Вверх страницы

Вниз страницы

HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » Чем черт не шутит. [3.10.2045.]


Чем черт не шутит. [3.10.2045.]

Сообщений 31 страница 34 из 34

31

Она сдавалась, а волк не видел смысла при этом биться дальше. Можно было только наслаждаться, собираться плоды своей победы и вкушать ее сладкий вкус. Сладкий ли? Нет, горький, резкий, знойный, яростный и беспощадный. Когда еще его победы приносили переворот в беспокойное сознание бога? Всегда все было четко спланировано, никаких отступлений от плана, будь он придуманный под покровом ночи в деталях или под мотивирующим привкусом джина. С Афродитой он становился другим, жил импульсом, всей своей вспыльчивостью и жаждой, ибо непредсказуемость ее действие лишила бога возможности хоть что-то спланировать, разве только, предугадать. Вопрос в том, хотел ли он это делать.
Жарко! В раскаленном воздухе помещения плавились мысли, слова, чувства, превращаясь в один разгоряченный ком. Воздух обжигал, сдавливал легкие своей тяжестью и вязкостью, тело покрывалось испариной из-за чего мышцы на теле бога проглядывались еще лучше при каждом характерном движении.
Ревность – губительная сила. Она способна обратить в пепел города и страны, распалить войну, уничтожить целые цивилизации в угоду человеческой прихоти, мести и желания. Думал ли Кощей, что его когда-то настигнет это древнее проклятье? Нет, конечно. Но, даже богам не дано решать вопросы существования вселенной и существ в ней.
Не было ни секунды, с момента их знакомства, когда бы бог мести не хотел ее. Страшное, ядовитое желание, оно пробралось в него, поселилось где-то на клеточном уровне, немедленно активируясь при виде богини. Всем телом, всем своим существом Кощей хотел ее, требовал, истязая губы, скалясь, когда ноготки впивались в спину и кусая в ответ.
Снова и снова доказывая свои собственнические чувства, он резкими толчками срывал стоны с ее губ, то обжигающие кожу богу, то пойманные внезапно настигнувшим поцелуем. Прогиб ее тела, шеи, разметавшиеся волосы, резкие вздохи... Ничего прекрасней бог мести не хотел помнить и знать, да и вряд ли вспомнил бы.
Такие жгучие объятия, пропитанные не единым желанием, а чувством, тем самым, которое никто не смел так открыть дарить богу зла, опасаясь. Только не она. Афродита, давно растеряв остатки инстинкта самосохранения, готова была идти в лапы волка. Всегда. В ее понимании никогда не уложилось бы восприятие Кощея, то дикое ощущение открытого нерва, когда она вот так просто, доверчиво прижималась к нему. Разве она не знает, что богу мести и лжи верить категорически запрещается.
Слова Афродиты круче любого ножа оставили алеющий след на Чернобоге. Он дернулся в ее объятиях, словно от удара, невольно останавливая темп их гонки и глядя в голубые омуты глаз. Хмурится. Так редко звучали признания между ними. Кощей и вовсе сказал только раз и то случайно. Может, намекал своими другими словами, но кто его разберет: в любви признается или угрожает убить. С учетом его характера второе было куда вероятней.
Тыльная сторона ладони, так беспощадно отвесившая пощечину Эмили, нежно коснулась щеки богини, пальцы запутались в волосах и бог мести склонился над ней, касаясь губами. Мучительно медленный, тягучий поцелуй промчался выстрелом через богов, снова набирая темп, пока тела не начали двигаться в синхронных па их личного танца.
Все параметры зашкаливали, доходили до предела, срывая последние планки реально, вот –вот дотягиваясь до самого верха до края, как самая высокая нота звучала в голове, так натянутой струной напрягалось тело. Секунда и наступило облегчение, тяжесть, свобода. Тяжесть дыхания, его нехватка, стали вдруг ощутимы, но было плевать.
Что она сказала ему? Теперь, когда все закончилось и сознание возвращалось, Чернобог посмотрел темным взглядом на богиню, немного обнимая и переворачиваясь в поцелуе, чтобы она была сверху. И ему вид нравился, и на нее не давила тяжесть его тела. Золотые локоны накрыли обоих, жар тел мешал, хотелось в душ, но он все еще обнимая богиню, прижимая к себе.
- Чего бы тебе хотелось еще? – он взял ее за подбородок, ведя пальцем по губам, - Пока мы не вернулись к этому занятью. – хитро блеснув глазами, Кощей указал взглядом на них же, совершенно точно зная, что это был не последний раз на этот вечер. – Душ? Еда? – на последнем желудок предательски на заурчал, привлекая внимание бога.

+1

32

Афродита нежно обнимала его, проводила своими пальчиками по его коже, ощущала приятный холодок, и в то же время приятное тепло, которое то и дело проскальзывало, касаясь ее тела, заставляя закрыть глаза, заставляя раствориться в том, что сейчас было между ними. Любовь, снова вдаваясь в размышления об этом, как же сложна она, и это Афродита испытывала сейчас на себе, словно ток, по телу пробегали разряды, которые заставляли тело выгибаться, поддаваясь на его действия, на его движения, и стоны, срывающиеся с губ. Все это было для него, после тех желанных слов, которые после такого насыщенного дня, сами вырвались из души, из сердца, и оказались рядом с ним, так, чтобы он слышал. Казалось, он думает, что она врет. Врет ли? Нет, никогда Афродита не стала бы об этом врать, не стала бы зря баламутить ему мозг, заставляя думать, что не по-настоящему любит. Слишком сильное чувство теплилось в ней, слишком много эмоций, и чувств к нему. Он заслужил их, своим дурацким поведением, своей манерой говорить с ней, своими выходками, которые так сильно иногда ее бесили и заставляли ревновать. Да пусть так все будет, пусть он только рядом будет. Всегда, рядом с ней и никогда не бросает. Не нужно ей этой верности, хотя конечно хотелось бы, но заставлять его, ругаться зря, кажется это все не так важно теперь. Она будет ревновать, только тогда, когда будет видеть своими глазами его с другой женщиной, а так, пусть гуляет, но когда надо, Афродита знает, сможет заставить его вернуться снова и быть так, как он сейчас. Его не покорили эти слова, либо он просто сделал вид, что ему плевать? странно, она не так часто произносила их, чтобы просто так ему реагировать, либо он просто хотел пропустить это все мимо ушей, и забыть, словно дурацкий сон. Хорошо, она больше не будет их говорить, эти слова, настолько дорогие ее сердцу и душе. Не будет баламутить его разум, заставлять отвечать. После них, она снова окунулась в мир, где были только они. Он всегда был рядом, но когда тела богов соединялись, Афродита ощущала его так, как никогда ранее не ощущала. Выдохнув, и снова вздохнув, издав шумный стон, провела ему по волосам, сжав их и потянув к себе за затылок, чтобы поцеловать его, чтобы ощущать его губы на своих. Это тепло, это тело ее завораживало, нет, больше нет сил быть рядом с ним так близко. Хочет что-то прошептать, снова и снова, хватая его губы своими, и растворяясь в этой томящей муке. Он рядом с ней, этого хватит, пока что, на сейчас. Потом, возможно всего одного раза будет мало, мало будет и двух, но пока, доходя до пика, ощущая слишком сильное возбуждение, и напряжение в теле, Афродите хватало и одного. Вскоре, комнату разорвал требовательный, громкий стон, из уст женщины, и Афро расслабившись, осталась лежать на полу, принимая на себя вес мужчины. Не так долго, но тем не менее. Её тело уже немного под устало, и она не смогла удержаться, чтобы не лечь ему на грудь, и закрыть глаза, тяжело задышав. Её рука медленно ведет по его груди, и улыбка сама по себе лезет на лицо. Её губы становятся немного уже, и вид такой довольный, словно у кошки, которую напоили молоком. Афродита открывает голубые глаза и смотрит на мужчину. Он великолепен, он просто нечто и это нечто, только ее. Смотрит на него, игриво так, потом проводит пальчиком по губе, и выдыхает. - Да, я бы не отказалась провести этот вечер с тобой. Просто так, с тобой без выяснений отношений, без драк, без всего этого... С тебя... - задумалась, потом посмотрела снова на него. - Бутылку вина. Идет? - Афродита собирает все свои силы, и встает с Кощея, хватая на ходу его рубашку, у которой пусть и нет пуговиц, но это сейчас не важно, главное вид. Она надевает нижнее белье, и проходит на кухню, открывая холодильник. О, кажется, Афродита решила приготовить для Кощея что-то. Кажется, она так же где-то слышала, что путь к сердцу мужчины, лежит через его желудок? Посмотрим, насколько эти слова правдивы. Улыбнувшись, богиня выдыхает, и включает плиту. Пока она будет резать все, готовить, плита должна быть горячей. Как она вообще решилась ему готовить? никогда ведь не стояла у плиты, ради него. Ну, хотя, пусть будет в шоке, пусть удивляется ее добродушности. Выдохнув, богиня вытащила мясо и начала его готовить, при этом, еще очищая картошку. - Ну что, ты вино принесешь, или мы будем так сидеть? м? - улыбается, и смотрит через плечо в сторону комнаты. Но что-то идет не так, и кажется сегодня, ужин Афродита приготовит с собственной кровью. Нож быстро проходит по пальцу, и богиня дергается, отшвыривая немного от себя ножик. - Ой. - прикладывает ранку к губам, и выдыхает. - Ну что такое. - тихо шепчет. Видимо это рассеяность, которая осталась после проведенного времени вместе, такого приятного. Да, кажется от него. Что заставляет ее улыбнуться. - Ладно... - начинает готовить дальше, ожидая Чернобога, уже в скором времени увидеть в кухне.

+1

33

Как-то просто все получалось. Кощей слушал ее, перебирая пальцами золотистые локоны, наслаждаясь теплом ее тела в контрасте с холодком, бегущим по полу. Рядом с ней он немного расслаблялся, не на столько, чтобы стать уязвимым или позволить подкрасться к себе, но значительно спокойней, наслаждаясь. Бог мести никогда не позволит этой розовой пелене заслонить ему глаза, лишить здравого четкого мышления, но порой было приятно окунуться в забвение, отдаться ее теплу, пойти на поводу.
Не хотя, выпустил богиню из объятий, тут же покрываясь возмущенный, сведя бровки домиком. Во-первых, встала. Во-вторых, оделась. Такой расклад никак не радовал, но согласившись на ее условья, Кощей молча поднялся, натягивая джинсы. Он невольно наблюдая за богиней, любуясь каждым ее движением, даже самым небрежным, очаровывая, завораживая. Сощурившись, как от сияния яркого солнца, бог наконец покончил с джинсами и, проводив блондинку взглядом, отправился за вином.
Тему с вином Чернобог еще понял, но целенаправленного движение в сторону кухни вовсе озадачило. Пока голос Афродиты не окликнул его, бог мести так и стоят, с шоком на лице и осознанием готовности греческий богини готовить кушать у него дома. Это был самый неожиданный поворот за последние лет десять. А готовить она умеет? Если умеет, то на сколько съедобным получается результат? Нет, Кощей был не привередливый в плане еды, а волк и вовсе мог кушать сырое мясо, но так, чисто из любопытства хотелось бы проверим. Впрочем, судя по уверенному настрою богини,такой шанс ему скоро выпадет.
- Вино! Верно! – забыл. Точнее, задумался и потерял цель своего движения. Афродита на самом деле удивила его своим поведением сегодня даже больше, чем обычно. По пути в небольшую комнату, вмещавшую библиотеку и под завязку набитый бар, Кощей размышлял о ее слова. Впрочем, размышлять – это не подходящее слово. Признание, так простые слова, они бились, словно сердце, отбивали ритм у него в голове, плясали румбу на нервах бога, требуя внимания. Почему она это сказала сейчас? Так легко сорванные с ее прекрасных губ, слова терзали бога мести сильнее любого ножа. Уверен, не месть, просто сказала. За столько лет, Чернобог научился понимать, когда можно не искать подтекста в в ее действиях, но от того проще не стало. Если бог зла поступал продуманно, мотивируя свои действия логикой и расчетом, то Афродита почти всегда жила чувствами, своими импульсами. Каждый раз его собственная реакция была другой, новой. Может, это была одна из тех черт, что увлекали Кощея в Афродите. Он и сам бы не объяснил, чем она так пленила его, отвертевшись перед самим собой сухим «всем». Пожалуй, в этом была доля правды, но богиня была совершенно особенной, неповторимой, дарила ему новые ощущения, которые за сотни лет никто не осмелился подарить ему или, скорее всего, не мог. С ней было просто хорошо, бог мести отдыхал возле нее, наслаждался светом и теплом, силой ее души.
Вернувшись в кухню совсем тихо и незаметно, учуял кровь и ругательства. Не сложно догадаться, кто стал причиной, жертвой и орудие «недоубийства».
- Осторожней. – тихо подойдя сзади, обнял животик, взял за кисть и отвел руку с ножом в сторону. – Себя резать больнее, чем кого-то, правда? – почти в шею проговорил Кощей, выпуская ее из рук. Он уже было потянулся, чтобы избавить ее от лишней одежды, но коснувшись края рубашки передумал, оставив за собой право потом медленно стягивать с нее эти кусочки ткани. Слова. Снова они. Истязали ли слова кого-то хоть когда-то? Его мучили, рвали на части, подкатывая комом к горлу, даже их привкус уже ощущался во рту. Он резко обнял ее сзади, приникнув всем телом и замерев. Только руки спускались по плечам богини к талии и бедрам, смыкаясь объятиями внизу живота. Даже сделал вдох, запуская запас воздуха в легкие, но слова язык не слушался, не хотел ворочаться и произносить то единственное, что она хотела слышать от него больше всего. Пустые признания давались проще, он раздаривал их не задумываясь, лишь бы получить желанное. Сейчас все было настоящее. Хотел закрыть глаза и прикинуться, что это кто-то другой – не она. Соврать, но сказать. Нет. Даже богу лжи стало мерзко от этой идеи, слишком трусливой. К черту все. Сколько она натерпелась от него, сколько он ее мучил, а она родила ему дочь, всегда возвращалась, снова и снова переживая его мерзкий характер. Кощей не расчувствовался вовсе, он взвешивал в уме все аргументы, определенно очерчивающих его как отчаянного гавнюка, но это не впервой. Это было ее право услышать правду, увидеть, знать, не случайно оброненные слова, а целенаправленную речь. Пол века ему понадобилось, чтобы признать свое отношение к ней. Или попытаться.
Он развернул ее к себе лицом, заключив в тесные объятия и нежно целуя все еще красные губы. Голубые глаза горели, ожидая происходящего.
- Моя красавица... – откидывает локоны с ее лица, касается кожи пальцами, приближаясь еще. – Я люблю тебя. – на выдохе, одним махом выпуская весь воздух из легких. Для бога мести планета остановила свой ход. Слова вырвались, как что-то живое, ранее терзавшее, а теперь спокойно парившее в воздухе.

+1

34

Сейчас, в душе Афродиты, было что-то такое, о чем она не могла бы сразу сказать. Это что-то, слишком личное, слишком ее, чтобы быть на виду у всех. Когда богиня была рядом с ним, мысли не находили другой темы, как он, только он. Когда рядом, когда так близко, когда в таком состоянии, что не хочется даже ругаться, Афродита любила все это. Её просто пробирала дрожь о том, что еще пару минут, и рухнет тишина, снова будет крик, снова будут оры, и не понимание. А потом, они снова решат разойтись, на век или два, чтобы не видеть друг друга. Снова встретившись, поймут - чувства не угасли, они не перестали биться светом, не перестали излучать тепло. Он, конечно, мог забыть, но не она. Она верила ему, любила и надеялась, что он сохранит в себе желание любить ее, желание не видеть никого, кроме нее, даже в других девушках. Это с какой-то стороны тоже приятное замечание. Она у него одна, пусть женщин и много, но мысли только о ней. Хотя, сразу же в голове мелькает мысль о том, что богу мести и лжи нельзя верить на слово, он мог бы сказать все что угодно, мог бы врать ей, точно так же как и другим женщинам, поднимая на лживый пьедестал. От этих мыслей, Афродита немного тряхнула головой. Нет, думать об этом, предполагать, что так и есть, не хотелось, ведь богине любви, все равно, как ни крути, хотелось, чтобы конец этой сказки был, конечно же, хорошим, а не плохим. Она могла бы сейчас снова завести разговор о том, как и где он видит ее, узнать о себе много нового, и понять наконец-то, что все, о чем он говорил не правда, обидевшись уйти, а могла поступить как умная женщина, оставив этот разговор на потом, на будущее, если вдруг захочет с ним разругаться в пух и прах. Все же приятно, тепло и уютно стоять на его кухне, понимать, что шаги, которые доносятся из комнаты, и медленно переходят в кухню, это его шаги, а не знак ее воображения, не иллюзия, создаваемая сознанием. Все реально, и он тут, он здесь. Рядом, осторожно обнимает, и отводит руку с ножом в сторону, заставляя Афродиту улыбнуться. - Ничего страшного. - говорит тихо богиня, а потом поворачивает голову немного в бок, чтобы видеть его. - Да, немного больно. - улыбнулась. - но как я заметила, тебе та боль приносила только наслаждение... - хитрый он, всегда была таким и будет, этого в нем не изменить, да и не нужно. Даже взгляд сейчас, который увлекал ее, был таким знакомым, и, тем не менее, переполненным хитростью, и какой-то задумчивостью. Впервые Афродита видела, как Чернобог видимо, сосредоточен на одной важной мысли. Как же хотелось залезть в его голову и понять, о чем сейчас мыслит, о чем или о ком думает. - Или ты просто притворился? - вопрос был таким риторическим, что не требовал, в общем-то ответа, все итак было понятно, а если и нет, то не нужно заострять на этом своего внимания. Афродита выдохнула, и посмотрела вперед. Как раз в то время, как мужчина прижал ее к столешнице, на которой лежало мясо, богиня устаканила свой взгляд на темноте в окне. Но не стала так долго находиться в этом пространстве, а улыбнулась и лишь ждала. Ждала пока он отойдет или что-то скажет. А он, кажется, хотел что-то сказать, чем-то важным поделиться с ней, но ему было тяжело. Неужели решил снова сказать о том, что любит ее? Нет, не нужно, если не можешь, если не хочешь этого говорить, не стоит врать, не стоит себя напрягать, ведь она знает что это так, и без слов поймет, и без этих фраз. Но он, кажется, находит в себе силы. Сказать все это в лицо, а не в затылок. А ведь говорить в спину проще, чем сказать человеку о чувствах в глаза, ведь знаешь, возможно, он не поймет тебя, не оценит, соврет... А глаза, ведь это зеркало души, и в них отражается все, в тот момент, когда человек действительно что-то чувствует. Во многих случаях, натыкаешься на непонимание, или скорее на те слова, которые убивают тебя. Убивают словно каким-то холодным оружием, или дробью, из пистолета. Слова отказа, смех в лицо, желание убедить тебя в том, что все это было лишь игрой. Жизнь так не предсказуема, что от одного маленького момента, ничего не зависит. Он поворачивает ее к себе, смотрит в глаза. В ее голубых омутах, словно забегали чертики. Они блестят, и переливаются. Когда можно еще такое увидеть. Он ведет медленно по ее волосам, приближая свои пальцы к ее лицу, а потом говорит слова, которые заставляют ее улыбнуться. Богиня прикрывает глаза и снова открывает их, чтобы встретить следующие с распростертыми объятиями. Он любит, он говорит что любит, и так искренне. Бог мести теперь не врет, не смог бы соврать, потому что это убило бы ее на этом самом месте. Любит, значит, она была права, значит ее мысли о том, что он может соврать о чувствах, лживы. Это согревает ее. Она словно слышит это в первый раз, словно таких слов он никогда не говорил. С каждым разом от них становится все теплее и теплее. Обнимая его, и прижимаясь, Афродита закрывает глаза, ощущая, как быстро бьется ее сердце, и как нервно колотится его. - Спасибо... - тихо говорит богиня, и улыбка снова появляется на ее губах. Она не может сказать каких-либо других слов, возможно, они и не нужны, но сейчас хочется сделать какой-то шаг, сделать что-то такое, что могло бы поразить сознание. Она медленно ведет ему по щеке, а потом опускает ладошку вниз, до его шеи, и целует его в губы, так осторожно, и нежно. - Надеюсь, ты принес вино? - она не собиралась так быстро закрывать эту тему, просто сейчас, ей хотелось романтики. - Давай выпьем за ... за эту ночь, которая была такой не предсказуемой. - почему она возвращалась? Почему любовь, заставляла ее терпеть все, даже самое большое унижение, даже подножку, которую Чернобог не раз ей ставил. Он словно испытывал ее, словно проверял, и она с треском, но казалось, проходила все испытания. Едва ли не ломалась, словно соломинка, едва ли не гнулась под натиском его характера, но стояла. Ей не старшен теперь даже сильный, порывистый ветер. Она уже точно знает, что в следующий раз, их разборки просто так не кончатся, раз в этот уже была применена сила. Но, тем не менее, любовь держала, привязанность, чувство, которое засело глубоко внутри и заставляло так сильно биться сердце, так сильно его заставляло стучать. Господи, разве не этого всем нужно? Разве не такой жизни требует каждый? Полной опасности, приключений. Всегда, словно на острие ножа, медленно передвигаясь по лезвию, готовый вот-вот сорваться, но удерживаясь, на самой последней минуте, на самом последнем вздохе, говоря себе: "я люблю его". И эти слова не шутка, эти слова, порыв души, сильный, умеющий ломать любые преграды, умеющий растворять глупые, жесткие фразы. Каким же иногда таинственным, и диким одновременно, бывает страсть, завернутая в эту красивую оболочку, под названием - любовь. - Ты ведь позволишь мне остаться у тебя на... день, два? - смотрит в его глаза, и понимает, возможно, он даже не захочет этого, но пусть слова уже летят в его сторону, пусть он уловит их смысл. После всего, она еще хочет остаться с ним, это слишком большое доказательство ее чувств. Рука медленно скользит по голому торсу, по местам, где медленно заживали божественные раны, оставленные Афродитой, и ее ненавистью. Нельзя ее злить, все же нельзя, а вот Чернобог, всегда делал это, ради интереса, ради забавы, и получалось слишком сильное, ядерное оружие, которое пробуждала то, что называется страстью.

0


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » Чем черт не шутит. [3.10.2045.]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC