать, что только я принадлежу тебе, думай так. Но ты мой! - проводит по шраму, от которого начинает сочиться кровь, сжимает пальчики в кулак, зажимая кровь в руке. И никакая тварь не посмеет так увлекать тебя... не посмеет сделать это никто, кроме меня. Мысли были слишком ясны, даже Афродита сама расслышала каждое слово. Не смазала ни единого слова. Он может смеяться, сколько хочет, но серьезность в ней сейчас просто зашкаливает.

+1

29

Как же соблазнительно выглядел острый нож в руках полуголой богини красоты и любви. Ему не было страшно, ему было захватывающе, увлекательно, интересно, словно ребенок возле рождественского подарка. Нетерпение зашкаливало, предчувствие, волнение, учащенное биение сердца, ожидая реакции. Волк облизнул пересохшие губы, неотрывно следя черными глазами за ее движениями.
Несомненно, слова про рыжую попали в цель, поразили и подожгли такой желанный огонь негодования в Афродите. Эта легкие волны ненависти, исходящие от нее будоражили кровь, лихорадочный блеск голубых глаз, Кощей ловил ее эмоции, выпивал их как самый дорогой коктейль, опустошая до последней капли. Острие упирается в горло и улыбка растягивается на губах, вместе со мехом, едва слышным, но ярким, разрезающим накаленную тишину между ними. В следующий миг нож мелькает мимо и тут же появляется холодный жгучий след на щеке, волчий нюх мгновенно улавливает запах крови, прикрывая глаза в наслаждении. Злость Афродиты только сильнее заводит, все тело уже горит и она не может не ощущать его желания, способного сейчас сжечь не то, что диван, а пол дома точно.
- И что же ты сделаешь, моя богиня? – сладким заговорщицким тоном мурлычет Кощей, шепотом, чувствует холод стали возле губ. – Изрежешь меня? Это так не эстетично. – с ноткой досады, но он смеется над ней и в следующую секунду взгляд фокусируется на ней, ловит голубое сияние ненависти и не отрывая глаз от ее, ведет языком по лезвию, убирая с него остатки собственной крови. Знакомый вкус на губах, такой терпкий, сладкий, манящий, уникальный. Но, Афродите этого мало. Острие скользит ниже, оставляя еще один порез на груди, вырывая тихий стон из груди бога мести. Что за садо-мазохизм, что за желание досадить ее и заставить причинить себе вред. Гнев этой женщины был так прекрасен! Она на столько отдавалась своим чувствам, жила ими, перерождая внутри себя снова и снова, завораживая. А может, Чернобогу нравилось видеть в ней ту мстительность, такую родную ему, разделенную с богиней. Странное желание, но кто поймет тех богов.
Сердце уже громыхало похлеще скоро поезда, рвалось из груди прочь и гнало кровь по венам, пальцы подрагивали, а рассудок грозился вот-вот выкинуть белый флаг, отдав бразды правления телу. Словно опьянение ядом разливалось по телу, смешанное с жаждой, похотью, болью, будоражило все внутри, терзая сладкой пыткой. Она была его пыткой, единожды поселив в душу бога зла то, чего там отродясь быть не должно.
- Тебе важнее ночь с этой шлюхой, нежели время со мной. – Мне кажется, тебе по статусу не полагается такое низкое самомнение. – нож упирается куда-то в шею, ну и пусть. Ему не привыкать к боли, шрамам и крови, а инстинкт самосохранения вообще не достался ему при раздаче оных. Кощей скользит руками по ее телу, бокам, по талии, пока плавным движением не смыкает пальцы на бедрах, чтобы резко дернуть ее на себя, раздвигая ноги ее сильнее. Нож тот час же стал куда более ощутим, впиваясь в тело бога мести, но ему плевать. - Так что же ты выгнал ее, а меня остановил! – смотрит ей в глаза, усмехаясь лишь секунду, прежде чем прижаться к губам, налго вторгаясь в ротик богини своим языком. – А само то ты как думаешь? Мне нравится, когда ты такая. – весьма риторический вопрос. От нее лучился гнев, ненависть к рыжей и желание мстить Кощею. Улыбка нагло мелькала на лице бога мести. Она рычит, извивает, угрожает, оставляет кровавые следы на его теле. Волна жара накрывает с головой от ее последней фразы. То ли возмущение взыграло, то ли гордость не позволила дальше слушать собственнические речи богини, а может его спровоцировал вонзившийся в диван нож, но одним резким движением они оба оказались на полу. Чернобог просто толкнулся и перевалил обоих на мягкий ковер у дивана, теперь глядя на Афродиту сверху вниз. Восхищенный взгляд бегал по ее телу, лицу, ощущая прилив желания и возбуждения. Находит ее кулачок, сжатый и перепачканный кровью на пальчиках.
- Ревнивица... – с каким-то удовольствием в голосе тихо шепчет Кощей, облизывая кровь с ее пальчика: один, потом второй, немного прикусил. – Еще и веришь мне. – наползает понемногу, оказываясь на уровне ее лица, опускаясь, придавливая всем телом. Он не даст ей вырваться, не даст уйти. Не силой, нет. Это сейчас лишнее. Но, своими словами.
Целует раскрасневшиеся губы, кусает, оттягивает на себя, прижимаясь всем телом так, словно пытался растворить ее в себе. – Глупенькая... – губы, щеки, шея и обратно, снова обдавая жарким дыханием его слов. – Пол сотни лет я вижу лишь тебя. И никого больше. – нет сил терпеть, слишком накалены нервы. Сдавив руками бедра богини, резко вошел в нее, ловя внезапный выдох на ее губах. – Никто не сравнится с тобой. Не смей сомневаться в этом. – все смешалось, стало одновременно резко и нежно, быстро и плавно, заглушая все чувства, кроме одного. Как же она не понимает, не видит, что он любит ее. Любит на столько, что едва ли может себе в этом сознаться.

+1

30

You`ve got one chance, the gift to feel
Love`s deepest pain you cannot heal
It shatters every memory that you
Keep inside...

Передать то чувство невозможно. Передать желание его убить - тоже. Он так сильно ее разозлил, так сильно вывел из себя богиню любви, заставив сгорать от ревности, заставив просто испепелять себя изнутри, от чего стало еще противнее. Она ревнует его к какой-то смертной, она представляет их вместе, и это убивает еще сильнее подогревая желание его просто сейчас на месте убить, пустить ему еще больше крови. Она хочет это видеть, но, кажется не мучения и адская, холодная боль одолевает тело бога мести, а наслаждение, наслаждение тем, что его план удался, и он получил все что хотел, всю ее агрессию, всю ту тревогу за то, что она может его потерять. За это, Афродита стала ненавидеть его сильнее, но вместе с этим, желать меньше не стала. Внутри все пылало, она горела словно свеча, готовая вот-вот раскинуться по столу топленым воском, распространиться по всему его телу, и убить, так медленно, стараясь все же причинить эту боль. Он чувствовал все, но не смотря на это, попытки Афродиты были восприняты не так, как она ожидала. Он наслаждался яростью в ее глазах, он любил это, и питался всеми энергетическими импульсами, которые издавало тело богини любви. Она в любой момент, могла бы превратиться в нечто безобразное, в нечто страшное, и постепенно, в общении с Чернобогом, кажется, у нее происходило изменение. Душа менялась, он вселял в нее жажду ненависти, жажду злобы. Такая спокойная, а с другой стороны, настоящая пантера, готовая в любую минуту сорваться с цепи, на которую ее посадили. Е коварству не было бы предела, а силы, дарованные ей, и сфера влияния, была бы самой смертельной, дай только волю. Она пускала бы в ход любовь, словно яд, словно то самое, самое страшное оружие, чтобы уничтожить всех своих врагов, чтобы убить их лишь одним желанием. Убить всех у нее не получилось бы, с первого раза, но вот Чернобога, она таки кажется, убила. Проникла своим влиянием в самое сердце, и заставила его биться рядом, заставила этот холод отходить, и принимать положение страсти, рядом с ней, и больше ни с кем. Неужели он действительно, во многих женщинах видел ее? верилось с трудом, но кажется его словам, она велась как девочка, которой пять лет или того меньше. Как же он любил над ней издеваться, задевать за больное, зная, как сильно влияет на богиню ревность. Ей хочется закопать себя куда подальше, заставить молчать. Почему она так сильно любит его, почему дает волю своим чувствам, и позволяет им править балом. Что за поведение, Афродита? Неужели ты действительно впервые в жизни так сильно ощутила то чувство, над которым властна. Неужели и тебя окутали эти чары, это желание быть кому-то нужной, а не пребывать в вечном поиске чего-то нового, нового ухажера. Лишь назло ему, тому, кто считает теперь ее своей собственностью, уже достаточно давно. Теперь, она прижата к нему, а его слова, лишь убеждают в том, что спустя так много лет, Афродита до сих пор верит ему. Но как можно не верить богу мести? он ведь говорит так правдоподобно, он заставляет всех думать, что он прав, что говорит только правду, и Афродита была уверена, она не единственная, кто хоть раз попался на данную уловку. Не сравнимый ни с кем, даже с самим Локи, богом хитрости, Чернобог поражал ее этим. Афродита купалась в облаке лжи, заостряла на него внимание, хотя не должна была бы, но это все этот чертов туман, он закрывает ей обзор и она не видит самых мелких деталей, где скрыта вся правда, а могла бы видеть, но слишком сильно любит, слишком сильно, чтобы давать себе такую сладость, такую волю. Сама себя, заковывая в оковы, Афродита не понимала, ни разу не поняла, что каждый день, каким бы он не был, богиня любви запутывается в сетях, которые она должна была расставить для него, но что это? Она путается в его сетях, хочет он этого или нет, она с каждым днем, все сильнее затягивает узел, который давал бы ей возможность сбежать от него. И сейчас, было тоже самое. Она была в его руках, только его, и не могла шевельнуться. Он опрокинул ее на пол, и возвысился. Глупенькая? Она? Да, возможно. Или, не возможно, а точно. Ведь только глупенькая девочка, могла так поддаться на него. - Возможно... - мурлычет богиня, смотря за ним. Это урчание, словно песенка, она тоже переполнена ненавистью, недоверием, до сих пор таившемся внутри. Но, тем не менее, сладким был голос, сладким, убаюкивающим. Она смотрит на него, пристально, пытается вглядываться в глаза, в этот манящий взгляд. Он смотрит, тоже пристально, он тоже такой загадочный сейчас, когда прижимает ее к полу, к этому ковру. Афродита смотрит на него, выдыхает, но в одну минуту, ее словно пронзает волна нежности, смешанная с нахлынувшей страстью. Она вздыхает, и по телу богини пробегает легкая дрожь. Хочется его обнять, прижать к себе и она это делает. Она обнимает его, проводит по волосам, потом по его плечам, сжимая, и потягивая назад, осматривая, переполняя свою душу желанием, требованием. Она хочет его. Ужасно хочет. И он это чувствует. Он знает ее, уже за столько лет, успел, кажется исходить ее характер вдоль и поперек, но каждый раз, почему-то возвращался. Почему-то оставался рядом. Вопрос интересный, но Афро сейчас на него наплевать. Главное что он ее. Руки медленно ведут по его спине, потом ноготками, переходя от спины на грудь, и торс. Она ведет по той царапине, и каждый миллиметр заставляет ее еще чаще дышать. - я люблю тебя... - тихо, спокойно, словно первый раз, Афродита произносит такие слова. Но вкладывает в них всю нежность, всю ту любовь, которая внутри нее. - люблю тебя, Кощей - усмехнувшись, приподнимается и целует в губы, так нежно, спокойно. - мой, только мой... - вздыхает, и стонет от удовольствия, потому что так хочет, улыбается и закрывает глаза.

+1


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » Чем черт не шутит. [3.10.2045.]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC