Вверх страницы

Вниз страницы

HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » Друг моего врага - мой враг. [22.12.2071]


Друг моего врага - мой враг. [22.12.2071]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Название эпизода: Друг моего врага - мой враг. [22.12.2071]
Участники: Афродита, Чернобог
Время и место действия: [22.12.2071] - дом Кощея
Краткое описание событий: тайна встреча Белобога и Афродиты закончилась внезапным рандеву в баре. Из всех заведений им попалось именно то, где встреча с Кощеем оказалась неизбежной и, в отличии от брата, Чернобог не стал подвергать Афродиту щадящему режиму. В пламенном диалоге с Белобогом он выдал всю правду о причинах печали последнего. Но, если богиня думала, что именно это ее главная проблема, то она глубоко заблуждалась. Союз Афродиты с Белобог теперь обернулся против них самих.
Очередность постов: Афродита - Чернобог

0

2

Какой черт дернул их с Белобогом так быстро покинуть дом, и оказаться в стенах бара? Зачем Афродита его потащила туда, уже даже сама не знает, и не хочет выяснять. Главное, что теперь скажет Кощей, который стал свидетелем всего, что только могло, было быть? Сейчас, внутри варилась каша из новых подробностей всего, что сделал Кощей с Белобогом, от чего становилось противно до ужаса и хотелось поскорее свалить из этого места, куда Чернобог так резво прихватил богиню любви, разобравшись с братом. Что теперь будет с ней? Она ведь ничего плохого не сделала, всего лишь говорила с Белобогом, не спала! Но этого было уже достаточно для Кощея, и казалось бы, можно принять за ревность, но это не ревность. Это злость, он мечет молнии, в его глазах ужасная ненависть к блондинке и к своему брату, а их дружба, еще сильнее подогревает этот гнев внутри бога мести. Что же, ей в принципе не за что получать, как думала богиня любви, она не была такой мерзкой и отвратительной, каким выставил себя Кощей. Так и хотелось, уже там, в баре дать ему по лицу, сказать пару ласковых, и остаться с ним заклятыми врагами не смотря на единственную нить, которая уже слабела, в виде дочери. Богиня выдохнула и закрыла глаза, когда перед глазами оказался дом Кощея. Ещё этого не хватало, чтобы он сначала разобрался с ней, наговорил всяких гадостей, а потом убил и прикопал на заднем дворике, не поставив даже и крестика, и не написав, кто там лежит. Афродита уже предвкушала все это, ведь между ними повисла тишина, эта убивающая тишина, словно сейчас, кто-то из них первый достанет нож и вонзит в сердце одного. Было больно слышать в самых мельчайших подробностях о том, что сделал Кощей. Афродита сжала руку в кулак так, что показались белые костяшки. Она не знала, как теперь себя поведет, ведь большая обида, печаль и тоска, поселились и в ее душе. Объясняться он не станет, это ясно, сделает тем самым даже хуже. Афродита не могла понять одного - зачем. Ну, а хотя, ответ был очевиден, и она сама отвечала на него себе уже не первый раз. Он решил так сильно уколоть своего брата, и у него получилось, как и получилось полностью растоптать сейчас Афродиту в пух и прах, заставив засомневаться в собственных чувствах, в чувствах к нему. Она медленно выдыхает и смотрит на Кощея. Спокойствие, безмятежность в ее глазах, словно он ничего сейчас и не выкладывал ей, а на душе боль. И если Кощею суждено было это понять, то он все равно сделал бы вид, что это так, пустяк. Переболит. Переболит? Нет, это будет долго болеть, долго память будет напоминать тот момент, когда он решил так нагло ворваться в разговор, и вылить всю правду, о которой, кажется, уже двое богов позабыли. - И зачем ты меня сюда притащил? - спрашивает спокойно, в голове опьяняюще кружится алкоголь, а после такого, еще и тошнит. Афродита старается удержаться на ногах, в глазах туман, словно она ничего не видит, такое ощущение, что внутри демон. Это не она. Она эмоциональная, веселая женщина, способная принимать боль, способная расщеплять ее на мелкие кусочки. Или нет. Или это сейчас она такая? Спокойная, немного обозленная, холодная, словно лед, и не ощущающая боли или других чувств, типа совести, от того, что дружила, знала его брата, лучше, чем мог себе предположить Кощей. Сейчас, он ей все выскажет, и это Афродита готова была принять как должное. Она должна терпеть, ведь в терпении жизнь. Обида еще сильнее нарастает внутри, и хочется взвыть на луну, придаться прохладе снова, и закатить истерику на ровном месте. Но она не будет. Она не станет. Посмотрит что будет, если говорить с ним будет тихо, спокойно в то время, пока он будет изливать на нее гнев. - Чтобы еще раз напомнить о том, что ты сделал, или высказать свое недовольство по поводу того, что обнаружил меня в компании своего брата? - она медленно отходит в сторону и садится на диван. Ей никто не предлагал, да и зачем. Будет вести себя как дома, тем лучше. Сейчас она не намерена была стесняться, сколько можно и вести себя с ним как пятилетняя девочка, без ума влюбленная в него. Сейчас все должно проясниться, и выхода лишь два - либо они разойдутся врагами на всю жизнь, оставив позади все чувства, истребив их словно что-то не нужное, заставив утонуть в грязи, оскорблениях и тумане неописуемой злости, либо все устаканить и сойтись на чем-то одном. Другого не было дано. В этот раз, золотой середины не будет.

0

3

Морозный воздух ударил в лицо, буря снежинок тут же взмыла в воздух и дверь за спиной бога с силой захлопнулась. Он стоял под падающим снегом, ровным слоем укрывающим темное существо. Такой белый, что аж резало глаза и Кощей непроизвольно зажмурился, вырвавшись из темноты бара, давая глазам привыкнуть. Снова открывает глаза и смотрит на летящий с неба белый «пух», эти мелкие производные зимы вальсировали по воздуху, опадали дивным узором на деревья. Отдаваясь в плен фонарей и света из окон, они принимала всевозможные цвета, создавая странную иллюзию спокойствия, какое может посетить только зимой и самую истерзанную душу. Такую, как у бога мести, например. Ему хотелось вырвать себе сердце и кинуть в сугроб, лишь бы не горело с такой силой, не пылало горечью и разочарованием, глупой беспомощностью. Никто и никогда не узнает и четверти чувств, живущих в душе повелителя Нави, но то в курсе. Он знает, ощущает и ненавидит себя за это, желая охладить собственный пыл.
Рябь снежинок кружит прямо перед глазами, медленно превращаясь в воспоминания, в отрывки прошедших дней и сегодняшнего вечера: он с Хель где-то в баре, дома у брата, вернулся Белобог, едкая усмешка Кощея, машина, рев мотора, удар и все рассыпается на сотни мелких осколков, звенит и режет. Как же ему нравилось это воспоминание! Сладкая, приятная месть медом растекалась в темной душе бога, согревая лучше алкоголя, покрывая раны, пусть и на время.
Кощей и не вспомнил бы о брате, довольствуясь сотворенным и зная, как тот мучается. При чем, мучается заслуженно, расплачиваясь за нелепые обвинения в пособничестве Египту и упреки за общение с Анубисом. Никто не смел судить его! Особенно этот предатель, продолжающий строить из себя вселенскую добродетель.
Другой раз Чернобог прошел бы мимо, сделав вид, что не замечает брата, но его внимание привлекла блондинка рядом. Так быстро переметнулся от Хель к очередной девице?! Каково же было удивление Кощея, завидевшего Афродиту рядом с братом.
Злость, ненависть, желание обратиться, оскалиться и растерзать... Вихрь эмоций  взвыл подобно торнадо, живот свело от гнева, но ни единая мышца на лице не дрогнула. Это было, пожалуй, едва ли не крайнее состояние злости Чернобога, такое себе затишье перед бурей или же ему просто станет все равно. Безразличие – самое страшное наказание, самое страшное чувство, а он сейчас готов был подарить его обоим.
Сколько они знакомы, как близко, как она могла не сказать ему...? Вопросы крутились бегущей строкой в голове, но все внимание было прикуто к брату. Первым на казнь отправился он и, когда с Белобогом было покончено, Кощей окинул Афродиту небрежным взглядом, выходя прочь. Именно туда, к падающему снегу.

Однако, если богиня решила, что ее пронесло и все обойдется, то это было самое большое заблуждение ее жизни. Кощей легко мог предположить ее метания между ними или желание остаться с Белобогом. Во-первых, тот как раз свободен, во-вторых, он явно будет вести себя лучше Кощея, он же такой благородный!
Выругавшись в пустоту, бог мести дернул уголками губ и вернулся обратно, бесцеремонно хватая Афродиту за запястье, чтобы в следующую секунду материализоваться у него дома.
Большой зал его дома освещался только огнем в камине. Пламя весело скакало, словно собака встречая своего хозяина, разбегалось по стенам и играло на них в свою странную, не понятную игру.
Чернобогу понадобился один взгляд на Афродиту, чтобы понять о чем она думает, слишком хорошо знал ее, чтобы ошибиться. Омерзение, конечно. Ничего другого и ожидать не стоило. Раньше в этих голубых глазах плескалась нежность, радость, любовь, в которую его братец даже не верит, а теперь отвращение, призрение и ненависть. Другое обращение он получал так редко, что удивляться подобному не былодаже возможности. Любой, взглянувший на них с братом, быстро смекал, в ком живет дьявол, автоматически приписывая Кощея все заслуженные и не заслуженные провинности.
Афродита была одной из немногих, от кого он мог бы ожидать иного отношения. Мог бы, но, благо, паранойя брала свое и он всегда готов к худшему, как сейчас. Чернобог молча отходит к окну, слегка отодвигая затянутую плотную штору.
- Люблю падающий снег. – неожиданно спокойный голос отлично влился в общую гамму цветов помещения и хруста камина. Обернувшись в пол оборота, посмотрел на Афродиту более пристально в этот раз, встречая только холод и осуждения. Усмехается. История его жизни именно такая, как этот вечер: Кощей защищался, доступными ему методами, отвечая брату, а все равно виноват. Зато Белобог чистый и пушистый. За столько лет одного и того же, Чернобог научился смеяться над такими моментами, снова и снова радуясь своей привычке не верить никому. Еще ни разу она его не подводила и не предавала, в отличии от всех остальных.
- Все, что я сделал – мое личное дело и касается только меня с братом. – теперь уже поворачивается и идет к дивану, где гордо восседала богиня. Прихватывает стакан с горячительной жидкостью, но не садиться рядом, останавливается прямо перед ней, недолго глядя в глаза и протягивает стакан с выпивкой. – Что же касается тебя с ним - ничего удивительно. Мне только интересно, как давно? – ни намека на гнев и негодование, ни капли ярости, даже глаза остались обычного зеленого цвета. И дело не в том, что он действительно был спокоен, просто очень  крепко держал в узде все порывы. Он бог мести, повелитель Нави, и сейчас ни одно его слово не звучало просто так.

0

4

Сердце билось в бешеном ритме, кровь пульсировала в венах. Выдохнув, Афродита пыталась удержать себя в руках, но не могла, не могла уже молчать, делать так, как ему хочется, и терпеть все это, терпеть унижение, боль, тоску, печаль. Осточертело. Она сжимает зубы вместе, и делает так, что они немного скрипят, неприятно, даже для нее. Афродита терпит. Старается молчать, но когда перед глазами появляется бокал с горячительным напитком, Афродита не медля, встает и забирает бокал из рук мужчины. Ещё одно резкое движение, и содержимое всего бокала резко охватывает лицо бога мести. - Прими душ! Тебе сейчас это необходимо, индюк. - поставив так же жестко бокал, он едва ли не разлетелся на несколько тысяч частей, по столу, треснув по середине. Выдохнув, богиня любви отходит в сторону, и проводит по волосам, делая победоносный круг по комнате, она успокаивается. Медленно выдыхает, сжимая волосы, закрывает глаза, стонет от недовольства, от усталости. Подходит к окну, ставит руки на подоконник, смотрит в него, смотрит в пустоту, в черное небо. За его слова о том, что это лишь его дело, она уже отомстила, теперь, нужно было говорить о другом. О том, как они с Белобогом, приятно проводили время. Только Афродита не знала, хочет ли она его обманывать, или сказать правду. - Давно его знаю. - проговаривает Афродита, закрывает глаза. В лицо бьет ветер из окна, он холодит, заставляет ее сглотнуть ком застывший в горле, и потом прочищает его. Оно першит. Богиня этого не замечает, она поворачивается к нему, смотрит в глаза, смотрит на лицо, по которому быстро стекают остатки жидкости. Ей даже не жаль его, после всего того что он сделал с ней, после того как растоптал ее сейчас, как ничтожество. - Да даже если и давно мы знакомы, это касается только меня и его. Сплю я с ним, или говорю просто, может, выпиваю или делюсь самым сокровенным! Тебя это не должно волновать, так же как и меня не будет волновать твоя "личная" жизнь. - она рвет эти слова, словно бумагу, прямо перед его ухом. Потом шепчет, и рычит. Она готова его сожрать, сейчас же, сделать ему больно, вонзить нож, которого нет. Но в руку попадается ваза, и она падает рядом с его ногами. - Убила бы! - если бы могла, действительно покалечила, если бы силы были. Она выдыхает, хочет его ударить. Хочет найти тему для скандала. Сможет или не сможет. - Да простит меня Великий Зевс. - она это шепчет и как и всегда, отвешивает ему по щеке, так сильно, со всей своей ненавистью. О, как же полегчало сейчас, как же стало хорошо. Теперь можно расслабиться. Успокоиться, прийти в себя. Но вы не поняли, сейчас она стоит рядом с Кощеем - богом мести, лжи, и, конечно же, он в самую первую очередь бог темного царства. Он может сейчас же сделать с ней все что захочет. А если учесть что Афродита и Чернобог не такая уж и простая пара, то будет хаос, если вдруг, сейчас волк вырвется наружу. Ей хотелось спросить - за что? За что он так поступил с ней сейчас? Знала бы она лишь то, о чем догадывалась, когда говорила с Белобогом, нет, нужно было все рассказать, в подробностях. Мужчина, что еще можно было сказать, как можно было это еще объяснить. - Ненавижу. - она ненавидела и любила, любила так сильно, что ненавидела, и самое главное, самое плохое, и ужасное - он знал об этом, он знал обо всех ее чувствах, о том, почему сейчас, Афродита мечется из-за ревности, злости. Она не просто так устраивает этот спектакль при нем, а не при его брате, она держалась из последних сил. - Ладно, он, он чем-то тебе досадил, но с какого черта ты решил что то, что ты сделал, будет интересно слышать мне?! - не боясь уже ничего, Афродита словно потеряла контроль над собой, она проходит по осколкам, медленно передвигаясь снова к окну. Надолго ли останется там, на долго ли ее там оставит Кощей, даст ли перевести дыхание, или позволит ли продолжить издевательства над собой. Ну, нет, он не такой терпеливый, сейчас еще и надавит на самое сокровенное, ведь видит ее словно прозрачное пространство. Вот она, открыта для него, как коробочка, в которой лежат записочки. Он достает и читает, черным по белому: "Кощей, главная слабость богини любви", или что-то из оперы: "врет, потому что хочет задеть, хочет взбесить..." Даже доходит до того, что написано такое - "Не боится, устала бояться последствий. Делай что хочешь." Так оно и было. Афродита уже не ждала, что последствия будут прекрасными, она готовилась к самому плохому, поэтому в самый нужный момент, богиня любви демонстративно поворачивается на бога мести и смотрит в глаза, не отрываясь, словно вызывая на дуэль этого серого мерзавца, словно смотрит в душу волку, который настолько нравится ей, которого так сильно любит. Хочется послать его к чертям, выкинуть из головы, но не сможет, даже если сильно будет стараться. Безысходность? Нет, просто сейчас, вокруг никого нет, и никто не сможет ее услышать. Слава богу. А то она немного разошлась. Да и при этом, пока было время, решила сделать с Кощеем все, о чем пару минут назад, сидя с Белобогом в баре, и не мечтала. О, он появился как раз вовремя. Теперь она поняла. Груша не нужна была. Она не придет домой, не станет бить подушки, чтобы успокоить себя, не станет уничтожать своих недругов, или наказывать ни за что всех своих подчиненных. Она будет вымещать злость на нем, и это так прекрасно, потому что после того, как голос немного сорван, и теперь горло хрипит, не только от того, что кричала, но и от той прогулки по морозу, но, тем не менее, душа начинает успокаиваться. Находить себя. Однако же сердце рвется из груди. Хотелось простонать, хотелось выть на луну волком, о том, как одиноко, как теперь разбито ее сердце. Господи, за что я люблю тебя? И за что так яростно ненавижу, что хочу убить? Почему мне так плохо, хотя должно быть все равно и ты какой раз мне даешь в этом убедиться. Почему ты так поступаешь? Что тебе не хватает. Один раз, вместо чертовых похождений, прийти ко мне, и точка, остаться на ночь. Нет, ты не можешь, ты не смог сделать этого, ты мстил брату с этой женщиной! Она не говорит этого вслух, и не станет говорить, никогда. Она лишь опускает глаза, смотря в пол, который успокаивает, тоже. Да, успокаивает. Пусть сейчас она лучше побудет сама с собой. Однако тело напряжено, до предела. Афродита ждет, ждет того момента, когда волк сорвется с цепи, и ей, как и этому дому придет настоящий... конец.

Отредактировано Aphrodite (28.11.13 22:16)

0

5

Чего-то подобного Кощей и ожидал, завидев яростный гнев в голубых глазах. Многим можно было только поучиться так красноречиво поджимать губы и делать многозначительные паузы где-то между руганью, виски и пощечиной. И чем злей становилась Афро, тем веселее делался Чернобог, превращаясь в того бога зла, которого так ненавидели все, желая бы сжечь его живьем на площади в назидание остальным. Ему только смеяться хочется, немного напоминая безумного.
Она презирает его, не желает даже на секунду понять, смывая все слова о любви остатками коньяка в бокале. Прохладные капли медленно скатились по коже, мгновенно пропитывая ткань рубашки и тут же слетая от резко движения: одним махом Кощей выбил пустой бокал из ее рук, разбивая тот о стену. Осколки полетели в стороны, яркий звон частично смешался с ее ядовитыми словами и сладкой усмешкой бога мести. Это была самая настоящая насмешка над ее поведение, готовность высмеять каждый выпад богини, уколоть и разорвать в клочья прошлое. Режущее чувство ненависти стало проступать лезвием в темных глазах бога, именно ненависть заменила в нем обиду, давно выжженную из его души.
- Не путай понятия «семья» со всякими левыми девками! – под грохот вазы, наконец ответил Кощей таким взвешенным и спокойным голосом, словно сидел где-то в опере и обсуждал внешнюю политику Финляндии. – Как для такого резкого заявления, - сразу после фразы «ненавижу», ответил бог мести, - Ты слишком эмоционально кидаешь вазу. – Терпения у него не вагон и очередная попытка причинить ему хоть и незначительный, но вред может разозлить бога окончательно. Рубашка уже испорченная, ваза китайской династии столетней давности и коньяк древней выдержки в то же место. Один ущерб и никакого секса!
В последний момент он понял, что третий «снаряд» сейчас влетит таки в него, но не успел отойти от фееричного выступления с вазой, как рука богини взмыла в воздух и Кощей только успел перехватить ее возле своего лица, немного отклоняясь. Пальцы крепко сжались вокруг тонкого запястья, а потом сделали круговое движение, чтобы завернуть руку богини ей за спину и саму блондинку повернуть к себе спиной. – У тебя никогда и не было права возмущаться по поводу посетителей моей постели. – Я же твою не проверяю. – Но, знаешь, как говорят, друг моего врага – мой враг. – руки бога выпустили блондинку и развернули к себе лицом. – Уверен, ты совершенно точно понимала, что делаешь, а все равно виделась с ним, общалась и еще черт знает чем занималась. – на последней фразе Кощей с полным отвращением на лице поморщился, губы превратились в узкую полоску от сжатых от злости зубов. – Дрянь! – прошипел ей прямо в лицо со всей злостью и ядом, бушующими в крови волка, но на столько нежной интонацией, как если бы говорил о любви. Афродита сама не понимала на что нарывается, какие болезненные места и раны затрагивает каждым своим словом, жестом, шагом. Никакой выдержки и нервов не хватит, особенно если бог мести изначально был в гневе, а потом еще и его женщина оказалась на стороне врага.
Растворившись в своей ярости, такой чистой и спокойной, почти безмятежной, заслонившей от остального мира, Кощей на секунду закрыл глаза, а потом резко распахнул их. Такие черные, как сердце Нави, непробиваемые, в них не было ни тепла, ни любви, ни нежности, даже ненависти не нашлось бы, только пустота и чернота души бога зла. Сейчас он был как никогда собой, полный ярости, так умело направленной и контролируемой, словно оружие, самое смертельное оружие в мире.
– Злишься? Давай, изводи себя гневом, он же приятный, правда? - Голос ни капли не дрогнул, на лице застыла холодность и уверенность, а по губам ползла гадкая усмешка, почти победная. – Любишь... Нащла в кого влюбиться! В меня! Теперь это гадкое чувство тебя грызет, разъедает изнутри! – смеется над ней, прямо в лицо, открыто и жестоко. – Рассказать тебе еще раз, как мы с Хель отлично развлекались? – с невинным видом, едва не сложил губки бантиком и бровки домиком. – Только не заплачь, солнышко!

0

6

Гнев пронзал все тело богини. Она ощущала себя так не комфортно, так гадко и мерзко, что хотелось развернуться и уйти, больше никогда не поворачиваться лицом ни к этому богу, ни к тому, что было между ними. А было ли вообще хоть что-то? Эта приторная усмешка. Идеальная гримаса сладкоежки, который только что без спроса съел шоколадный торт. Он улыбается, счастлив, себе дивится, какой он прекрасный, расписной такой весь, в виски, и, тем не менее, словно ни единого пятна на нем нет. Как же это бесит и раздражает. Ещё ни разу Афродита не была такой взбешенной. Она еще ни разу не ощущала себя так погано, из-за какой-то ложки гнева внутри. Тело, словно колотило от гнева, она дрожала, и губы едва подрагивали, но не от того, что в скором времени на глазах навернуться слезы, а потому, что ненависть разрывала ее изнутри. Ей хотелось простонать о боли, которая пронзает сердце, заставляя отбивать его еще медленнее ритм. Ничего больше не спасет ее. Белобог прав, от чувств необходимо отказываться, пусть хоть иногда, или в крайних случаях, таких как этот. Афродита проводит себе по волосам, медленно, застывая потом словно статуя. Пощечина не удалась, и рука ее была перехвачена, а тело, словно кукла, повернуто в сторону, спиной оказываясь к Кощею. Его слова резали слух, они прорывались в подсознание, доходя до мозга, пробирая холодом до костей. Его язвительный тон, с коим он запрещал, не давал ей права лезть в постель к нему, или отношения с другими женщинами, Афродита все это слушала, гордо смотря вперед. Она ему тоже не простая тряпка, вечно истерящая из-за любви. Выдохнув, и прикрыв глаза, богиня ощущает, как холод бежит по ее коже. Медленно, он обволакивает ее тело, и сердце, старающееся сопротивляться всеми способами, всеми методами. Через пару секунд, она оказывается лицом к нему, смотрит в его глаза, переполненные ненавистью. Терпение его на исходе, еще один шаг и он взорвется. Что нужно? Что сделать? Афродита никак не могла решить. Либо дернуть чику и взорвать эту бомбу, либо оставить в покое, и больше никогда не трогать, не надоедать, и не устраивать таких сцен? слишком хорош выбор, хотелось испробовать и то и другое. Афродита выдыхает, медленно, чтобы его слова нигде не затерялись, чтобы она слышала их так отчетливо, словно сама говорит. Обдумывает каждое и выслушивает про себя самые лестные слова. Опускает взгляд вниз. Не хочет видеть больше его лица, но в следующую секунду, так быстро поднимает его. - Дрянь? Я? - переспрашивает. Словно не услышала этого оскорбления, словно не поняла его значения. Он обвинял ее в том, чего не было, хотя это его личное мнение, и ему решать, что делать, а что нет. Никогда, и никогда переубеждать Афродита не станет. - Сделаешь из меня врага Кощей? Давай! Ведь у тебя больше выбора то не остается. - шепчет богиня, зло, эмоционально, проговаривая каждое слово, отстраняясь от Кощея в сторону, больше не желая находиться так близко к нему, как он сейчас может быть специально хотел бы, чтобы если вдруг что, можно было сразу убить и не мучать себя. Она осматривает его, смеряет взглядом. Сейчас, сдерживает себя, не ради него, а ради себя же самой. Ей уже кажется становиться плохо. Она старается прийти в себя, от гнева темнеет в глазах, но это всего лишь видимость. Афродиты резко выдыхает, и снова осматривается. Кажется теперь, ей не хватает воздуха, она словно заперта в этом пространстве. Словно не может быть здесь никакого выхода, кроме одного. - Может быть для тебя - да. Но мне не приносит ни малейшего удовольствия! - отрывает богиня в ответ на слова Кощея. А действительно, в кого она влюбилась? Зачем так изводит себя, из-за бога зла? - Да! И уже пожалела об этом. - поворачиваясь к нему, смотрит в глаза, не обращая внимания на ту последнюю фразу, которая конечно же резанула куда сильнее, чем другие, снова пробуждая в ней ревность, и желание убить его на месте, больше не дать шанса изменить, или хотя бы подумать об измене. Почему? С одной стороны, она сама была такой. Спала со многими мужчинами, и не было в этом ничего страшного, ничего зазорного. Но наверно, раньше она не так сильно любила как сейчас. Сейчас, ей хотелось, чтобы рядом побыл кто-то. Возможно, это бы надоело быстро, но как же так? Она не могла просто так оставить ему победу, признав поражение. Хотя, иногда признав поражение, можно в дальнейшем, выбить победу из лап не честного игрока. - Но я исправлю это. - спокойно произносит богиня, хотя на душе, нифига не спокойно. Она рвется и мечется по углам своего сознания, лишь бы не сорваться вновь. - Расскажи об этом еще раз своему братцу. А мне это не интересно. - выдыхает, старается сдерживать себя. - Рада, что тебе так все это понравилось. Может как-нибудь повторишь? - но в ее глазах нет того чувства удовлетворения. Нет той победы. Ей она совсем не нужна. Афродита просто решила убить в себе чувства к нему, подогревая ненависть. Но, даже ненавидя, можно чувствовать к человеку любовь. У Афродиты это возможно будет единственным выходом из ситуации. - О нет, я не собираюсь плакать. Проси плакаться на тебе Хель от восторга. Или еще, какую девку. Но только не я. - делает шаг назад, еще больше отдаляясь от Кощея. - А мы закончили, я так полагаю? - она нервно сглатывает, смотрит пристально на бога. В глазах ее целый букет чувств, и скрыть это невозможно. Но Афродита обязана сейчас все закончить. Все решить, и поставить жирную точку. - А, да. Оставь себе, мне больше не нужно. - она снимает с пальца кольцо. Возможно, он уже забыл о нем, но Афродита помнит. Она не снимала его с тех самых пор, когда поняла, что этот подарок дороже любого, даже тех, что дарил король. Медленно кладет на стеклянный столки, обходя осколки, лежащие на полу, и поднимает глаза на Кощея, вместе с этим, выпрямляясь и поправляя на себе одежду. - Может еще пригодится. - тихо шепчет все это, топя в себе желание снова сорваться и сделать что-то неописуемое. Что-то страшное. Нет, это не было копированием его поведения. Это была безысходность. Желание по скорее все это закончить.

+1

7

Самое отвратное в этом всем действе было ее непонимание. Кощей только сейчас понял истинные мотивы своего гнева, постепенно перетекающие из ее знакомства с братом до тотального непонимания и, что самое страшное, не желания понимать. Надо ему это или нет – вопрос второй, но раз уж назвался горшком, то полезай в печь, как говорится и, если уж говорила о любви, то сейчас был как раз удачный момент, чтобы все показать на деле. Ан-нет.
- Делать из тебя я никого не собираюсь. Ты сама отлично справилась с этой задачей. – Любые ее уколы из-за Хель летели мимо, даже не задевая цель, ни то, чтобы попасть в нее. Бесчисленное количество женщин, нужных только для развлечения – очередная игрушка на одну ночь, средства для отдыха или мести. Все они теряли свой шарм после первой же ночи, а вместе с размазанной косметикой, исчезал и интерес бога зла. Иным образом обернулась ситуация с Афродитой и много сотен лет они сосуществовали, его чувства к ней, то явные, то скрытые, они всегда оставались на своем месте, его темная холодная душа согревалась возле нее, ощущала уют, впервые за долгие века.
Сейчас все рушилось, падало с грохотом, разбивалось на куски и все это раздражало бога мести, злило даже больше ее неуместных слов. Он бы разорвал ее на куски, если бы мог убить, вырвал бы сердце, а потом нашел в подземном царстве и любым способом заставил и там страдать. Желание мстить кипело в крови, как когда-то страсть выворачивала вены при виде этой женщины.
- Ты ничего не понимаешь. Думаешь, что понимаешь, но это не так. – шипит Чернобог и подходит к ней снова. – Я ошибся. Ты не дрянь, а всего лишь эгоистка. Сначала подумала о себе и даже не задалась вопросом о мотивах других. – испытывающий тяжелый взгляд грузом упал на богиню, сверкая чернотой из-под нахмуренного лба. – Твоя ревность и ты – это все твои интересы. - Кощей хмыкнул, следя за ее манипуляциями с кольцом. Тихий звук и украшение забрало немного тепла богини, чтобы остаться в одиночестве. Оно провело века на божественном пальчике, а теперь оказалось жертвой ее праведного гнева.
Усмешка сверкнула на губах, глаза сверкнули несовместимым с ней гневом и кольцо тут же оказалось в руке бога. Давно не виделись. Покрутив украшение в руках, Чернобог отчетливо вспомнил тот день, когда подарил его и предшествующую этому всему ночь в винном погребе, да и всю историю целиком. Версаль той поры был удивительным место, это стало понятным только сейчас, они словно спрятались от всего мира, от богов и их перебранок, не подозревая, какой путь еще впереди. Впрочем, так происходит всегда.
- Что за дурацкие жесты! – повертев кольцо в руке, подошел к окну, открыл и швырнул сверкающий подарок куда-то в снег. – Не нужно, так не нужно. – хлопнув окном, переместился прямо перед Афродитой. На таком расстоянии он разглядел в полных гнева глазах нечто иное, странное и совершенно неуместное: отчаяние и безысходность. Кощей отшатнулся, делая шаг назад, словно призрака увидел. За ее ненавистью, гневом, скрывалось совсем иное и не просто влюбленность, которую высмеивал бог минуту назад, а что-то глубже и сильнее.
- Знаешь почему я не считал нужным скрывать от тебя историю с Хель? Потому что не считал это важным. – сам себе ответил бога зла, обходя по кругу Афродиту. – Сколько было у тебя любовников за последние века, м? – риторический вопрос, можно без чисел. – Боги с их вечностью не бывают моногамными. Это в принципе не возможно. И сколько бы не было любовниц у меня, нужна была мне всегда только одна женщина. – голос пугал своей мягкостью в данной ситуации. – Но, видимо карма у меня такая – предательство от тех, кого я люблю. – Сначала брат, теперь Афродита, а потом жалуются, какой он злой и жестокий, видите ли.
В секунду развернувшись и отойдя к столу, немного присел на него. – Может идти и передавать привет братцу, а мне не попадайся больше на глаза, потому что это первый и последний раз, когда я тебя отпускаю просто так. – глядя прямо на нее, холодно отчеканил Кощей.

+1

8

Тоска окутала Афродиту. Прощаться с кольцом, казалось так быстро, не хотелось. Прошло всего лишь несколько веков, а она уже демонстративно снимает его, и укладывает рядом с Кощеем на столике. Прощаться с ним, словно прощаться с тем, что было тогда. Все их вечера. Прекрасные, и не очень, все вспоминалось, словно приятный теперь уже сон. Афродита выдохнула. Она еще раз посмотрела на подарок Кощея, и отошла в сторону. Сейчас, нужно было как-то уйти из этого места, скрыться с глаз его, и не видеть больше. Мысли путались. Афродита не знала что делать, и сейчас, и тогда, понимала, что ревнует и ругается с ним только потому, что внутри что-то сразу же вскипает, стоит только услышать о том, как он проводит время с той или иной девушкой. Молчал бы, и ничего не давало бы повода ревновать его, она была спокойна, ее нервы, и его тоже. Но нет, она, к сожалению не такие, и каждая их встреча, едва ли не заканчивалась разрывом. Сейчас, Афродита действительно понимала, что после ее ухода отсюда, они больше никогда не увидятся. Он не даст ей подойти больше к нему, соблазнить, обнять и прижаться ближе, чтобы почувствовать не свойственное ему тепло. Да, она любила это. Его нежность, его страсть и любовь к ней, всегда чувствовалась, стоило только встретиться, стоило только приблизится. Теперь, все будет иначе. Без него, без его чувств, без этого мучения, и желания его убить. Без ссор и скандалов, без драк и перемирия. Все это сотрется, словно ластиком, и лист вновь станет чистым, белым. Таким, каким был ранее, до того, как они решили, что между ними что-то есть, что между ними больше чем дружба или просто влечение. Черт ее дернул влюбиться в бога мести, который периодически преследует цель отомстить, например своему родному брату. Афродита проводит медленно по своим волосам. Внимательно слушает его слова. Да, в какой-то степени он был прав, она была эгоисткой, но с кем поведешься, от того и наберешься. Он не понимал этого, не знал что ли? Богиня осматривает его, спокойно, кажется безразлично, но это не так. Только Зевсу известно, как же терзается в муках ее сердце, как же сейчас богиня изнывает от желания вернуть все, переиграть эту сцену, но невозможно. Все решено, кольцо выброшено в окно, так жестоко и безжалостно. Он обижен, но не показал этого, просто взял и избавился от подарка, который дорог ей. Хотя, она сама от него избавилась. Он не хотел его держать при себе? ну конечно, другое сделает для новой своей спутницы, ничего страшного в этом нет, он же бог мести, бог зла и Нави. Черт, еще раз черт. Он так сильно держался за ее сердце, что выкинуть его даже из мыслей было трудно. Его слова, он проверяет ее на прочность, обходит, словно провинившегося ребенка, вводит в ступор. Ну да, а кем она еще может быть рядом с ним? Он собственник, она собственник. Встретились два одиночества. И почему, почему Афродита не может его просто пропускать мимо. Все его похождения, развлечения, игры с другими женщинами, и его подшучивания. Неужели он не видит, что она любит его, так сильно, что не может просто справиться с чувствами, которые текут в ней словно речка, быстрая, горная. Так эгоистично, да, обволакивая его, всеми своими водами. Афродита смотрит на Кощея, он отходит, и говорит слова, на которые можно было обидеться, но нет. Афродита не хочет обижаться. Она смотрит на него, вздыхает. - Предательство? - она отходит, и вздыхает. Рассказывать ему сейчас, горькую правду о том, что у них с его братом ничего не было? Напоследок обелить ее доброе имя в глазах мужчины, которого она хочет перестать любить. - Какое предательство, ты о чем? - зажмурилась богиня, и поняла наконец-то, после последних слов бога мести. Она? должна передать привет его брату? Так, ясно где тут собака зарыта. Афродита усмехается. - Брату передать привет? Зачем? Сам и передай. - Афродита подходит ближе, смотрит на Кощея. Сказать или нет. Вот она, дилемма. Уйти с ненавистью, или открыть ему глаза, раскрыть то, в чем он совершенно ошибся. Неужели? Он подумал, что Афродита переспала с его братом, спала с ним и не раз? Ну, а почему нет. Что еще он мог подумать, когда увидел их вместе? Ну, хотя бы мог не думать о ней так плохо. Афродита смотрит в его глаза. - Отпускаешь просто так в первый и последний раз? - она спрашивает снова. - хорошо. Тогда я скажу напоследок, если ты не против, развеяв твои мысли, и убеждения. - богиня смотрит в сторону окна, медленно вздыхает, а потом снова смотрит на него. - Я не спала с твоим братом. Мне ни к чему передавать ему привет. - выдыхает. - Не спала и не желала этого. Никогда. А то, что мы просто с ним знакомы, это да. Но разве просто общение можно назвать предательством? Не думаю. - отходит медленно и выдыхает. - Никогда бы не стала спать с твоим братом, потому что люблю не его. - кивает головой. Сейчас, это звучало как признание. И снова она признается. снова признается в слух что любит его, эти слова не простые. В них и сейчас, как тогда, смысл, тот самый, страстный, желанный. Но теперь не для них. - На этом я закончила. На этом и прощаюсь. - отходит и осматривает помещение, которое возможно было ей знакомо единожды. Но теперь она больше никогда с ним не встретится. А если даже и встретится, то точно не обменяются парочкой ласковых слов. Или обменяются, но не теми, какие были раньше.
Стирая медленно ластиком их прошлое и настоящее, обеляя лист. Отношения? Какие отношения. Они об этом даже не вспомнят больше. Вот так быстро, можно решить все. Оставляя единственную нить, которая будет соединять их фиктивно - любимая дочь. Больше ничего. А может быть, еще рано ставить точку? Может лучше поставить многоточие?

+1


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » Друг моего врага - мой враг. [22.12.2071]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC