Вверх страницы

Вниз страницы

HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » The sweetest revenge is forgiveness. [22.12.2071]


The sweetest revenge is forgiveness. [22.12.2071]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://s6.uploads.ru/odyrx.png
Участники:  Aphrodite, Belobog
Время и место действия: 22.12.2071, Особняк Белбога
Краткое описание событий:
- Когда на душе становится хреново. Когда желание бросить все к чертям, и двинуть в другие края, пересекая границы и огромные расстояния, растет с каждой секундой; когда внутри горит пожар, который не потушить ни одним из алкогольных напитков, не перебить в сердце горечь, обиду и желание мести... Когда одиночество, становится клеткой - на помощь всегда придут друзья. В этом случае, Белбог решил не думая позвать Афродиту...
Очередность постов: Belobog, Aphrodite

0

2

Говорить можно о многих вещах, как и не говорить абсолютно ни о чем. Зачастую ты сам выбираешь, стоит ли тебе делиться подробностями своей жизни или нет. Но у каждого наступает момент, когда ты уже не в состоянии справится с накопившимися проблемами, особенно когда остаешься один на один. Это ринг, вот только вместо возможного противника твои собственные тараканы. С ними невозможно договориться, они не понимают просьб,  они игнорируют абсолютно любые твои замечания или попытки достучаться. Жизнь похожа на минное поле, один неверный шаг и «бум», добро пожаловать в самый низ. Белобог не раз сталкивался с проявлением подобных эпизодов как в собственной жизни, так и в жизни людей. Сострадая, он даже готов был перенять часть проблем на себя, все же люди очень хрупкие создания. Одно он не мог понять, как они добровольно подписываются на страдание. Это необоснованно, необъяснимо. Особым пунктом выделялось такое понятие как «любовь», абсолютно ненужная и бесполезная вещь, по личному убеждению бога. Он отрицал ее существование, избегал любого проявления. Мужчине даже в голову прийти не могло что он, окажется в эпицентре событий, и это чувство снесет его словно ураган. Сейчас, вся уверенность растворилась. В его жизни появилась особенная женщина, которая каким-то до сих пор необъяснимым способом пленила бога света. Белбог не раз называл эту скандинавку – ведьмой, дьяволицей, суккубом, коим она в какой-то мере и являлась. Он даже готов был ходить к разным гадалкам, бабкам, чтобы скинули эту сеть, плотно обволокшую его сердце. Оно болело, ныло, страдало. Каждый раз разбиваясь на тысячи осколков, таких что любая регенерация,  любая сверхспособность бога не могла собрать его окончательно. Славянин даже сделал попытку поиграть в пару,  вычеркнул из своего рациона бесчисленное количество интересующих его субъектов, полностью сосредоточив внимание на Хель. Мужчина старался быть чутким, понимающим, нежным. Сохранял верность. Но каждый раз что-то ставало между ними. Зачастую сама полигамная необузданная натура богини смерти. Попытки намекнуть, прямой текст – все проносилось мимо ушей женщины.  Измены одна за другой, каждый раз, просто поражая своими феерическими размахами. Каждый раз, усугубляя положение. Славянский бог пытался быть тактичным, закрывал глаза, прощал, молчал. Уходил и возвращался вновь. История повторялась, а за ней следовали еще более ужасные последствия. Кульминация – превзошла все прошлое вместе взятое. Интересен тот факт, что самой ревности не было. Скорее унижение и ущемленное самолюбие. Невыносимо больно. Глупо терпеть. Хватит справляться в одиночку. Особенно если у тебя в близких друзьях сама Афродита. Если ей подвластно то чувство, которое разъедало его, то возможно именно она способна его забрать, подавить, стереть. Руководствуясь именно этими мыслями мужчина набрал телефонный номер греческой богини, слушая гудки по ту сторону трубки. Мелодичный голос, какое счастье что она ответила. – Аф, мне нужна твоя помощь, приезжай. Рассказывать некогда. Жду…

+1

3

Внешний Вид

Самый обычный, спокойный день, кажется, начинал превращаться в нечто совсем неописуемое. Афродита спокойно сидит на кресле, перед камином, в собственном, новом доме, как вдруг, подходит девушка, и подает ей новый листочек. Кажется это план дальнейшего строительства лагеря. Выдохнув, богиня читает сводную и удивляется, почему же все так медленно, почему их лагерь так медленно строится, ведь людям негде жить в это время. Богиня осматривается. В комнате никого нет. Прочитывая снова и снова, между строк, как-то невзначай, мелькнула странная, но, однако шальная мысль. Афродита улыбается, смотрит на записи, но не видит ни единого слова, размышляя насчет одного лишь мужчины. Он ворвался в ее жизнь, так же неожиданно, как и остался там. Навсегда кажется, на всю жизнь. Богиня любви улыбнулась и прикрыла глаза, вздохнула. Как же долго они не виделись, как же они могли перестать общаться совсем. Все эта война и дела, которые считаются не отложными. Богиня открывает глаза, смотрит на пламя в камине. Прохладно становится, и она двигает рукой, медленно, вокруг, по часовой стрелке, и в ней аккуратно оказывается бокал с вином. Вот, вино сейчас должно скрасить ее одиночество. Как бы Афро не хотела увидеть Чернобога, но сама, лично к нему не явится, ведь он как и всегда, будет не рад ее видеть, наплетет что занят, и не может быть с ней. Не может терять драгоценное время на богиню любви, когда душа занята другими делами. Богиня только подносит к губам бокал, и делает глоток, как телефон начинает вибрировать. Афродита дергается от неожиданности, смотрит на мелькающий экран, прищуривается, отставляет в сторону бокал, и берет. Ей звонит сам брат Кощея. Вот это точно неожиданно, его услышать, думая о Кощее, Афродита не ожидала совсем. Выдохнув, но признав, что бог ее друг, отвечает на звонок. - Привет. - она слушает его странный голос, а потом медленно кивает, смотря голубыми глазами в сторону не тронутого почти бокала с вином. Эх, сорвался приятный вечер в одиночестве, но друга оставлять в таком состоянии она не могла, поэтому медленно привстала и уже пошла в комнату, чтобы одеться. - Конечно. - Афродита улыбается, но чувствует, что здесь улыбка не нужна. Она смотрит в сторону, и вздыхает. - Я буду, не переживай. Просто дождись. Оденусь, и сразу к тебе. - богиня отключает звонок, и осматривается. Так, что же ей надеть? Афродита проходит медленно к шкафу, и спустя пару минут, с тела богини спадает халат, оказывается рядом с ногами, и девушка медленно переступает через это кольцо из одной лишь вещицы. Достает из шкафа нужные вещи, и одевается, поправляя на себе тунику и накидывая на себя еще жакет. Взяв телефон, и сумочку, совсем легкую, не набирая ничего особенно с собой, богиня в ту же секунду, оказалась в доме Белбога. Это было приятное жилище. Тут все стояло на своих местах. Всегда. Каждый раз, когда Афродита была у него в гостях, то радовалась тому, что у мужчины такой порядок. Она знала о многом, о том, что не знал никто, бог делился с ней, значит, доверял, и она с удовольствием хранила все его тайны, а он хранил ее. Это такая дружба, в которой оба понимают друг друга, верят на слово и знают, что они не предадут друг друга. Почему именно славянский бог? Не знала сама Афродита. Почему именно брат ее любимого мужчины, тоже не было известно. Кстати, можно даже уточнить, что Чернобог и не знал, о том, сколько и как знакомы его брат и женщина. А знал, наверное, убил бы. Афродита не рисковала рассказывать, ведь жизнь дорога еще. Выдохнув, и пройдя вперед, богиня смотрит по сторонам. - Белобог? - она уже не уверена, что мужчина ее дождался. А уж если в доме такая гробовая тишина, то точно что-то случилось. - Ты здесь? - осматривается снова, и проходит дальше, находя мужчину сидящим в кресле, и скучающим. Его взгляд выражал печаль, грусть. Значит, что-то случилось, и Афродита тут не случайная гостья, которую пригласили просто так. Блондинка прищурилась и прошла вперед, к мужчине садясь напротив, и уже готовясь внимать его слова. - Эй, красавец, как ты? Что у тебя случилось? - она садится на край кресла, и кладет свои руки на его, нежно окутывая, приятным теплом. - Белобог? Рассказывай, не молчи. Ты чего такой убитый? Я тебя таким уже давно не видела. - Афродита уже честно перепугаться успела, пока бог не успел ничего сказать. Богиня любви нахмурилась, и в ожидании ответа, перевела дыхание, чтобы вдруг не произошел, не дай бог приступ.

Отредактировано Aphrodite (23.11.13 11:50)

+1

4

Я закрывал глаза, вновь  и вновь прокручивая  в голове образы, картинки нашего совместного с Хель прошлого.  От самого первого момента, когда она предстала на моем пути, до самого последнего предательства с моим братом. Картинки вырисовывали столь четко, что я заново переживал события, погружаясь с каждой секундой в новый водоворот эмоций. Многие из них были настолько яркими, что веки начинали подрагивать, не успевая за скоростью сменяющихся слайдов.  Меня не волновал факт измены, я даже смирился с ее бесчисленным количеством любовников. Это было небрежно брошенной перчаткой под ноги, гулкий звук пощечины, удар в спину. Предательство, насмешка. Такого поворота я не мог ожидать, мне даже в голову прийти не могло, что женщина, которую я настолько боготворю – сможет поступить подобным образом. Снисходительный взгляд, все это время, позволяя мне увиваться за ней. Каждая проведенная ночь была лишь красочно обрисованным спектаклем, до мелочей спланированным опытным кукловодом. На моих глазах флиртуя с другими, стараясь разбудить в таком как я, это черное чувство ревности, зачастую оставалось безрезультатной затеей. Я считал, что настолько ее знаю, что это стерло все границы в наших отношениях, сломало все барьеры. Я ошибся, как бы тяжело не было это признавать,  но это именно так. Сделать все, чтобы досадить мне, заставить чувствовать себя жалким. Что же такое твориться в голове этой женщины? Подстегивая к игре, пробуждая интерес, забывая, что рано или поздно все должно закончиться. Я на поводке, как такое могло случиться? Не такая как все.  Во всех отношениях - другая. Нужно было уходить, пока была возможность. Черт бы побрал эту любовь.  Не знаю чем я руководствовался когда звонил Афродите, но оставаться наедине с собственными иллюзиями – не мог. Это было слишком. Примчалась по первому зову. Теплая рука коснулась моей, а я даже не обратил внимания. Продолжает повторять один и тот же вопрос, а я смотрю на эту прекрасную женщину и понимаю, что не могу причинить ей такую же боль. Как донести ей нужную информацию не выдав при этом брата? Если честно, после последней его выходки, мне было абсолютно все равно что станет с этой скотиной. Но она этого не заслуживала. Если бы я рискнул рассказать ей все, я бы уподобился тем двоим, резвившимся в моей постели. Не знаю, как, но она не узнает об этом. Я не стану ей лгать, но и говорить всей правды. Порой, неведенье – единственное, что позволяет хоть как-то существовать в этой жестокой несправедливости. Сколько раз я наблюдал за развитием похожих ситуаций, сколько раз жалость пронзала мое сердце, людские судьбы - никогда не были мне безразличны. Как такое повторилось в божественном кругу, еще один дискуссионный вопрос, ответ на который, увы, не поддается никакой логике. Я чуть сжимаю ее пальцы, выдавливаю из себя улыбку. Надо же, у меня есть один единственный «человек» кому я могу показать свои настоящие чувства. Они распирают меня. – Не задавай, прошу, никаких вопросов. Выполни мою просьбу. Забери мои чувства. С ними я слишком слаб, я не хочу больше этого испытывать. Никогда.Я поднял на нее глаза, вижу недоумение на ее лице, как же тяжело даются любые слова. Но лгать, даже себе -низко. - Я жажду мести, а это плохо сказывается на мне как на божестве чья сторона является вселенской благодетелю. Если я продолжу в том же духе, боюсь на мне можно поставить крест.

Отредактировано Belobog (25.11.13 14:17)

+1

5

Что происходило внутри этого дома, что делало его таким унылым сейчас, Афродита не знала, она даже не могла предположить. Выдохнув, и ловя на себе очередной, почти доброжелательный взгляд Белобога, богиня поморщилась. Это притворство ощущалось на языке, словно кровь, хлынула из горла и вот-вот вырвется наружу. Так не должно было продолжаться. Богиня тянет к себе руки бога, когда тот стягивает своими пальцами ручку Афродиты. Что-то тут не так, и это очевидно, ведь столько грусти, тоски в его взгляде еще не было никогда. Он что-то скрывает, или упрямо не хочет говорить. Может быть, знает что-то очень важное, что и для Афродиты было бы полезным, но не говорит, проговаривая лишь отрывки, не понятные для нее отрывки из правды, вырывая самую суть и донося до ее ушей, словно песню. Его голос прекрасен, да, она много раз это замечала, от него сердце, бьющееся в ужасном ритме, тревога, все отступало. Но сейчас, пусть он был таким же, однако доносились ноты беспокойстве, и ненависти. К кому, к кому он может испытывать такой гнев, невзирая на собственный характер. Невзирая на то, какой он на самом деле. Тут же хочется окликнуть его, попросить перестать так, волновать ее душу, и перестать так, смотреть, этим жалобным взглядом, прикрытым веселой улыбкой. - Только не ври мне. - сразу предупреждает богиня его, тихо произнося слова, которые растворяются в тишине, и исчезают, словно их и не было. А он твердит, настаивает на своем, что не нужно вопросов не нужно пререканий, всего лишь одна, простая просьба. Эта просьба вводит в заблуждение, она ставит в тупик, и богиня немного отстраняется, отпуская руки Белобога, и смотря на него, потом резкий взгляд на его руки, на него, в его глаза, потом хмурится, и смотрит в сторону, где вдалеке там, рядом со стеной, горит камин. Очередной камин, несущий тепло, такой уют, и в то же время, сейчас, пламя гаснет. Оно медленно тускнеет, и свет в комнате меркнет. - Что ты такое говоришь? - она реагирует, мотая головой из стороны в сторону, выдыхает, не веря собственным ушам, неужели бог света, удачи, счастья, решил вдруг лишиться чувств. По какой такой причине? Видимо, что-то случилось очень серьезное, и в этом нужно было разобраться, сейчас же. - Объясни мне может, что случилось? - она смотрит на него, непонимающе, он видит это и тем не менее, просит не рассказывать его о том, что было, и почему это вдруг его решение пришло в голову, почему именно сейчас. - Белобог. Давай во всем разберемся для начала. Я не могу просто так забирать чувства, лишать их, или возвращать. Понимаешь? Это как... - она замолкает, осматривается, не видит примеров и вздыхает. - Мне нужно конкретно знать, зачем тебе это. Для чего? - она понимает. Все так сложно, терпеть эту любовь, эти чувства, держать в себе, переживать постоянно, требовать от кого-то, чего-то похожего, когда тот кого ты молишь об этом, не знает что такое любовь и не принимает это за чувство. Афродита все испытывала на себе, каждую боль, каждую ссору, и примирение. Она-то знает, к чему приводят чувства, когда, не смотря ни на что, ты сама владелец этих чувств. - Давай сходим куда-нибудь? - вдруг решает богиня. Говорить дома, где так много всего унылого, теперь, Афродита решает не правильным. Она хочет вытащить его отсюда, и поэтому снова берет за руку и немного тянет на себя. - Идем. Сходим в какой-нибудь бар, и ты все подробно мне расскажешь. - смотрит за тем, как меняется его выражение, и сразу же оговаривается. - Ну, можно и не все, но хотя бы суть. Я прошу тебя, давай выйдем из дома. - Она тянет его на себя, привстает, поправляя одежду на себе, и вздыхает снова, смотря на Белобога сверху вниз. - Ты сам не замечаешь, как эти стены давят на тебя? Если что-то случилось, нужно развеется, а там, я уже помогу тебе, чем только смогу. Ты ведь знаешь, я не оставлю тебя просто так сидеть здесь, и страдать не понятно почему и из-за чего. Ты просто должен мне рассказать причину. - она терпит, ждет того момента, когда Белобог согласится, и встанет, когда захочет с ней идти. Тем не менее, она не гонит его, не заставляет прямо сейчас решаться, у него много времени. У них много времени. - Мы уже давно с тобой не виделись. - констатирует факт. Работа, забота, и что-то еще, постоянная война пантеонов, то Египет, то скандинавы, то греки, то славяне. Сколько уже можно. Но не было конца этому сражению, и сейчас, Египет лидировал. - Нам нужно посидеть в баре, выпить и поговорить. Правда? Надеюсь, ты тоже так считаешь, ведь я хочу этого. Можем снова по спорить, и если в этот раз ты меня убедишь, я помогу тебе куда больше, чем хочу сейчас. - хмыкнув, богиня проводит по своим волосам. - Ты ведь знаешь, как я не люблю все это. Чувства, даже если и сложные, но, тем не менее, когда-нибудь дадут возможность отдохнуть, это словно битва. Понимаешь же ты меня. Ну. - она разводит руки в стороны и ждет, дет пока Белобог что-нибудь да скажет. Кажется, даже настрой Афродиты не способен утопить его печаль куда-нибудь поглубже в озеро Байкал.

+1

6

Я не мог долго смотреть в ее глаза, чувствуя тяжесть вины перед этой женщиной. Она была настолько прекрасна,  похожая на розу, которая увядала при каждой подлой выходки со стороны моего брата. Я не был арбитром их отношений, даже если бы все происходило на моих глазах, мое вмешательство не сумело бы должным образом подправить ситуацию, напротив, усугубив ее. Мой брат не умеет испытывать сильные эмоции, ему чужда  привязанность абсолютно отрицая понятие верности как таковой. Но то, как он повел себя в отношении той, что так трепетно и верно его любила, было несправедливо. Я мог понять его озлобленность, он до сих пор считал, что мир его предал и главным кукловодом этого представления являлся самый близкий ему человек – я. Пересматривая всю ситуацию, я неустанно твержу, что поступил бы точно так же. Я не мог позволить ему загубить себя, я сделал все, что от меня зависело, даже если он считал это оскорблением. Спустя столько времени, был бы у меня выбор, я бы не задумываясь, поступил так же, даже зная, что мой поступок станет роковым в наших отношениях. Его месть оправдана и как опытный стратег он ударил по самому уязвимому месту – любимой женщине. Я понимал это, но причем тут Афродита. Чернобог  не заслуживал этой женщины, уж слишком многого она натерпелась от него. Она заслуживает знать правду, это станет ударом для нее, поэтому, пускай это вопреки моим убеждениям, я буду лгать. Оберегать ее – чего бы мне это не стоило. Делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями, просить о подобном крайне неуместно, в особенности, когда не посвящаешь во все подробности. – Забудь о моих словах. Это уже неважно. Отвожу взгляд в сторону, рассеяно блуждая по знакомой обстановке, внезапно возникшее желание сделать ремонт было настолько весомым, что хотелось сорваться с места и тут же приняться  за работу. Все что угодно лишь бы заглушить внутренний монолог. Что-то говорит, снова слышу обрывки фраз. Я даже не заметил, что стал настолько невнимательным слушателем, может потому, что в данный момент старались вывести на откровения меня. Кажется, она говорила что-то о баре, не знаю почему, но туда мне больше всего не хотелось идти. Уж лучше замкнутое пространство родного дома, несмотря на все то, что здесь произошло, я бы все равно предпочел его каким-то злачным заведениям. – Нет, спасибо. Я не желаю посещать бар. – несколько подумав, добавляю, - на меня не давят стены, мне спокойнее находится там, где я могу себя контролировать. – снова ухожу от ответа, да я настоящий мастер по части лавирования словами. Более чем, я больше не нацелен на разговор по душам, как это было ранее. Понимая, что просто не могу повторить это вслух. Признать тот факт, что выходка брата задела за живое. Я мишень, я на прицеле. Так всегда было, ничего не менялось. Подхожу к зеркалу, критично рассматривая отражение, сверлящее злобным взглядом меня. Если бы я не знал, что именно на меня смотрит, я бы воспринял это как какую-то мистификацию. Поворачиваюсь вновь к собеседнице, улыбаюсь. – Лучше давай выпьем, и ты расскажешь, что нового в твоей жизни. В последнее время мы почти не видимся. На долю секунды черты лица Афродиты исказились, предо мной стояла абсолютно другая женщина, взгляд на которую вызывал во мне такую бурю эмоций. Образ Хель был настолько четким, что я выпустил из рук стакан, разбитый за считанные секунды при ударе об пол. Возможно ли такое? Тряхнул головой, мне стало дурно. Бросило в жар, такой духоты я еще никогда не испытывал. Чуть ослабив удавку галстука, а после вовсе его, сняв и швырнув на кресло, я заставил себя еще раз взглянуть на женщину. Иллюзия исчезла. Это была все та же Афродита, нежная, чувственная, преданная. На какой-то миг я испытал самую настоящую зависть, что именно мой брат, а не я, получил этот бриллиант. Себя я считал более достойным такой женщины. Но, время упущено. Разные приоритеты, разные жизни, разные причуды. Она все не унималась, старалась выудить из меня клочки правды, уж слишком хорошо богиня любви знала все грани моей души. Подхожу к ней,  нежность так и прорывает барьер моих эмоций, осторожно наклоняюсь к ней и едва касаюсь губами ее щеки, всего на долю секунды и отрываюсь, благодарно улыбаясь, – спасибо, что все еще рядом. Я ценю твою поддержку. Но есть вещи, которые должны остаться в прошлом. Отступаю на привычное расстояние, чтобы не вызывать сомнения относительно своих намерений. Наверно в иной ситуации я бы использовал столь удачную комбинацию и посягнул на женщину брата, точно так же как он сделал это. Даже не задумываясь, но только не с ней. Дорожа теми дружескими отношениями, которые закладывались между нами не один век.  Может даже слишком…

0

7

Минута. Какой-то быстрый миг, и порыв вытащить Белобога из дома совсем исчез. Афродита перестала думать обо всем, кроме того, что терзало больше всего. Он был таким угрюмым, задумчивым, и кажется, больше в жизни, даже бессмертному богу, ничего не нужно было. Афродите это не нравилось. Она смотрит на него пронизывающим взглядом, пропитанным нежностью, как и ранее. Она не может смотреть на него иначе. Он ее друг, и другим взглядом одаривать не было смысла, тем более, в какой-то мере, где-то глубоко в душе, находясь рядом с Белобогом, Афродита начинала осознавать, что в них с Кощеем есть что-то объединяющее. Одно, они, в конце концов, братья. Да. Этого не отнять. Некоторые черты, например походка, все эти тайны, и душа, которую невозможно раскрыть с первого раза, таинственная, окутанная чем-то странным. В данном случае, светлым, немного отливающим серым. Сейчас, Афродита четко видела все краски, все оттенки серого в глубине души бога добра, света, счастья. Почему эти тона посетили его? Вопрос был задан в пустоту. Он не ответил бы ей, но кажется этот не ответ, был во благо богине любви. А почему во благо? Значит, связан с Кощеем. Сердце забилось в ужасном ритме, она не знала что спросить. Случилось ли что с Чернобогом, или он сделал что-то не то, откуда она могла знать, если Белобог молчал, словно партизан. Это терзало душу, и оголяло нервы еще сильнее, словно иглой трогая их, надавливая, стараясь сделать больнее. Его молчание, убивает. Богиня смотрит на бога, провожая его взглядом и останавливается, когда тот стоит к ней спиной. Смотрит на него. Он зол. Впервые она видит в нем такую ненависть. Он не сам до этого дошел. А кто еще мог помочь ему дойти до такого состояния? Не братец ли родной? Зная, как они относятся друг к другу, Афродита сразу могла предположить, что произошло, но она не знала главного. Хотя, почему нет? Богиня догадывалась о том, что у Белобога, уже давно были отношения с одной особой. Благо дело, язычок богини любви не столь длинный, для того чтобы направо и налево разглашать информацию, важную ее другу. На что смог бы надавить его братец? Даже думать не хотелось. А когда бокал Белобога упал, и разбился, Афродита опустила взгляд, и посмотрела себе под ноги. В них образовалась слабость, но кажется, богиня любви себе приказала продолжать стоять. Она перешагнула с одной ноги на другу, понимая, наконец, для чего позвал бог света именно ее. Не для того, чтобы уколоть сильнее, или сделать больнее брату, отплатив той же монетой, нужна была просто помощь. И знаете, от этого, от понимания всего, Афродита уже могла согласиться на его просьбу. Она размышляла об этом, так ясно, однако ее мысли прервало приближение бога, и вот он уже рядом. Афродита ощущает себя неловко. Она здесь? Почему? Зачем? Хочется уйти, покинуть это место. Чтобы больше не знать, не понимать или не помнить. Она проводит себе по волосам, на слова бога даже не реагирует. Она смотрит словно в зеркало, и видит как медленно, на ее голове, снова растут... простите, рога. Сглатывает огромный ком ненависти, и не теряет себя, поднимая глаза на бога света, смотря в глаза. Тот сразу же ставит ее в такое затруднительное положение, целуя щеку, нежно, мягко. Когда такое было у Кощея? Было ли? Да, он был с ней нежен, он возможно даже любил ее, но стоило понимать эту любовь, такую своеобразную, и изменчивую. Афродита уже давно не видела его, не видела Кощея, и это еще больше затравило обиду. Выдохнув, и открыв глаза, после этого поцелуя, кожа на щеках медленно покрылась румянцем. Что? Какой румянец, она богиня любви, к чему вдруг такое смущение, словно она нашкодила, и ее сейчас же решили на ругать. Захотелось вылить на себя тонну холодной воды, и засыпать льдом. Больше льда в студию! Она смотрит на то, как Белобог отходит, и в душе, словно кошки начинают скрестись. Афродита делает пару шагов в его сторону, останавливается рядом, невзирая на то, что было до этого, она легко возводит руку к его щеке, словно собираясь дать пощечину, за то, что заставил ее смущаться, но не делает этого, медленно ведет рукой по ней, опуская на шею. Горло раздирает огонь, она словно наступает на него, чувствует, что что-то останавливает ее, и девушка делает шаг назад, оставляя на его коже приятный, жаркий след от своей ладони. Коротко выдыхает, смотрит в сторону, успокаивается, прикрывает глаза, а потом снова открывает их. Смотрит на бога, стоявшего впереди, понимает, что теперь соединяет их, намного большее, чем ранее. Она открывает ему легкий смешок, губы легко тянутся вверх. Притворство, это не их конек, но что делать, когда всю жизнь, приходится делать такое. Она улыбается, скрывая злость, ненависть, печаль, тоску. Ведь он позвал ее не грустить, а поговорить, или просто для того, чтобы она побыла рядом. Как раскусила все это, только сама не поняла. Стало тяжело. Видеть не хотелось того, кого так трепетно, и до сих пор страстно любит, не смеет отпустить, или открыть сердце, чтобы отпустить. Сколько еще раз можно было это вытерпеть? Наверно все свою жизнь, наверно ради того, что хранилось внутри, можно было терпеть. Она опускает глаза, смотрит на пол, теряется в словах, но, тем не менее, собирается. - Мы могли бы развеется. - тихо выдыхает, улыбается снова. Она ведь мудрая женщина, должна поступать мудро. - Мне тоже не помешало бы это. А провести этот вечер с тобой, самое приятное, что могло бы произойти этим днем. - Афродита успокаивает свои чувства, подходит к нему ближе, на то расстояние, что было ранее, смотрит в глаза. - Не откажи мне. Мы можем посидеть здесь, выпить, или на террасе, а потом пройтись. Хотя бы просто погулять вместе. Как считаешь? Воздух прохладный, приятный. Бодрит. - для чего она говорит эти слова? они словно теряются в темноте этого помещения. Ну и пусть. Пусть так больно, лучше не будет. Она смотрит на него спокойно, уверенно, как и ранее. Она смеется над самой собой. Как могла просто допустить, что все будет нормально. Да, судьба еще не такое решила выкинуть. Не такое подать ей на тарелочке с голубой каемочкой.

0

8

Я не сказал ни слова, но она догадалась обо всем. Я не знаю, что меня выдало, что я сделал не так. Эта тоска, эта боль, затаившаяся внутри синих глаз, я готов был поклясться что, дав себе волю - она бы взвыла раненой волчицей, оплакивающей разбитое на сотни осколков сердце. В какой момент я выдал то, что не должно быть озвучено ни в этих стенах, ни за их пределами. Передвигаюсь в сторону веранды, двигаясь, словно во сне. Афродита – была мудрой женщиной и мудрость ее заключалась в безрассудном порыве глупости, не иначе. Меня удивляло то, как она раз за разом прощала измены, закрывала на колкости, летящие в ее адрес отчеканенные издержками манер Чернобога. Как мужественно она принимала каждый удар судьбы, это действительно было достойно уважения, не будь я ее другом. Во мне боролись противоречивые чувства,  мне было жаль ее, а жалость одно из самых худших чувств, с родни унижению. Я слишком уважал ее, чтобы позволить проявить именно это качество в присутствии дамы, это непростительно. Точно так же, как понимал, что должен сгладить всю ситуацию пока она не вылилась в неожиданный поворот, не приобрела внушительные размеры. Подставить брата, даже таким молчаливым способом, я бы сказал даже пассивным, не входило в мои планы. Это могло бы еще больше усугубить остроту наших отношений, несмотря на то, что я был невообразимо зол на него. Брат всегда останется братом, каким бы он не был хорошим или плохим, я всегда буду на его стороне, такова уж моя натура. Все сделать правильно, по совести – ключевая позиция, на которой должна строится моя дальнейшая комбинация слов, но я не могу. Разрываюсь между желанием помочь и желанием отомстить. Подтвердить ли ее сомнения, догадки посетившие светлую головку прекрасной богини или же предоставить лживые аргументы, в пух и прах разбивающие ее предположения, предоставляющие неоспоримое алиби брату. Как принять правильное решение? Могу поспорить он бы не задумываясь, уничтожил меня, выпади ему такая возможность. Так как же поступить мне? Что сделать, ведь они оба для меня значат слишком многое. Брат остается братом. Обнимаю осторожно ее за плечи, стараясь согреть озябшее тело женщины, снимаю с себя пиджак и накидываю на нее. – Здесь прохладно, не стоит недооценивать здешние морозы. Улыбаюсь, переводя взгляд на луну, как же быстро наступил вечер, там – внутри помещения, время тянулось настолько долго, здесь же – на веранде, оно летело стремительнее ракеты. – не бери в голову, мои проблемы не касаются никаким образом моего брата. Он любит тебя, чтобы не говорил. Уж поверь, я знаю. Я расстроен из-за Хель, я  безнадежно влюблен в нее, без малейшего шанса на то, она когда-нибудь ответит мне взаимностью. Но сейчас, у меня есть дела намного важнее, нежели глупые чувства, верно? Ведь любви не существует, это лишь фальшивая сказочка которую рассказывают родители своим детям, стараясь объяснить свою жажду секса. – довольно резкий ответ, на который я не рассчитывал. Получилось не так как хотелось, но и это сойдет. Уж лучше, чем давящее своей тишиной молчание. Я старался вывести ее из состояния оцепенения, любым доступным мне способом, а зацепить сферу ее влияния – да, превосходный выпад. Лунный свет любовно отливает снег, который казался светился, нет горел, переливаясь всеми цветами радуги. Мороз, я даже слышу хруст снега под весом отдаленных шагов, сова где-то угукает. Город засыпает,  пронизываясь умиротворением. Я сильнее сжимаю поручни, пока не белеют костяшки пальцев. Появляются маленькие светлячки, похожие на звездочки, они становятся ярче и разгораясь под действием моей силы и сплетаются в причудливый танец, их  становится настолько много что они словно озаряют небо, медленно превращаясь в северное сияние. Это должно ее порадовать, все же это редкое явление, но сейчас, искусственно вызванное, сделанное специально для нее.

+1

9

Голова была забита теперь лишь одним. Однако стараясь разогнать все это, Афродита выдохнула, и посмотрела по сторонам. Сейчас, ей хотелось вырваться из этого помещения, уйти, куда по дальше, ведь сейчас, возможно ее окутает самый настоящий прилив лжи, и это чувств, комом образовалось и застряло в горле. Она понимала намерения Белобога. Он не хотел причинить ей вреда, но причинил, как бы он не надеялся сделать все иначе, или исправить. Возможно, Афро стоило словно дурочке, тут же отозваться на его слова, сделать вид, что она ничего не видела и не слышала, не понимала и не чувствовала? Да, возможно не чувствовать сейчас самое важное, хотя, если учесть, что она носитель этих чувств, сейчас, наверно все влюбленные мира, стали вести себя немного иначе по отношению друг к другу. Она хотела все это уничтожить, лишить всех этого прекрасного чувства, ведь они глупцы, совсем не понимают, что им упало в руки, что закралось в душу, тогда, когда они впервые друг друга увидели. Глупцы. Ничтожные создания, такие же как и боги, которые их оберегают. Глупости все это, что хоть кто-то хранит любовь по достоинству. Афродита сжимает зубы, но следует за Белобогом на террасу, где ее встречает порывистый ветер, обволакивая лицо, и заставляя прикрыть глаза, выдыхая легкий белый пар изо рта. Стало прохладно, и тело немного содрогается. Но ей плевать. Это всего лишь чувства, те же самые, которые ненавидят они, те же самые. Только чувства, и от них легко избавиться. Она опускает глаза, подойдя ближе к перилам, кладет на них руки, и ощущает, как до ее пальчиков дотрагивается холодный, колючий снег. Он обжигает ее нежную кожу, оставляя красные отпечатки, красные следы, словно ранения. Это похоже на то, что происходит с ее душой, с ее сердцем. Оно леденеет с каждой секундой, все сильнее и сильнее. Втягивая носом воздух, Афродита не замечает даже того, как на ее плечи падает ткань пиджака Белобога. Это так мило с его стороны, заботиться о ней, так мило сейчас согревать словами, но кажется, не слова сейчас были нужны, а действия. Она хотела, чтобы кто-то обнял ее, так крепко прижал к себе, и успокоил, не вслух, а просто жестами. Она становится рядом с ним, и смотрит вперед. Красота, сейчас создаваемая Белобогом, не внушает доверия, и его слова, кроме последнего высказывания, проскакивают мимо. Ох, как же он не прав. Снова не прав, но сейчас, богиня любви не намерена спорить. В ее глазах безысходность, она поворачивает лицо на бога света, и смотрит на его глаза, которые устремлены куда-то вдаль. Она смотрит, тяжело выдыхает, и сглатывает, чтобы не начать сейчас же драму. - Раньше, я наверно могла бы тебе сказать, что ты говоришь бред. - она смотрит на него так же пристально, взывая к дальнейшему ответу. Она не понимает, с чего вдруг тогда сама оказалась на этой планете, в этом мире? Или просто ей не хватило темных, лживых способностей? - А сейчас, я наверно соглашусь. Но в таком случае, я тоже фальшивая сказочка, которая каким-то образом, непонятно зачем и для чего появилась на этот свет. Я тоже ложь. Я тоже лишь мираж, и для чего тогда собственно жить? - она хмыкает, при этом усмехаясь, словно сама над собой, смеется. Отводит от него взгляд, смотрит вперед, впиваясь в первое попавшееся дерево, и пилит его. - Мои дети прекрасно справляются без меня. У них есть отцы. И миру вообще не важно, кто такая Афродита, или любая другая богиня обладающая силами любви. Тогда зачем я? - снова смотрит на него, пристально. Сейчас, Афродита действительно задумалась о своей значимости. В этом мире, прекрасно справятся и без нее, без тех или иных богинь и богов любви, страсти, и тому подобное. К чему тогда все это? Лишние, не нужные частички, от которых проще избавиться. - Ты просил меня избавить тебя от чувств. - смотрит снова вперед, усмехается, закрывает глаза, выдыхает, потом смотрит на свои руки, которые стали такими красными, что не передать словами. Она замерзла. Замерзла так сильно, что едва шевелила губами. Не привыкла к таком морозу, но зато румяные щеки теперь были к месту, она выглядела здорово, когда внутри тем не менее, бушевала отравляющая болезнь. Афродита отстраняет руку от перила, и кладет на его, крепко сжимая своими пальчиками, и привлекая его внимание к себе. - Если я заберу твои чувства, лишу тебя их, они вернутся ко мне. Останутся у меня и мне будет больно тоже. - это факт. Боль, от любви, всегда терзала богиню. Она чувствовала едва ли не самые мельчайшие подробности ссор, скандалов, когда это было необходимо, или просто по велению самих способностей. - Тебе придется после лишить меня жизни. Ведь после слов о том, что я фальшивка, надуманная сказка на ночь детям, для прикрытия, стоит ли существовать? Думаю бессмысленно. И глупо. - усмехается, смотрит вперед себя, берет снег в руки, и делает из него круглый снежок, а потом быстро не жалея разбивает на сотни льдинок, снежинок, рядом со своими ногами. - Никак вам не вдолбить, что все созданное - важно. Не просто так. - она вздыхает. Снова выпуская изо рта пар, смотрит на Белобога. - И я, как и любовь, не выдумка. Если бы это было так, я бы не могла касаться других богов, а была бы иллюзией, появляющейся и в миг растворяющейся. - закончив этим, Афродита засовывает руки в карманы джинс, и спускается по лестнице, ведущий вдаль от дома бога добра. Она все же решила пройтись. Не важно, холодно или жарко ей будет. Сможет она простудиться, и возможно ли это вообще. Но сейчас, кажется, холод был ближе, нежели желание окунуться в теплую воду, или согреть себя приятным, теплым одеялом. Она жила и живет с этим холодом так близко. Уже привыкла. Приспособилась. Каждый ее шаг, спокойный, размеренный. Она немного погорячилась, знает, но извиняться не будет ни перед кем. Ей просто надоело, как и Белобогу. Хотелось остаться в одиночестве навсегда, стереть себе память, забыть о том, что жизнь может быть вечной, и что в ней, придется все это пережить. Спокойные шаги. Она так медленно идет, что есть возможность превратиться в ледяную статую. Афродита вздыхает, опираясь о дерево, останавливаясь и переводя дыхание. Она ушла не так далеко, но цель ей уже была понятной. Сейчас, хотелось опрокинуть с барменом пару рюмочек, сделать так, чтобы тело боролось с тем оледенением, и не давало ему возможности овладеть телом полностью.

0

10

В какой-то миг все вновь вылилось в иное русло, нежели предполагаемое мной. Когда я успел растерять сноровку по мастерингу убеждения людей/богов? Волнение охватывает с ног до головы, если бы я был эмпатом, то обязательно допустил такую возможность, что ощутил чужеродные мне чувства, передаваемые иным субъектом  - Афродитой. Но я не был им. От чего переживания окрасились в другой оттенок, каждое слово резало слух, это уже был не мелодичный как журчание речки голос, это был гнусавый, неживой, я бы даже сказал слишком высокий тембр. Эта женщина не могла чувствовать ложь, но распознавала эмоции, я не смог сдержать или же был неправдоподобен. Изменение моих слов – тоже были алогичны, как бы я не старался это скрыть. Шоу началось, а значит клоунада далека от завершения. Мои надежды закончить все сегодня: здесь и сейчас, не оправдались. Следя за ускользающим силуэтом, настолько медленно отдаляющимся от дома, обидел – оскорбил, куда уж лучше? Срываюсь вслед за ней,  догнав около лесной поляны,  и куда она только собралась, абсолютно не зная этой местности. Я бы мог начать сейчас извиняться, попытаться хоть как-то скрасить положение вещей, но не стану. Это будет несправедливо и подло по отношению  к ней. Поднимаю на руки, даже не спрашивая разрешения и несу в сторону дома, стараясь кратковременно согреть теплом собственного тела, прежде чем эту работу переймет плед с горячим чаем. Дрожит, жмется, я никогда раньше не видел эту женщину настолько сломленной, но, по-прежнему, не просящую никакой помощи. Ее взгляд пуст, от чего мне становится непосебе, все же довел. Она казалась маленькой девочкой, уставшей нести крест собственной семьи, наверное, даже если бы она захотела, то не рассказала мне что именно ее гложет. Я догадывался. Уж слишком очевидным был факт подлости братца, и я ему в том пособник. Сильнее прижимаю к себе. Тем временем чувство вины пробирается все глубже, начиная медленно плавить внутренности, ненавижу быть виноватым. Но это неизбежно. Одна ошибка, да именно ошибка, стоила слишком многого. Я потерял расположение брата, каплей за каплей взращивая в нем жажду мести, он отомстил мне, лишив единственного, что было бы настолько больно, как и потеря его – любимой женщины, когда я так считал, я заблуждался. Его стратегия оказалась куда сложнее, как же я не заметил этого сразу. Помимо прочего перечня, он еще и сделал меня виновником в глазах моего лучшего друга. Той, кому бы я ни за что не причинил вреда. Но стал причиной неописуемой боли, сотрясающей женское тело. Усадил ее на диван, тут же заворачивая этот маленький комок в плед, в надежде хоть как-то унять дрожь,  Протягиваю чашку чая, понимая, что в данный момент  она нуждалась в чем-то покрепче. Я не стану потакать дурной привычке брата, которая каким-то образом перекочевала на его возлюбленную. Вина полностью сжирает меня. Став перед ней на колени, - Прости меня, я был неправ. Ложу голову на ее колени, прикрывая  глаза, едва сдерживая нахлынувшие эмоции. Я даже не знал за что именно сейчас стоило просить прощения и за что просил. Толи за слова что оскорбили ее, толи за ложь, толи за то что послужил первопричиной предательства? За что? Поднимаю глаза на нее – Ты не бесполезна. Миру стоит существовать, только ради такой женщины как ты. Ты нужна своим детям, как и то чувство, которое порождаешь в сердцах других. Ты нужна им,  ты нужна Чернобогу, ты нужна мне. – сжимаю ее руки в своих ладонях, стараясь согреть, как жест мольбы. Я готов сотни раз перед ней извинятся, ползать на коленях, лишь бы облегчить камень ее боли. О, как же я был виноват, перед этой женщиной.

0

11

А с другой стороны. Куда она идет, даже сама не знает. И этот ветер в лицо, словно пытается ее остановить. Останавливается, стоит, смотрит себе под ноги и втягивает приятную свежесть этого места, совсем не переполненную никаким разрушительным запахом, без пыли, и не идущего строительства здесь. Она отдыхала, отдыхала от той суеты, что напрочь забила всю голову, заставила думать только о том, как бы устроить людей, там в лагере. Уже давно, Афродита одна, из не многих, кто помогал этим бедным смертным, верно ступающим за пантеонами, и погибающими за их бессмертие, и за их существование. Что боги даруют им взамен? Защиту, как они все любят говорить. А на самом деле - ничего. Лишь пустоту, в которую они так наивно верят. Глупцы, все глупцы, и поступают очень не обдуманно. Тяжело вздыхает. Кажется, еще немного и дышать совсем не сможет. Медленно опускается вниз, по стволу дерева, легко усаживаясь на тонкий слой снега, падающего теперь вниз на землю. Джинсы начинают мокнуть, но для начала промерзать. Афродита ощущает, как ее ляжки становятся едва ли не ледышками, и содрогается от холода. Но она должна была, уже давно должна была привыкнуть к этому холоду, пронзающему все тело. То и дело, изо рта льется, словно рекой пар, он не останавливается. Внутри, пробирает дрожь, снаружи, тоже дрожь. Куда деваться от этой прохлады, ведь уже декабрь, и к тому же, не начало, а конец. Выдохнув еще раз, Афродита прикрывает глаза. Она готова прямо сейчас замерзнуть, даже не призывая на помощь кого-либо, а уж тем более Кощея, которого всегда зовет, когда нужно, или просто хочется его увидеть. Он всегда, словно с неохотой делает это, почему? Потому что либо занят, либо просто не хочет появляться в помещении вместе с Афродитой, и тратить на нее свое драгоценное время. Так она думала, и это ужасно расстраивало. Она не могла быть рядом с ним все время, как и хотелось. Приходилось притворяться счастливой, ждать и надеется, что когда-нибудь, в один прекрасный момент, бог мести навестит ее сам. Может соскучиться, или еще чего будет нужно. Не так важно, главное, это его появление. Она прикрывает глаза, окутывается в темноту, садится полностью на снег, но тут же, ее словно отрывает от земли, и она немного открывает глаза, чтобы посмотреть. Неужели... Нет, это Белобог. Что же, друг всегда приходит на помощь, когда может, когда осознает, что сказал нечто обидное для нее. Афродита выдыхает. Тепло его тела сочится от рук, груди, и девушка утыкается в ее своим носом, а потом ищет шею, найдя которую, закрывает глаза и греет нос. Содрогается от холода, старается быть сильной, и ничего, тем не менее, не говорит, лишь вздыхает, при этом ощущая приближение слез на глаза. Но каждая слезинка, тут же замерзает, не успев скатиться по щеке. Афродита берет себя в руки, и уже в доме, она начинает отмораживаться. Ноги стали снова ватными, при этом тело как будто парализовало. Афродита отрывисто выдыхает, и смотрит на бога света, так аккуратно и заботливо окутавшего тело в плед, и подавшего чашку с горячим чаем. Афродита отставляет чай. Сейчас, он ей не особо нужен, сейчас, она не хочет так быстро греться. Она хочет быть такой, замороженной, не ощущающей ничего, кроме холода, ворвавшегося в легкие, и сразу же спиравшего дыхание, оставив лишь тело содрогаться от холода. Выдыхает, снова ловя себя на мысли, что она одна в этой жизни. Такое с ней не часто происходило, но теперь. Смотрит, как бог садится на колени рядом и кладет свою голову на ее коленки. Хочется попросить его встать, но зуб на зуб сейчас не попадает, и Афродита просто кладет свои руки ему на голову, сжимая холодными пальцами волосы, но не причиняя при этом боли. Она опускает лицо, смотря на бога света, и ее волосы медленно начинают спадать вниз, покрывая лицо Белобога. Выдыхая, богиня любви пристально смотрит за ним, за тем, что он говорит и понимает, что сейчас, возможно в этом есть доля правды. Стоит поверить, стоит оторваться от холода и погреться, ради себя самой. - Тебе? - хриплый голос вырывается из уст богини, и она смотрит немного в сторону. - Ну если только так. - натягивает на лицо улыбку, улыбаясь ему, при этом ощущая, как сердце отстукивает волнительный ритм, вздыхает. А остальным нужна ли, это еще можно по спорить. - А вообще, я уже не уверена Белобог, что кому-то нужно это чувство еще. - вздыхает, смотрит в его глаза и проводит рукой по щеке, опуская вниз. - Все так стараются от него избавиться, стараются убить его в себе. Мне ничего не остается, кроме как думать о том, что любовь стала предпоследней, чем бы хотели обладать боги и люди. - усмехается, смотрит в сторону. - А Чернобог... Думаешь нужна? У него на уме одна лишь месть. Ты сам знаешь, чего лгать. - она переходит на шепот, словно сейчас кто-то услышит ее и накажет за такое. - И даже сейчас. Даже в этот раз, он как всегда предсказуем. - а как иначе. Боигня любви ни за чтобы ни подумала, что ради мести, Коей выбрал что-то щадящие. Нет, это не по его натуре писано. Чернобог хотел мстить жестко, и мстил уверенно, делая больно не иглой, а целым копьем, втыкая его так безжалостно в сердце брата. И не составило бы труда узнать, кем было это копье, раз уж просьба Белобога так отражает всю ситуацию, и даже говорит о большем.

0


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » The sweetest revenge is forgiveness. [22.12.2071]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC