Вверх страницы

Вниз страницы

HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » Miranda Castle [06.01.2072]


Miranda Castle [06.01.2072]

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

http://www.bugaga.ru/uploads/posts/2013-05/thumbs/1367840358_zabroshennye-zamki-2.jpg
Участники: Афродита и Кощей
Время и место действия: [06.01.2072] - Замок Миранда, Бельгия
Краткое описание событий: Когда-то Кощей и Афродита часто говорили про этот замок, заполненный легендами и жуткими мифами. Но, отправится туда в тур так и не собрались, возможно, опасаясь истории о том, как замок "не позволяет" использовать силы попавшим туда богам, оборачивая их против них самих же. Поговаривали, что мог быть и летальный исход. Правда это или нет, проверять никто не рвался, а вот изучить странный замок хотелось. Главное, чтобы без компании и лишнего внимания.
Очередность постов: Афродита - Кощей

0

2

Прекрасная была идея. Смотать в Бельгию, и очутиться в замке, который как говорили легенды, отнимал у богов способности, перенаправлял их против богов и в самих помещениях, всегда происходило что-то не ладное. Афродита и Кощей, будучи еще вместе, хотели, вроде планировали сюда приехать. Двух богов, в их не простой жизни, все равно интересовали, даже такие, кажется глупые вещи. До этого момента, забытая поездка не возникала перед глазами, и даже не сияла в том или ином смысле, ведь между ними последнее время было все не так хорошо. Думать об отдыхе, когда Кощей постоянно занят, а Афродита занимается постройкой нового лагеря, это бред, какой дурак бросил бы свои дела, и желание мести, ради одного дня, с той, которую не видел достаточно долгое время. Но не у всех, встреча после долгой разлуки, приносит лишь радость и желание всю жизнь быть рядом с этим человеком, но в нашем случае богом. Афродита и Кощей, снова столкнулись, словно две разные стихии, на поле боя, и кажется, поверженных было куда больше, если учесть еще и самих богов. Афродита нервно потирала свой палец, постоянно забывая о том, что уже недели назад, выкинула его кажется лично из окна того дома. Нет, выкидывала, конечно же, не она, но так казалось. Закрывая глаза и понимая, что все-таки любовь просто так в себе не убить, Афродита долго мучила себя. Новый год прошел скучно. Афродита даже его не отмечала, забывшись дома, с бокалом легкого вина, даже не надеясь получить от того хотя бы долю праздничного удовольствия. И вот так, вступив в Новую жизнь в полном одиночестве, в раздумьях, богиня впервые осознала, что да, была не права во многом, и честно признаться, ее натура именно такова, какой описал Кощей, но и он не подарок. Единственное что Афро всегда удивляло, она возмущаясь и ревновав его так часто, ко всем и вся, тем не менее, принимала таким какой он есть. Даже его выходки, быстро забывались. А он, бог мести, ну а как же. Не смог простить ей последней выходки, при этом обвинив в том, что она эгоистична и думает только лишь о себе. Странность, ведь так? Но для богини это не показалось странным. Она все приняла как должное, раздумывая только сейчас. И вот, перед ней тот самый замок, вернемся мы именно к нему. Она решается... Входить или нет, переступать ли порог этого дома, и решение сделано. Легкая походка, по забытой дороге, плавные движения, и взгляд, скользящий по округе. Здесь мрачновато. Это место угнетает, но Афродита сегодня в прекрасном расположении духа. Она идет так уверенно, словно ранее не было этого сомнения в глазах и в мыслях. Чего ей скрывать или чего бояться. Ведь в этом месте, она будет одна. Совсем одна. Сюда уже давно не пускают народ. Кажется, все пугаются тишины этого гиблого места. Говорят, что судьба человека, словно после пирамиды в Египте, меняется с головы до ног. Отлично, стоит что-то изменить в этой жизни, не правда ли? Может быть, именно за этим Афродита пришла сюда, оказалась здесь, и теперь стоит перед входной дверью в мрачное царство. Она уже ничего не боится. Этот дворец, по сравнению с Нави цветочки, уж кому как не богине любви знать о Нави так много. Выдохнув, и оказавшись сразу же за дверью, уже в помещении, Афродита не стала рисковать, и пользоваться способностями, дабы убедиться в чудодейственности этого места. Оказавшись внутри, богиня ощутила легкую тяжесть. Эту тяжесть, наверняка создавала темнота. Нет, скорее мрак. Легкие огоньки от свечей, так тихо, не шевелясь, мерцали где-то в дальнем углу, большой залы. Афродита осматривается и выдыхает. Эха нет. Странность. Делает шаг вперед, и проходит по такому мягкому ковру, скорее всего уже не первых веков вещица. Смотрит на него, там чудные рисуночки, странные иероглифы. Все как надо. Угнетающе, не то слово. Впереди, проход, кажется в большой зал, потому что именно оттуда уже доносится легкое эхо. Делает пару шагов вперед. Странно, что здесь горят свечи, ведь уже давно в этом замке никто не живет, даже прислуга и та сбежала. Страшилки, это самый лучший способ очистить территорию. Кажется в прошлые века, Афродита что-то слышала об этом месте. Но запугать народ, кажется, хотели лишь для того, чтобы уничтожить здание - доигрались. Еще несколько шагов, и Афродита уже открывает дверь в зал. Он огромен, но в нем никого нет. Это должно напугать, но только не Афродиту. Она осторожно проходит внутрь. Воспоминания о балах, раутах и встречах тех веков. Да, прекрасное было зрелище, пусть и унылое, но даже на это грустное и печальное зрелище, всегда находилось пару развлечений. Богиня проходит через весь зал, медленно передвигаясь к той самый двери, очевидно ведущей в другой коридор замка. Открывает дверь и оказывается в комнате, которая наверняка принадлежала кому-то из прислуги. Все спокойно, тихо и даже простенько, не смотря на ту, былую роскошь в самом начале. Проходит дальше, и, кажется, понимает, что оказывается уже совсем в ином крыле. Смотрит в окно, но странность, она прошла, кажется не более пяти шагов в сторону. - Что за черт? - оборачивается и не далеко от себя видит силуэт, всматриваясь в него, Афродита дотягивается рукой до подсвечника, и берет в руку. Оружие есть, освещение есть. В бой. Проходит пару шагов и вздрагивает, когда на глаза попадается знакомое лицо. Вот надо было ей сюда именно сегодня ехать, когда видимо Кощей, решил тоже посетить это место. Ну, нет, надо точно скорее выбираться отсюда, иначе этот дом уничтожат именно сегодня. Их встреча так же неожиданная, как и дворец. Странный, такой не понятный. - Только тебя здесь не хватало. - начала было Афродита, не выпуская из рук подсвечник. Нет... Ну, мало ли что...

+1

3

Новый год и сопутствующие праздники пролетели быстро и ярко. В этот раз Кощей решил забыть, окунаясь в череду веселья, вечерок и бесконечно льющего алкоголя. Так, как отмечали массовые праздники в России, их не отмечали ни где. Все возможное и невозможное было собрано воедино, почти удовлетворяя даже требовательный вкус бога зла. Почти.

Однако, долгое веселье скоро утомило Кощея и спустя неделю после окончания праздников, он с радостью отправился в спокойную гавань отдыха, подыскивая новое место назначения. Хотелось чего-то тихого, где не потревожат его покой и дадут побыть наедине с собой. Никто не выдержит столько алкоголя и женского внимания залпом, даже бог, и теперь требовался отдых после отдыха, такая себе моральная перезагрузка.

В Нави возвращаться пока не хотелось, тем более там его точно займут делами, а еще если и Морана на месте, то придется общаться. Кощей же не хотел ни того, ни другого, отправившись куда подальше. В Болгарию. Он давно слышал про покинутый замок Миранда, окруженный кучей слухов и тайн, но все никак не удосуживался добраться в места столь отдаленные. Поймав момент, бог мести без лишних раздумий переместился в поток холодных ветров аккурат напротив сооружения. Старый замок выглядел обиженно. Именно, обиженно. Его размах и остатки богатого украшения фасада говорили о былом величии  и значимости, широкая подъездная дорога, поросшая травой, скучало по веселому цокоту лошадей и гостей, готовых часами гулять в дивном парке рядом, нынче напоминающим поросший мхом и папоротником лес из фильма ужасов. Чернобог стоял перед всем этим грандиозным сооружение, а перед его глазами, словно в кино, картинка становилась светлее, краска и скульптуры фасада приобретали цвет и первоначальную форму, места разбитые окна снова обретали стекло, загораясь теплым светом свечей внутри. Залы и комнаты приходили в движение, за штора двигались тени, кажется, играла музыка, а по чистой дороге целой очередью подъезжали расписные гербовые кареты, высаживая почетных гостей. Замок жил, был снова нужен, снова полон сил.

Закрыл глаза, крепко зажмурившись и проведя рукой по лицо, Кощей снова распахнул их, больше не видя картинок прошлого. Снова поникший старикан  грустно подмигивал разбитыми окнами, призывая ближе своего единственного посетителя. В какой-то момент, стоящий перед зданием бог, позавидовал ему: замок никому не нужен и его никто не трогает, с самим Кощеем та же история, только его постоянно дергают, никак не оставляют в покое.

В этой давящей тишине вокруг было слышно только легкое подвывание ветра и хруст догорающей сигареты бога зла. Сделав последнюю затяжку, Кощей повел плечами, запахнув куртку и двинулся на встречу неизвестности.

Он не боялся войти внутрь, даже если придется отказаться от использования способностей, ему было интересно познакомится с этим одиноким творение людей, так быстро ставшим не нужным. Пустынные залы, скрипящие винтовые лестницы и давящие стены. Да, именно давящие стены, потому что отрезали от внешнего мира, заставляли остаться с собой, погрузиться в собственные мысли и чувства, а это совершенно не нравилось Кощею. Он бродил по пустынным коридорам, напоминавшим один из самых любимых его замков – Версаль. Мало того, что замок был дорог, как память, так еще и его жизнь той поры была одной из лучших, прожитых богом. О той, что была рядом в то время думать не хотелось по прежнему. Чернобог не вспоминал ее, вычеркнув из воспоминаний и мыслей, заставляя шум музыки поглотить любой намек на мысли о богине.

Переходя из зала в зал, Чернобог вскоре совершенно потерял сторону с которой шел, а значит в темноте замка будет невозможно вернуться обратно и придется ждать рассвета. Собираясь провести тут время до обеда, гость замка не сильно расстроился такому раскладу, продолжая свое шествие и освещая путь небольшой керосиновой лампой. Выбор пал на нее не случайно: не хотелось тревожить эти стены светом современных фонарей и светильников, тем более, мягкий свет от огня всегда нравился Кощею куда больше. В своем доме в мире людей он тоже пользовался камином почти всегда, переходя на освещение лишь при необходимости и то, свет никогда не был ярким или белым, как у большинства.

Итак, спустившись со второго этажа и толкнув старую дверь, бог услышал шаги. Обрадовавшись возможности поиграть в охотника на приведение, он тихо пошел в комнату к нарушителю покоя. Пожалуй, попадись ему настоящее приведение, удивился бы Кощей меньше. Вооруженная канделябром, на бога зла смотрела Афродита.

- Не черт, а бог зла. – поправил ее Кощей. Быстро оглядев богиню, заметил слишком легкую одежду и подрагивающие пальцы. Отличные свидетели не сбывшихся намерений богини, собиравшейся, очевидно, заглянуть сюда и быстро убраться, но коварные закоулки замка не позволили ей так быстро покинуть его. Не позволив себе никаких эмоций ни то, что высказать, а даже ощутить, Кощей посмотрел вокруг. – Далековато тебя занесло. Возвращалась бы ты обратно по добру, по здорово. – а то еще простуду подцепит или воспаление легких, мало ли что может сотворить замок. Что-то внутри подсказывало, поскорее гнать ее от себя. Поскорее и подальше.

+1

4

Она не ожидала увидеть его снова. Особенно после того, как они в последний раз поговорили, и жизни их разошлись в разные стороны. В душе, Афродита и не мечтала больше увидеть бывшего любовника, не имела понятия как, и какими судьбами, они смогли бы встретиться, и где. Но нет, снова и снова их сводили вместе. Кому это надо было и зачем, сейчас Афродита и сама не могла понять. Она смотрела на него, думала об этом, об их отношениях, о том, что они сделали и кто был в этом всем виноват. Снова, он и она, были виновниками собственных проблем. Он, потому что начал эту тему, потому что не объяснил ничего, потому что решил, что это лишь его проблема, а о ней, даже не подумал. Он забыл о том, что она могла бы ему помочь, что могла бы понять, и впредь относится ко всему этому немного спокойнее, чем было тогда. Но нет, не рассказал, потому что не пристало богу мести рассказывать, кому попало о том, что происходит в его душе. Внутри, там, где место тьмы занимает теплое и приятное, белое пятнышко, в котором на пару лет, поселилась Афродита. Сейчас, когда его глаза смотрели на нее, в них был холод. Что же, это прекрасно, не нужно будет объясняться, даже тогда, когда она обо всем знает. Ах да, ее вина в том, что они разошлись, безусловно, тоже есть, и вместе с Кощеем, они разделили это на двоих. Она тоже хороша, сразу ринулась все бить вокруг, выкидывать, орать на него, бить его. Потому что ревновала, потому что хотела так делать. Она была не права, и сделала не верно, ошиблась. Понимает, осознает, и к сожалению своему, ничего не может с этим поделать, ведь нет возможности и не будет больше. Это все, так быстро съедает ее, но наблюдая за тем, как ему и без нее хорошо живется, она не станет делать первого шага. Может все это к лучшему. Разойдутся, и больше не встретятся никогда. Хотя, уже пытались это сделать и вот, снова не вышло. Отставив в сторону подсвечник, Афродита смотрит снова на Кощея, медленно обводит его взглядом, и выдыхает. – Мы думали побывать в этом месте, вот же совпадение, не так ли? Приехали сюда в один и тот же день. Поразительно. – нет, она не требовала от него заметить этого, но действительно уникально именно то, что заперли их здесь, это либо шутка судьбы, либо просто возможность все решит как следует. Она не знала ранее, как обернется все. Тогда в Версале, в его квартире. И дальше по списку. Каждая их ночь, мелькала в голове, когда в праздник, такой как Новый год, она обдумывала все, впервые. И вот сейчас, они вместе, тут, одни в этом темном месте. Уезжать? Афродите? Нет, она не станет отдавать ему такое место, ей просто жалко уезжать, да и темно уже. Ну и к тому же, слишком много комнат не было изведано. – Далековато? – переспрашивает Афродита и улыбается. – О, нет, это уже мне решать. Не лезь в это дело. Тебя совершенно это не касается. – проходит немного в сторону и останавливается рядом с другим окном, смотрит на него, потом переводит взгляд в окно, и выдыхает. – Я не поеду никуда, и не уберусь. Я ведь приехала сюда отдохнуть, да и тем более, огромное количество комнат, коридоров и других таинственных помещений, я не смогла осмотреть. – разводит руками, говоря ему, мол ну не судьба тебе сегодня меня спровадить куда-то и остаться наедине со своими мыслями. Хотя, возможно это было и к лучшему. Не нужно оставаться со своими мыслями, они съедают мозг, да, Афродита это знает. – Может быть тебе стоит уехать? – спрашивает у бога и проходит дальше по коридору. Что-то здесь напоминало ей Версаль. Тот родной Версаль, в котором было так много пролито крови, так много было тайн, которые хранили, словно золото оберегали, а если не могли, то перемывали, и клали снова в тот золотой сундучок, и хранили еще сотни лет, пока не настал момент, и пока не настала бы возможность все выдать. – Помнишь Версаль? – спрашивает еще. Конечно, он помнит Версаль. Но не только потому, что там и началась их история, а потому что там было многое, и можно было похвастаться не одной, и даже не двумя историями о прошлом, или о тех людях, которых они знали лучше всего. – Там было интересно, не правда ли? – тихо говорит Афродита. Странно, ее слова не отражаются от стен эхом. Это так завораживает. – Не то, что здесь, в этом забытом всеми месте. – выдыхает. Её душа, пыталась бы так же забыться, но не смогла, и наверное не сможет. Она незаметно потирает пальчик, на котором ранее было кольцо, и смотрит вперед себя, а потом опускает глаза и застает себя за этим делом, убирая руку к боку, проводя по своей одежде, и поправляя ее. – Здесь так много тайн. Много загадок. – она проводит по стене, вспоминая тему их конечного разговора. Может быть именно поэтому, Афродита начала эту тему. Она хотела бы сказать ему, что понимает, что могла бы понять, и сожалеет о том, что их расставание было таким… Страшным. – Жаль, что эти стены не могут рассказать о них. Лишь нашептать, а потом окутать холодом… Холодом. Заморозить и отпустить, не раскрыв ни единого секрета. Жаль. – говорит богиня. Она сейчас рассказывает ему загадками, как и положено в таком забытом месте, в таком темном месте. Идет дальше, а потом поворачивается к нему, когда оказывается немного в темноте, словно за стеной, через которую может видеть бога мести. – Можно было бы понять их. Можно было бы помочь. Но увы. – заканчивает богиня, осматривая стену рядом с собой, а потом смотрит в сторону. – Где ты взял керосинку? – спрашивает богиня, желая заарканить себе такую же. Ей хочется скорее уйти отсюда, покинуть место не только потому, что рядом Кощей, но и потому, что трудно смотреть в его глаза, трудно вспоминать то прошлое, которое закрыто для них большими скобками, которые уже не сломать.

0

5

Тишина и спокойное величие замка убаюкивали истерзанную душу бога мести. Она не так сильно ныла, волк внутри не скалился, потому что не было никого вокруг, даже близко, только он и темные ходы, ведущие в неизвестность почти так же, как душа Кощея. Слова, и те казались тут лишними, слишком резкими, тревожащими вечный покой каменного жителя далекой страны. Гармонично звучал лишь ветер, изредка проносящийся вдоль стен и тут же скользил в открытые настежь окна, и голос Афродиты. Холодные глаза, как осколки льда врезались ей в душу, вглядывались туда, ища ответов. Он ничего не ответил на своенравные замечания, даже не уверен, что слушал все ее речи, больше наблюдая, удивляясь, как он столько времени не вспоминал о ней. Совершенно дикое чувство, когда не видишь кого-то любимого долго и кажется, прошло много времени, а потом встречаешь вот так случайно и чувствуешь, что с последней встречи не прошло ни минуты, ни секунды. Вы снова там, на том же месте, только что-то колет внутри, как маячок, сигнализирует об утраченном, об опасности снова приближаться. Сожалеет ли Кощей? Нет, он не умел сожалеть, ровно как и скучать, и любить. Эти эмоции давно умерли в нем, а потом переродились заново в некой извращенной форме, понятной лишь ему. Возможно, Афродита иногда умела понимать, но как именно ей это удавалось, Кощей не спрашивал и, по правде говоря, никогда не хотел знать, страшась возможного ответа. Они столько пережили вместе, столько времени провели и теперь начинали все с чистого листа, но воспоминания вещь упрямая, не подвластная даже богам.
- Помню. – Версаль был прекрасен во всех смыслах этого слова. Если Кощея спросили, по какой пор он больше всего скучает, то ответ был бы именно такой. Франция той поры была увлекающей, захватывающей, неожиданной, прекрасной и волнующей, а присутствие в некий период Афродиты выделялось особенной раздражающей ноткой. Как же она его доводила! Эти вечные ссоры, скандалы, ревность, так быстро спадающие от ее мягкость и нежности. Им было хорошо там, в том Версале, в те времена. А сколько раз после того? Мелькнувшие воспоминали заставили взгляд полыхнуть темным огнем. – Это и есть Версаль. – Их Версаль. Все, что от него осталось. Кощей ответил тихо, слегка осипшим от холода голосом, стараясь не нарушать покой этого места.
Медленными шагами идет за ней, даже не осознавая того, прости следует за голосом богини, таким обворожительным сейчас, желанным. Свои действия он и сам не смог бы объяснить, словно ним двигал инстинкт или магия этого места. Складывалось ощущение, что это лишь призрак Афродиты, что его фантазия играет злую шутку или замок обладает непредсказуемыми свойствами. Ее тут нет, просто не может быть, а уж тем более такого спокойного разговора о тайных помещениях.
Разум твердит обратное, волчий нюх знает, что она реальна, но так хочет проверить, узнать, не развеется ли этот белокурый мираж, если его коснуться. Он ведь видел, как она трет пальчик с кольцом, ее смущение из-за этого и легкий румянец на щеках в такой холод, возможный лишь у живого существа. Бред! Просто помещение из-за этого странного места. Невнятное желание, импульс, идущий в разрез с любой логикой. 
- Не всем можно помочь. И не всем это нужно. – останавливаясь подальше от нее, все так же пристально вглядывается в богиню. В памяти всплыла последняя их ссора, ставшая точкой нового отсчета. Как же он был зол, такого наговорил и наделал, а она! Тоже хороша, ничего не скажешь. Впервые, пожалуй, Кощей знал о своей вине, ощущал ее и где-то подсознательно хотел исправить. У них были просто разные поводы: она ревновала, как всегда, не зная про историю с братом, а он не хотел говорить, просто злился за то, чего она не знала. Упертый, обозленный, оскалившийся волк был не лучшим собеседником и ей бы уйти от разговора, переждать, дать ему успокоиться, но нет.
- Из музея. – качнув показательно лампу в руках, указал на табличку с номером экспоната. Свет от огонька дернулся внутри, а вместе с ним встрепенулись тени на стенах, немедленно кружась в пустынных коридорах, куда доставал легкий свет. Пока взгляды богов провожали эти пляшущие пятна, Чернобог подошел к Афродите, совершенно не отдавая себе отчета в собственных действиях. В голову приходили мысли о ее способности, сейчас влияющей на него, может даже против воли Афродиты, но скорее всего это была удобная отговорка, лишь бы не концентрироваться, не отвечать голосу разума. – Ты замерзла. – сделал вывод, оглядев богиню с расстояния нескольких сантиметров. – Не двигайся. – еле слышно шепнул Кощея, перекладывая светильник с руки в руку, чтобы правая мгновенно взметнулась к ее лицу, касаясь лишь кончиками пальцев золотистых прядей, почти не дотрагиваясь до скулы и щеки, ощущал тепло кожи, немного подрагивающей от холода рукой. Он словно замерз, ударенный собственной способностью, губы пересохли и пришлось их облизнуть, давая себе секунду на «взятие в руки». Нет, он должен ненавидеть ее, быть злым и гнать богиню прочь, но как это всегда бывает, выполнить действие, суть которого противоречит твоему пониманию – задача не из легких.
За мгновение, с глаз словно пелена упала и все абсурдность ситуации четко нарисовалась перед богом мести. Пальцы сжались в кулак и под ногами тут же зашуршали листья, повинуясь шагам. Кощей отступил назад, но так и не оторвал от нее взгляда. Недавно внезапно вспыхнувший там темный огонек тут же погас и сверкнул холод.

Отредактировано Chernobog (11.12.13 01:49)

0

6

Он был холоден. Его стены, стены этого замка, леденили душу и тело. Афродита медленно начинала замерзать. Но разве она смогла бы показать это? Смогла бы подать знак ему, о том, что ей холодно? Нет, она не должна была, хоть и сильно хотела. Его прикосновение, было бы самым приятным, самым лучшим, не заменимым ничем. Выдохнув, Афродита идет медленно дальше, а потом останавливается. Ведет рукой снова по прохладному камню и прикрывает глаза. Эти стены так много знают, так много. Она смотрит на них, потом на Кощея, потом на лампу, замечая на ней бирку от музея, и понимает, откуда он взял этот предмет. Далее, Кощей решается и сам сказать об этом. – Понятно. – спокойно отвечает богиня. Да, она все еще зла на него, но это не мешает сейчас им говорить так спокойно, размеренно, как когда-то, когда они были еще вместе. Она решила, что не стоит забывать о том, что было ранее, но не стоит требовать его вспоминать об этом. Тогда, Афродита готова медленно перевернуть страницу, и начать писать на новом листе. С каждым его взглядом, с каждым плавным движением, она все четче осознавала, что, так как было раньше – не будет. И будет ли когда-нибудь у них что-то еще вообще? Не важно. Сейчас это не так важно. Выдохнув снова, и услышав наконец-то приятное эхо, Афродита вздрагивает.  Мысленно, она начинает новую страницу, легко ставя перо на красную строку, и пишет заглавную букву. Чувства. Они до сих пор остались, до сих пор есть, однако не такие открытые, какими могли бы быть. Она его до сих пор любит, чего греза таить, всегда любила и никогда не перестанет. Наверно это будет ее самой страшной ошибкой в жизни, но, тем не менее, она не намерена жалеть. Будет любить, безответно, прекрасно, ведь после этого они не смогут больше увидеться, Кощей, она была уверена, сделает все ради этого. И сейчас, его взгляд, не доволен, он не знал, что она будет здесь, а если бы и знал, то специально не приехал, выбрав для этой поездки другой день. Он не верил ей отчасти, в том, что было между Афродитой и его братом, он считал это предательством, не зная правды. Она тоже не знала. В том их вечная проблема. Никто не хочет первым раскрыться, чтобы закончить споры, просто все стоят на своем, а потом, смотрят друг на друга, словно волки, скалятся, и стараются не замечать. Конечно, может быть, забыть ее Кощею помогла ненависть, и не настоящая любовь к ней, которую он так быстро смог помять и выкинуть в первое попавшееся помойное ведро. Было бы обидно слышать об этом, но Афродита, кажется, уже привыкла, и ожидала именно такого финала. Иного, было не дано увидеть. У них никогда не бывает хеппи энда. Наверно, и даже, скорее всего, судьба дает им еще один шанс. Разойтись в мире, покое, оставив позади свои воспоминания. Афродита словно дарит их стенам этого здания, бывшего Версаля, бывшей их истории. Она просто вкладывает в них новую информацию, ведь именно с того прелестного замка все и началось. Заканчиваясь здесь, в этом холодном, никому не нужном месте.
А теперь, что же он делает? Он стоит рядом, словно статуя, он холоден но, тем не менее, что-то дало же ему повод так близко подойти. Сказав ей не двигаться. Это пугает и в то же время так манит к себе. Таинственность, как и она, он такой же сказочник, они вместе, стоят друг друга, просто никак не могут понять. Их жизнь, череда сплошных ссор, скандалов, но ведь не все так плохо. У них есть дочь, есть чувства. Или были уже? Новая страница медленно заканчивается, новыми воспоминаниями. Нет, пора все это заканчивать, пора решать вопрос насчет всех этих не нужных более кадров из жизни. Не смысла ворошить прошлое. Или есть… - Я постараюсь… - тихо шепчет богиня, смотря на бога мести. – Но сделать это так трудно, когда ты рядом. -  Его рука, его пальцы, аккуратно касаются ее волос. Кажется, она ощутила это, и приятная дрожь прошлась по всему телу. Он не согревал ее, наоборот. Её тело одолевал еще больший холод, а близость с ним, пробуждала в ней сильную дрожь. Она стояла, и смотрела на него, пока глаза не спали с его глаз, на руку. Она словно опустила глаза, не желая задерживать этого зрительного контакта, такого мучительного, и давно забытого.  Он так близко. Рядом. Афродита выдыхает, медленно, чтобы не нарушить тишину, которая между ними образовалась. Этот дворец, окутал их собой, и сейчас, все могло бы вокруг рухнуть, если бы не Кощей, осознавший свою ошибку. Он задержался. Задержался на этом близком расстоянии к ней. Задержался, и теперь нужно было снова все ставить на места. Признаться честно, за это время ей стало приятно и тепло. Рядом с ним, рядом с его дыханием, осторожно падающим на ее кожу, и согревающим. Но нет, не суждено им стоять долго так, сохраняя момент. Он очнулся ото сна и теперь, отходит от нее, вновь возвращая на место холод. Хочется остановить его, хотелось бы взять за руку, но зная, как он отдернет ту, прекращая все на свете, Афродита лишь пальчиками дернула, останавливая себя. Он отошел, но, кажется не далеко, оставаясь, чтобы продолжить разговор? Или чтобы просто уйти? Афродита выдыхает. Этот мимолетный шаг, сделанный вперед, теперь снова там, позади. Все вернулось на свои места. – Я бы могла понять. – сглатывает богиня и опускает взгляд на каменный пол. – Но мы поступили глупо. – смотрит снова на него, и рушит просто все вокруг. Словно этих стен, больше нет. – Сейчас я понимаю.  Но к сожалению некоторые поступки до сих пор заставляют меня тебя ненавидеть. – и любить. Любить так страстно, в то же время нежно. Заботясь о нем, думая о нем. Он не думал? Прекрасно. Ей и не нужно этого ответного чувства. Она видит, внутри он борется сам с собой и побеждает завеса на глазах. Он отстранился, а значит поставленная тогда между ними точка не ошибка.  Не простой разговор. Однако Афродита продолжает на него смотреть. Что же, еще пару секунд, и можно будет идти. Просто необходимо было запомнить его глаза, его черты. Все, чтобы еще пару сотен лет, вспоминать. Она не желала забыть, не смогла бы. Пусть мысли и твердили обратное. Как можно было вычеркнуть все, что было тогда? Только не для нее. Это так ценно. Снова тело содрогается от прохладного ветерка, проникшего сюда. Нужно было найти место, в котором переждать ночь было бы куда приятнее. На этом, им придется разойтись. – Приятной прогулки по дворцу. – она желает снова оживить воспоминания его, назвать его так же как и тогда, в Версале, чтобы сказка, пройденная и исчезнувшая, стала явью. Но не станет этого делать. Не будет тревожить его ледяное сознание, пусть и так хочется его вернуть. В ее истории, точка была размыта, она еще могла превратиться в запятую или многоточие, но теперь, она постепенно чернела, и становилась яркой. Заметной.

0

7

Чувства,совершенно не свойственный мне, чужие, инородные в холоде моего существования,они били фонтаном, и я ощущал, как захлебываюсь. Меня вело все дальше от берегов спокойствия, но отнюдь не к гневу. Она стояла передо мной, такая нежная,хрупкая, просто любящая бога зла женщина, любящая не понятно по каким причинам.Я никогда не верил в искренность ее чувств, совершенно не понимая мотива,логики и хоть какого-то смысла, однако годы, проведенный рядом с ней изменили мое восприятие. Нет, не в целом, а только то, что касалось нашего маленького мира и ее в нем участия и иногда, где-то на окраине сознания начинала зарождаться совершенно безумная и абсурдная мысль: она любит просто так. Это совершенно выходило за рамки моего понимания. Я так давно привык к одиночеству и ненависти, на столько свыкся с мыслью о невозможности любить меня просто так,что поведение Афродиты всегда вызывало невероятно смешанные чувства, особенно сейчас.
Почему я тогда злился на нее? Ах да, из-за брата. Только потом я смог все обдумать, в спокойном состоянии логическая цепочка выстраивалась в разы быстрее и правильнее, а я с каждым шагом все яснее понимал правдивость ее слов об отношениях с Белобогом. Брат бы не стал с ней спать – он не я, в конце концов.Афродита же и так знала о возможных последствиях сего поступка, да и различать ее вранье я уже наловчился за долю секунды. Она не лгала, я знал. Знал, но все равно злился, пытался причинить ей боль за обман о знакомстве с братом, хотя и тут ни Афро, ни Белобог не обязаны были отчитываться, но могли бы сказать.Вполне обоснованное недовольство, но даже я понимал, на сколько наказание не соответствовало преступлению. Обычно, мне спокойно удается анализировать ситуация на месте, принимая единое верное решение, но с Афро всегда случались казусы, с ее уникальной способностью сплясать румбу на мои нервах.
– Сейчас я понимаю. Но к сожалению некоторые поступки до сих пор заставляют меня тебя ненавидеть. – Вот и ненависть пожаловала. Не прошло и пару сотен лет, как мне удалось истребить чувства в душе богини. Когда-то я хотел этого, изо всех сил отталкивая от себя Афродиту,сейчас же совершенно не понимал своих переживаний от осознания ее безразличия.Какая мне разница? Таких будет еще сотня, а эта пусть купается в своей ненависти. Но, я врал сам себе, пытаясь убежать от собственного желания все исправить.
- Что ты понимаешь? – слышу свой раздраженный голос, на несколько тонов выше предыдущего. Мое внимание сосредотачивается на попытке богини уйти и решение проблемы приходит мгновенно, почту за пол секунду до рывка вперед. За несколько шагов обогнал ее, перегораживая дорогу. – Ты опять считаешь, что понимаешь меня лучше всех, хотя на сама деле ничего обо мне не знаешь! – я не злюсь, скорее,пытаюсь донести простую истинную, такую логичную, что предполагать иначе было бы верхом наивности и безрассудства.
Как же сейчас хотелось забыться, просто плюнуть на все слова, пустые и ненужные, оказаться рядом с ней, чтобы снов коснуться, ощутить то тепло, совершенно уникальное,подаренное мне впервые в жизни и только Афродитой. Но, я стоя на своем месте,не двигаясь и пытаясь всмотреться в голубые глаза, невольно замечаяподрагивание богини. То ли от холода, то ли разговор порождал в ней такую паникую, впрочем, причина не так важна и моего эгоизма хватит на то, чтобы остаться. Возможно, без меня ей было бы лучше, но я бог зла и, к счастью, не склонен испытывать подобные порывы, руководствуясь своим эгоизмом и желаниями,а желания хором скандировали имя Афродиты.
Посмотрев на подрагивающие пальцы богини, поднял на нее темный взгляд. – Планируешь мерзнуть дальше или позволишь тебе помочь? – мне же тысячи лет, а веду себя как мальчишка! Придумал причину обнять ее, прикрываясь серьезным видом темного бога. Иногда складывалось такое ощущение, что чем старше мы становимся, тем больше наша бесконечная жизнь обретает черты игры, спектакля, поставленного для нас же.
Впервые, она хотела поставить точку, а я упорно дорисовывал еще две, ругая себя за запоздалость решения, за гордость и собственные предубеждения. Нет, она не уйдет, ни сейчас. Делаю шаг вперед, вторгаясь в ее личное пространство, тут же окутанный знакомым ароматом ее тела. – Я не сделаю тебе ничего плохого, обещаю.– данное слово я держал всегда и упрекнуть меня в обратном никто не мог, потому и звучало подобное в моем исполнении крайне редко и то по праздникам. Словно подкрадывающийся волк, посмотрел ей вы глаза, касаясь ладонями плеч богини,спускаясь к спине, мягко надавливая, там самым прижимая к себе. Все таки, так же теплее будет. – Замёрзнешь же до утра тут сама, а выход найти получится только при свете дня. – как-то так я решил объяснить свои действия, удивляясь на сколько нелепо это звучит. - Ненависть ко мне - это нормально. - продолжил наш разговор. - Рано или поздно, она должна была в тебе появиться. Когда-то я говорил тебе об этом уже и надо было уходить тогда. - на секунду замолчав, подбивая слова, посмотрел в окно, от куда дул ветер, а они стояли как раз у него на пути. - Сейчас все иначе. - продолжая, чуть крепче сжал богиню, отходя с ветра. Удержать ее или заставить смотреть на меня я даже не пытался. Практически полностью уверен, что она ответит, поцелуя я ее, нарочно не делал этого и дело тут не во вредности, просто внезапно в моей жизни настал момент, когда физической близости было бы мало. Я хотел ее обратно, снова называть "моя", хотел нежного взгляда. Она сама приучила ко всему этому и отдавать совершенно не хотелось.

+1

8

Легкая, быстрая волна ветра, небрежно разбрасывает по плечам аккуратно уложенные волосы. Теперь, они попадают в глаза, на губы, прилипая к легкому блеску, оставленному на губах Афродитой. Сейчас, прохлада уже не пугает. Не пугает и то, что рядом он. Словно нет больше чувств. Они исчезли, и внутри поселилась пустота. Он подарил ей это чувство.  Оно проникает в ее сердце, и там, среди большого белого полотна, оказывается черное пятнышко. Оно постепенно начинает ее убивать, и при этом медленно разрастается. Что же ты наделал? Что подарил ей, чего заставил вселиться в нее, захватить ее сердце и душу, так трепетно ранее любящее. Она ведь богиня любви, она не может страдать от вечного холода внутри, не может так жить долго. Она умрет. Умрет и любовь. Может от этого всем станет лучше? Афродита вздыхает. С ее губ срывается легкий дым, и растворяется в пространстве. Осматривается, пытается больше не смотреть на него, хочет уйти, но, кажется, он сам еще не закончил с ней разговор и раствориться в темноте, так же как и ее вздоху не выйдет. Она только поворачивается к нему спиной, как Кощей опережает ее и предстает перед ней, останавливая. Шок пронзает тело богини, но она стоит, слушает его. Он так сердит, он снова начинает переживать, волноваться, и все это читается в его голосе, немного раздраженном. – Я не считала, что знаю тебя лучше остальных. Лучше других, как ты говоришь. – начинает было Афродита, но потом замолкает, считая, что ей нужно быт спокойной, и сейчас держат себя в руках. – Кощей, я не просила никогда тебя рассказывать о себе, и ты не доставлял мне такой радости, узнать тебя. Ты скрывался, и сейчас скрываешься, словно тень, вот тут, на этой стене. Смотри, это же ты. – указывает на тень, там на бледной от лунного света стене. Он и был той тенью. Он скрывался, его нельзя было понять, нельзя было узнать. – Никогда не говорила, что понимаю тебя, что знаю тебя лучше. Я просто хотела узнать. Но все мои попытки были тщетны. А теперь, мне известно достаточно, чтобы понимать. Чтобы так говорить, и у меня есть на это право. – выдыхая, и пережидая минутку, Афродита смотрит на него, внимательно. Они снова начинают этот спор. Он ведь тоже не так хорошо ее знает и, тем не менее, она никогда не упрекала его в этом, никогда не говорила об этом. Да, он не знал многого, ведь Афродита женщина, и сама по себе должна быть загадкой. Так же, она никогда не утверждала, что знает о нем больше других. Да, конечно же, она не знает. Она не знает, что ему нравится, какие подарки ему было бы приятно получить. Все это было словно иллюзией, и кошмаром. Она не знала ничего, но пыталась узнать.  В другом вопрос, он никогда не давал ей возможности сделать это. Никогда не давал возможности поближе с ним познакомиться, даже тогда, когда родилась дочь, он держал ее от себя подальше. Но сейчас это уже было не так важно, и объяснять ему ничего не нужно. Он и сам поймет, ведь знает, правда признать не сможет. Бог зла, она представляла, с какой борьбой внутри себя, он делает это все, с какой тяжестью ему дается каждый шаг. Но сейчас, его никто не видит, и он может дать себе слабину. Если позволит только. Афродита отводит взгляд в сторону, когда он снова начинает говорить. Говорит о том, как ей холодно. О да, она же ведь хотела замерзнуть, что-нибудь да отморозить себе, это же весело! Но Кощей не позволил, и за это, наверное, ему памятник нужно было поставить где-нибудь посередине земного шара. На самой видной точке. Он подходит ближе, и глаза Афродиты устремляются на него. Неужели сейчас, он сможет ее обнять и даже не подумает о том, что это против его вообще понимания? Она в шоке. Стоит, слушает, как он пытается уверить ее в том, что ничего не сделает, и легко так прижимает ее хрупкое тело к себе, заставляя сразу же положить свой подбородок его на плечо. Как странно. Внутри все перевернулось, и она словно застыла в его руках, не переставая думать о мотивах его поступка. Он так близко, рядом с ней, и тихо шепчет ей на ушко то, что должно было давно с ней произойти. Она давно должна была его возненавидеть, но, увы, как и сейчас, она просто его любит, за все, что в нем есть, за то какой он ест, и менять этого чувства не хочет. Не будет и ничего не сделает против него. Выдохнув, так сдержано, скованно богиня делает шаг вперед, чтобы стоять ровно, при этом прижимается к нему сильнее, оказываясь в его руках, и немного постепенно расслабляясь. Она спокойна, она дышит ровно. Руки желают сделать невообразимое, и делают. Афродита осторожно приподнимает их, и обнимает его за талию, сцепляя пальцы на его пояснице. Что за приятная картинка? Почему именно сейчас, хочется вздохнуть как в фильме о любви, на том моменте, как герои только начинают целоваться, признаваясь друг другу в любви. Это было куда лучше. Этим действием, можно было показать как дороги они друг другу. Афродита осторожно закрывает глаза. Она не хочет ничего говорить или отвечать на его ненависть, просто сделать так, чтобы ей было тепло и в его душе тоже по теплело. Она поворачивает голову, и утыкается носом в его шею, так осторожно посапывая в нее. Тишина, вокруг ничего нет, и никого. Они одни, стоят обнявшись. Она обнимает его так сильно, как и он тоже, применяет другие объятия, немного жесткие, но приятный. Ведь в этой жесткости нет злобы. Она спокойно дышит в его шею, это ее успокаивает. Сердце тем временем бьется изо всех сил. Она ощущает его, словно сейчас-то выпрыгнет из груди, и вручит себя ему снова. – Как я могла бы тебя ненавидеть… - она не задает вопрос, она не требует никакого ответа. Просто слушай, слушай, как она тихо шепчет тебе это на ухо, едва губами касаясь мочки. – Почему ты не мог понять, что был дорог мне? Именно поэтому, выпуская наружу ревность, я не могла ее сдержать. – сейчас можно поговорить на чистоту. Хватит скрываться в этой паутине, которая запуталась изрядно. – Мне было приятно с тобой, каким бы ты ни был. – она замолкает. Немного обдумывает слова, все те, что были сказаны и вздыхает. – Что сейчас может быть иначе? Почему именно сейчас? – достойный вопрос, но будет ли на него ответ, Афродита не догадывалась даже. Может быть, он промолчит, а может быть ответит. В конце концов, стоять так, хоть всю ночь, да, пожалуйста. Можно даже не идти никуда, и в порыве ветра приятно теперь находиться, если он рядом.

0

9

- Теперь тебе известно достаточно? – сомнения мелькнули на счет источника, но вариантов было не много. – Братец постарался, наверняка. – Слова будоражат воздух,нарушают покой этого месте, обреченного на вечное молчание. Она хотела понять,разобраться в темной душе бога мести, да вот только... – Зачем? – вслух закончив свою мысль, как то автоматически прижал ее к себе ближе, казалось,защищая от собственной темного, злости, холода. Все эти качества сейчас отступили, поддаваясь атмосферности места, а может просто я устал. Слишком устал и измучился, слишком хотел ее света, тепла, полных жизни глаз, веры в любовь, дружбу, какие-то идеалы – все то, чего давним давно не было во мне. Моим стремлением никогда не было перенять снова на себя эти чувства, нынешнее состояниидуши и разума нравилось мне куда больше любых других вариаций, но с ней было так тепло и уютно.
По правде, мне казалось, она оттолкнет меня, должна была, но мне никогда не понять любовь этой женщины – можно только принять. Я закрываю глаза, когда ее пальчики сплетаются у меня за спиной, обнимая, внутри что-то сжимается, сдавливает и бросает из холода в жар, хочется бежать, но неведомая сила не пускает. Давно забытое чувство просыпается и сонно разворачивает свое лицо миру – она снова в моих руках, снова рядом. Теплое дыхание где-то на шее, давящее ощущение в груди и сердце... В секунду, когда она обняла, ровно бьющийся орган сделал невообразимый кульбит, рухнуло в пол и отскочило обратно на свое место.Сосредоточиться! Бог зла не может разволноваться из-за какой-то мелочи!
К собственному удивлению, мне удаются утихомирить бег сердца, никак не успокаивая рвущегося желания. Облокачиваюсь о стену спиной, прижимая ее ближе, тепло ее тела ощущается даже через одежду, резкое дыхание и тихий шёпот доводят меня доисступления и я запуская пальцы ей в волосы, перебирая их, прижимаясь щекой к шелковистым прядям. – Ты так говоришь, словно меня очень сложно ненавидеть. Исходя из жизненного опыта, я более склонен верить в это чувство. – говорю тихо,склоняясь над ее ухом, немного усмехаясь собственным речам. Веселье пропало ровно в ту секунду, когда я уловил прошедшее время в ее словах. Значит,все решила, хочет поставить точку.
Молчу.Слова Афродиты царапают своими когтями, но я не спешу отвечать, вообще не уверен, что хочу отвечать на эти обрывки фраз и размышлений – иногда лучше промолчать. Немного улыбаюсь, убирая прядь с ее лица, заглядывая в голубые океаны глаз – они расскажут больше. – Сейчас... – тяну время, придумываю слова,- Сейчас я нашел в себе способности, которые, как мне казалось, давно умерли и обратились золой. – тыльной стороной ладони касаюсь щеки богини, лишь бы на секунду почувствовать нежность ее кожи, оставить частички своего холода на ней.
Со стороны бы показалось это попыткой поцеловать, однако следующее действие разрушило бы даже самое пуританское предположение. Выдыхая, затылок коснулся холодной стены, порождая стаю быстро бегущих мурашек. – Твоя ревность всегда была ненужной. – опускаю голову и касаясь ладонью ее лица, поглаживая щеку. – Любая женщина в моей жизни была развлечением, выгодой или местью. Моя жена тому самое яркое подтверждение. – на последних словах смешок таки вырвался. –Любая. – повторяю, возвращая настроение первой фразы. - Кроме одной. – в глаза и никак иначе. Сколькихусилий стоило мне это признание, на сколько не свойственно все происходящее мне и все равно, не хочется уходить, даже двигаться. Последнее все таки придется нарушить, а заодно и сменить тему, ибо это уже многовато для меня.
- Я видел тут диван в комнате, пойдем. Расскажешь мне про версию меня из уст брата.– не долго думая и не дожидаясь ответа, а тем более, предотвращая любое сопротивление, тут же подхватил богиню на руки. Несколько метров и мы у цели. Аккуратно поставив ее на пол, завалился на мягкую софу, странно новую, предоставляя право выбора Афродите. – Потом можем исследовать замок или сама пойдешь. – пожав плечами с полным безразличием, оставил ее один на один с решением. Давить, задавать наводящие вопросы и что-то уточнять было совершенно лишним и, предоставив все в руки судьбе, внимательно смерил взглядом Афродиту.

0

10

Она стояла и не шевелилась, словно если бы сделала пару шагов еще, пусть даже маленьких, то все испортила, или стало бы еще холоднее. Но рядом с ним, в его объятиях, казалось все проблемы, быстро решались, даже такой серьезный разговор, был похож на простой, не перегруженный диалог.  Она продолжает упираться носиком в его шею, спокойно дыша, и оставляя на ней отпечатки теплого дыхания. Его кожа не реагировала на это, как ее. Все тело богини уже покрылось бы мурашками, особенно, когда делают так, как сейчас она. Это заставляет ее улыбнуться, и прикрыть глаза. Так хорошо, что не хочется это прекращать. Афродита вздыхает. Она словно окунулась в то, что было между ними ранее, но с другой стороны, между ними уже что-то совсем иное. Богиня любви открывает глаза, и когда мужчина делает пару шагов, чтобы опереться о стенку, Афродита следует за ним, смотря за тем, как он меняется в лице. Он никогда не перестанет говорить ей, утверждать, что она была единственной в его жизни женщиной, к которой он относился серьезно, другие были так, игрушками. Но эти игрушки сильно раздражали богиню любви, бесили ее и выводили. Она согласна была о том, что зря ревновала, зря потому что они боги, за жизнь все нужно попробовать, но как же тяжело было это признать. Она хотела его только одного, и никого другого, потому что никакой больше мужчина не мог с ним сравниться. На себя примерить то же самое «платье» она не могла. Не понимала, как это сделать, но нужно было, кажется, тогда стало бы легче. Но вот он, новый шанс им начать все с самого начала. Афродита выдохнула. Она не хотела отходить от него, слушая приятный, спокойный голос, что-то доказывающий ей. Сейчас, все было не важно. Кроме него. Она готова была простить всякие ссоры, всякие гадости, только бы постоять так по дольше. Его приятный слова, так ласкали слух, что можно было забыться, сразу же. Афродита так и сделала, пока он не поднял ее на руки. Как давно он не носил ее на руках. Почему не делал этого раньше, не пытался показать ей как любил, может просто не мог или не хотел. Сейчас это не важно. Афродита открыла глаза и посмотрела вокруг. Он в пару шагов дошел до нужного дивана, поставил богиню на пол и сел. Ему-то мягко стало. Он решил поговорить именно здесь, а Афродита и была не против. Она села рядом, точнее пока что села в стороне от него, у другого подлокотника. Выдохнув и поправив волосы, Афродита посмотрела на бога мести. – Версия про тебя? – улыбнулась богиня, от одной лишь постановке фразы. Она посмотрела в сторону, и выдохнула. – Ничего такого он не рассказал. Только о том, какие у вас отношения, и почему ты решил ему мстить. – опускает глаза, смотрит вниз. – Поэтому теперь, я тебя понимаю. Я была тогда не права. Даже не подумала узнать обо всем. – хмыкнула. – просто ты сразу же начал доводить меня этими рассказами о тебе и Хель. Потом еще и уличил в том, что я якобы спала с твоим братом, и все это так перемешалось. – посмотрела на тебя, выдохнула, потом посмотрела в потолок. - Все могло быть немного иначе, ведь, правда? Только мы к сожалению слишком разные. – спокойно выдыхает, думает. Что сейчас будут значить эти слова, что он поймет из этого. Афродита не знает, но, тем не менее, пока они говорят по душам, значит, можно было рассказать обо всем. Если бы он не рассказал о Хель, она выдержала бы, смогла, перетерпела, ничего страшного, но так было обидно, так врезалось в душу его высказывание, а еще больше всего, порадовал его рассказ, как он красочно обо всем говорил. Как ему было приятно. Ух, вот за это она и сейчас хотела разгневаться, но сразу же дернув головой, откинув все волнующие ее мысли. – Не хочу об этом говорить, Кощей. Давай не будем. – садится немного ближе к нему. – Конечно если ты желаешь это обсудить глубже чем сейчас, то можно. – она садится еще ближе, а потом оказывается совсем близко, и аккуратно целует его губы. – Прости, - едва отстраняется, и отсаживается снова. – Мне захотелось это сделать, но, наверное, нужно было спросить разрешения? – откидывает волосы  назад. Что-то не так с этим замком, он как-то не благотворно на нее влияет. Он влияет на нее ужасно. Страшно становится из-за этого. Вздыхает, поправляет одежду. – Так здесь, тебе кажется, что будет теплее? – спрашивает богиня, потом смотрит на пламя в лампе. Оно так играет приятно, и радует ее. Куда больше, чем этот разговор. Её глаза начинают сверкать, вниз отражается пламя, и голубизна превращается в золото. Такое по истине драгоценное.

0

11

- Могу представить себе этот рассказ. – хмыкнул и уставился в обшарпанный потолок. Братецхоть и был воплощением добра, света и ещё какой-то там херни, фантазия работала на все сто и переврать всю историю мог запросто. В таком ключе слова Афро про понимание вызывали вопросы, сомнения и подозрения, тут же воплотившиеся в складке между бровями и хмурым взглядом. – Обо мне и ком? – вдруг переспросил на автомате, перерывая воспоминания в поисках имени, так запомнившегося богине. – А, эта... – нашел,молодец. Ни тогда, ни сейчас внимание бога зла не было приковано к Хель: первый раз спектакль происходил исключительно ради брата, а сейчас и вовсе не о том спрашивал.
Взгляд медленно коснулся Афродиты и я заметил странное выражение ее лица, объединяющее боль,обиду, метание и небольшую долю терзаний. Мне не понять, совершенно не осознать такого состояния, слишком приземленного и человеческого. Ревность в моем исполнении всегда обретала черты жестокого собственничества от чего, порой, я готов был придушить Афродиту за компанию, но ни разу обида не касалась.
- Не инкубаторные же, в конце концов. – Она только сейчас заметила разницу? Вообще, сомневаюсь, что слово «разные» именно тот термин. – Это с Анусом мы разные.  А с тобой... – призадумался, выбирая нужное слово, - С тобой мы совершенно противоположные. – Имел ли я в виду невозможность наших отношений, или же просто в кои то веки поделился наблюдением, но первоначальную тему, начатую Афродитой, решил все таки закрыть. – Ты меня не поняла. Я спрашивал, что тебе наплел мой брат, так как его версия запросто может в корне отличаться от правды... – помедлив пару секунд, махнул рукой, - Ладно, забудь. Сказка эта давно забытая. – Более двух тысяч лет срок вполне достаточный, чтобы воспоминания притупились в свете новых событий..

За всеми моимиразмышлениями, я упустил момент «нападения» Афродиты и очнулся, когда она оказалась совсем близко. Я увидел выражение ее глаз, сердце ухнуло от понимаяее намерений, но слова застряли в горле, сопротивляясь попытке ее остановить.Тепло, знакомый привкус, мягкие губы богини... глаза сами закрылись на секунду,чтобы прочувствовать момент. Мгновение. Она отрывается и что-то говорит, но я не слышу слов, вижу только ее глаза, движение алых губ и знакомый привкус. Это минутное помутнение, я слишком расслабился, отдался во власть замка,периодически позволяя себе поступать импульсивно, даже слишком. Кажется,договорить я таки не дал ей. Резко подавшись вперед, остановился в сантиметре от нее, скользя темным взглядом по лицу Афродиты, затягивая момент. – Не нужно было этого делать. – Тянувшись за ней, словно за наркотиком, я мог удержаться,но попробовав снова, терял контроль, чувствовал, как он ускользает подобно песку сквозь пальцы. Все еще сжимая одной рукой ее предплечье, второй коснулся кожи на шее и щеке, заставляя тем самым запрокинуть голову немного назад.Медленно наклоняясь к таким желанным губам, я все пытался понять, какого чертаделаю, но отличительная черта меня от остальных – это склонность делать все,что мне вздумается, не сильно заботясь о последствиях. С этой светлой мыслью,мои губы накрыли ее и Афродита тут же оказалась в моих объятиях. В отличии от ее поцелуя, мой никак не мог похвататься «вопросительными» интонация, он кричал, требовал, лишал выбора. Длился только не так долго как хотелось бы и я оторвался от нее спустя пару секунд после старта. – Ты раз за разом сама себе подписываешь смертный приговор. – из объятий ее я так и не выпустил и сомневаюсь, что это случится в ближайшее время. Фигурально говоря, конечно. И продолжаешь играть. – Она словно птичка в клетке, добровольно заходила туда и играла в игру бога мести.
Глаза вдругблеснули ярким зеленым цветом, ощутив податливую добычу в лапах, волк внутри встрепенулся, пробуждая все мои ощущения. Опрокинув ее на диван, расплылся в хитрой усмешке – Я никогда не изменюсь. Хотя бы потому, что не хочу. – не давая ей возможности вставить и слова, впился в губы богини, пока рука проложила короткий маршрут по телу Афродиты от шее вниз, сжимая упругую грудь и опускаясь ниже, пока на скользнула под поясницу, прижав к себе. – Но ты... – взяв пальцами ее за подбородок вернул прямой зрительный контакт, четко проговаривая каждое слово ей прямо в губы. – Ты всегда будешь моей любимой игрушкой и я никогда не перестану мучить тебя, потому что мне это нравится.– короткая усмешка, быстрый поцелуй и я поднялся, давая возможность и ей встать. В конце концов, не за этим я сюда приехал. Словно в подтверждение моим мыслям, где-то на втором этаже послышались звуки и странный скрип. Посмотрев в потолок, пытаясь рассмотреть сквозь стену,быстро перевел вопросительный взгляд на Афродиту. – Пойдем, посмотрим. Или тебя замок больше не интересует? – заигравшая на губах усмешка дополнилась протянутой рукой. – Холодно не будет, обещаю.

0

12

He says, close your eyes
Sometimes it helps...

Казалось время шло так медленно, что вот-вот и оно сможет остановиться. Но нет, оно шло. Часы тихо тикали, отбивая ритм, давно знакомый, словно ритм сердца. Душило все вокруг. Словно руки потянулись к горлу, и заставили дышать с трудом, сжимая еще сильнее, делая сделать так, чтобы она задохнулась сейчас же. Она задыхалась не от болезни, не от плохих мыслей, а от испепеляющих ее душу чувств. Губящих ее сердце эмоций, которые словно яд, медленно прорвались в организм, и уже никак их оттуда не выкачать, не истребить заразу. Да, с одной стороны, можно сказать, что это даже и болезнь. Но если бы была болезнь, Афродита пережила. Это было помешательство, и от таких мыслей, становилось еще хуже. Колотится сердце, от того, что было сделано только сейчас, совсем недавно. Оно бьется так сильно, не желая успокаиваться, и приходить в себя. Афродита медлит, она, кажется и сама не хочет его останавливать. А зачем? Пусть бьется, пусть чувства живут, но только там, в глубине души, не показываясь здесь, снаружи. Она не хотела сейчас показывать ему как сильно любит, как сильно любила ранее, но сейчас, решила вдруг позабыть, пусть это трудно, пусть это сложно для нее, и даже невозможно. Она себя знает прекрасно, знает даже то, что так быстро эта любовь не сможет погаснуть. Внутри, до сих пор, и потом будет гореть легкий, но, тем не менее, огонь их былых отношений. Что с него теперь взять? Больше ничего и не нужно. Он сам говорит свои последние слова. Никакие другие, так резко не режут внутри органы чувств, как эти.

Сердце и душа сгорают медленно. Они словно еще пока бьются в предсмертных конвульсиях, стараются взять реванш, стараются встать на место и перестать представлять из себя мертвецов. Как погано ощущать себя в такой вот ситуации, в такой момент. Богиня медленно сдвигает брови, нахмурившись, слушает внимательно Кощея. Вот он уже рядом, его слова словно стрелы, проскальзывают сквозь тело, и заставляют скривиться от боли. Острая такая, режущая, словно сейчас же наступит смерть. Плохо только то, что она богиня и не может позволить себе такой роскоши. – То, что делаю я, касается только меня.  Тебя не должно волновать, какой приговор, каждый раз я подписываю себе, чтобы продолжать существовать, продолжать чувствовать. – она ничего не уточняла. По поводу их отношений, не было сказано ни единого слова. Сейчас, об этом говорить не сильно то и хотелось. Он медленно, а затем требовательно цепляется в ее губы, и этот секундный поцелуй, больше похож на приказ, нежели на что-то ласковое, и нежное, как раньше. Нет, точнее как иногда. Кощей не всегда такой, и сейчас, он такой, каким хочет показаться. Злым, коварным, хладнокровным. Его дело. Его эмоции, которые он скрывает, Афро не будет лезть. Ей этого не нужно. Раз уж решили поставить жирную точку в конце сего предложения, значит нужно доводить дело до конца. Пусть так и будет. Он отстраняется, снова и снова, словно дробью пробивает ее тело. Афродита смотрит в глаза, потом опрокидывается на диван, подчиняясь действиям бога мести, осторожно укладывается, не ожидая при этом приятного продолжения, и легкого перемирия. Она дышит. Спокойно, и это горячее дыхание обдает щеку Кощея, когда тот снова рядом. Терпение на исходе, и Афродита держит себя из последних сил. Она не должна первая становиться на путь перемирия, не должна. А раз никто из них этого не сделает, так и пора забыть то, что было, и наконец-то жить тем, что будет впереди. Шепчет ей в губы слова, которые легко остаются в памяти. Она игрушка? Сейчас, размечтался. Ещё бы. Афродита хмыкает, однако продолжать больше эту тему Кощей не желает. Он отстраняется, и смотрит в потолок. Там что-то произошло. Богиня смотрит на него, не отрываясь. В ее глазах, пока он не видит, пылает огонь. Она зла на него, и теперь ненавидит больше жизни. Чтобы еще хоть раз, я… да с ним! Никогда! – это все такие быстрые мысли, но легко задерживающиеся в голове, ставя, словно конец и преграду перед сердцем, пелену перед глазами. Она его не видит. Наверное, потому что глаза закрыты. Закрой глаза, возможно, так будет легче. Легче сделать выбор. Она делает, осторожно открывая голубые глаза, и смотрит на руку, протянутую ей. Поднимается без помощи, проходит вперед, останавливается и смотрит в сторону, откуда слышался звук. – Ну идем. – спокойно говорит богиня, теперь уже обдавая его своим личным холодом, который пожирает не меньше его. Она не смотрит в его сторону, только мельком обводит взглядом. – Посмотрим что это. – богиня улыбается, театрально, так наиграно. При этом ей просто хочется остаться одной. Но она не может. – Мне уже не холодно. – заключает богиня, и двигается вперед, по лестнице, большой и такой красивой, но истощенной от такого большого количества лет, скрипящей, и едва ли не разрушенной, на второй этаж, где только что что-то произошло. Вот же интересно, что.

+1

13

В холодной и расчетливой душе Кощея уже созрел план, он уже ощущал приятный и знаком вкус мести на губах, смешанный с привкусом поцелуя Афродиты. Ничего прекрасней он еще не пробовал, готовый сейчас отдать что угодно, лишь бы снова коснуться ее: чем сильнее она отталкивала волка, тем больше он хотел ее. Физика работала даже в отношениях между богами, еще и очень хорошо работала, потому что Кощей с усмешкой проводил взглядом богиню, облизывая на ее вид сзади, следую за ней.
- А если мне вдруг станет холодно? – сдерживая смешок, поинтересовался Кощей. Его целью сейчас было наладить отношения с Афродитой, представляя себя виноватой стороной, просящей о прощении. Такого раньше не случалось, потому на стороне Чернобога был эффект неожиданности – богиня не знала как он будет себя вести в такой ситуации, а потому сложно заподозрить что-либо. Да и как тут заподозришь, когда бог мести вступил в свою роль, подаренную ему природой. Распознать его намерения всегда сложно, тем более, когда он их прячет. Сейчас же – просто примирение и, обстрагируясь от всего остального, процесс доставлял Кощею удовольствие. Виновата она или нет, но богиня нравилась Кощею и упускать такой момент как сейчас он не хотел, на пару часов забывая о планах и поддаваясь искушению блондинки. По крайней мере это было приятно и полезно одновременно.
Ступеньки скрипели под ногами богов, предупреждали о таящейся в них опасности и чем дальше, тем громче они просили идущих остановиться. Еще один шаг и под весом Афродиты дерево треснуло, втягивая богиню вниз. Учитывая не работоспособность сил богов в замке, Чернобог успел перепрыгнуть через две ступеньки и подхватить богиню до ее падения, избавляя даже от царапин. – Осторожней надо быть. – шепнул ей, согревая кожу на щеке своим дыханием. Не затягивая момент, Кощей развернул ее удобней и понес свою драгоценную ношу выше - туда, от куда доносились звуки.
До второго этажа дошли без приключений и даже все ступень преодолели спокойно и Афродита была опущена не ее прекрасные ножки, чтобы разведать и локализировать источник шума. – Постой. – она собралась идти дальше или же ему показалось, но для верности бог зла поймал ее за кисть, притягивая ближе. – Я не коснусь тебя, если ты сама этого не захочешь. – Бог демонстративно сложил руки в замок за спиной. Но, это не значит, что он перестанет намекать, провоцировать и соблазнять богиню. – Могу даже оставить тебя тут саму, если желаешь. – Не желает. Он знал, видел в ее глазах, в ответе на поцелуй и сейчас, поправляя выбившейся золотистый локон, мысли бога были далеки от мести и крайне близки к ее губам, желанию снова ощутить их сладкий привкус. – Хочешь? – он не уточнил о чем именно спрашивает, зато медленно наклонился  к ней, словно собирался поцеловать, но оставлял последнее слово за ней.
Реакция ожидалась любая в промежутке от страстного ответа, то поворота все 180 градусов и движения в другую сторону, где раздавались звуки.

+1

14

Спокойный, медленный шаг. Афродита идет так, словно небольшая снежинка, легко касаясь ступенек. Но кажется для них, даже такой небольшой вес, слишком большой, и старые ступени, не в силах удержать его. Под сокрушительным треском, Афродита едва ли не лишилась ноги. В самом прямом смысле. Однако мужчина, нет – бог, нет – просто рыцарь, жаль, что только без своего белого «коня», прыгнул через две ступеньки, словно олень, и поддержал Афродиту, тут же подняв ее на руки, словно так и нужно было. Афродита легко ахнула, когда оказалась на руках, однако дергаться не стала, и поэтому, просто повернула свое личико к нему. Не успела, его губы, почти уперлись в ее щеку, и пришлось коситься, улавливая каждое его слово, обжигающее и манящее. Нет, нельзя поддаваться на эти провокации, он просто играет, как и с другими. Теперь, так и будет. А его роль, лишь с каждым разом интересней и интересней. Афродита вздыхает. – Не стоило так утруждаться. – ведет по кругу ножкой, стараясь понять, вывихнула ли она ее или еще не успела, а этот принц, смог спасти бедовую даму, или как правильнее сказать – даму из беды. Не то, чтобы совсем Афро этого не хотелось, но состояние было такое, словно он сделал это специально, чтобы в дальнейшем, воплотить свои коварные планы в жизнь.  Это напрягало, и поэтому на руках бога, Афродита была слишком напряжена. Вдохнув, и оказавшись на своих двух, богиня смотрит на Кощея, поправляет на себе одежду, и прочищает горло, осмотревшись. – Обязательно, буду осторожней в следующий раз. – хихикает, и слегка щурится, смотря на Кощея. Ох уж эти отношения. Как же они изменчивы, и теперь, они больше никогда не будут вместе, зато друзьями могут остаться точно. Афродита отворачивается, собираясь уходить, однако ее тут же останавливает рука, схватившая за запястье. Афродита смотрит на мужчину, легко прижавшего ее к себе. Что это такое? Не понятная близость. Его глаза, губы так близко, однако недовольство на личике богини заставляет его отстраниться. Афродита смотрит внимательно за каждым его действием и все это так завораживает, привлекает, но она не должна вестись на это. Выдыхая, медленно, успокаивая все эмоции и желания в себе, Афродита прикрывает глаза. Так легче, так проще. Она может отстраниться от всего. Раз. Два. Три. Все, она полностью спокойна, однако в душе горит такое пламя, теперь оно не сравнимо с тем костром, через который прыгали дамы, на праздниках. Ох, какая же эмоциональная была Афродита, и как плохо она это скрывала. Он видел все это, знал ее, словно пять, нет десять или даже двадцать своих пальцев. На ногах, и на руках тоже. Кощей знал, когда говорил о том, что может ее не трогать, если вдруг она захочет. Но она ведь не захочет? Афродита вздыхает. – Да, я … - она не успевает сказать, как рядом с ней возникает Кощей. От него приятно пахнет, он, как и всегда очарователен, и Афродита снова теряется. Она прикусывает губу, когда его губы рядом. Её бросает в жар, то в холод. Она выдыхает, медленно, стараясь сдерживать себя. Приближается, становится еще ближе, пока ее губы едва не касаются его. Это и ее игра тоже, она умеет играть, и Кощей, возможно прекрасный игрок, но Афродита актриса не хуже. Она в последнюю секунду отстраняется, и делает пару шагов назад, опираясь о перила, и смотрит на Кощея. – Решай Кощей, в какую сторону пойдем. В сторону шума, или противоположную? – такой далекий от темы вопрос возник перед ними, точнее, между ними. Афродита улыбается, смотрит заигрывающе на мужчину, при этом ни на что не намекая. Да, она такая. Иногда опасная, иногда игривая, увлекающая. Она знает, чем привлечь его внимание, знает его уже достаточно давно. Тем более, она такая игрушка, что другие просто позавидуют. Если уж он хочет называть ее так, пусть зовет, как хочет. Хоть пупсик! Хотя, нет. Пупсик, это как-то слишком для бога мести. Да и к чему вдруг.

0

15

За что боролся, на то и напоролся, что называется. Никто и не утверждал о легкости ведения игры с богиней любви. Соблазнение и сопутствующие факторы были ее сферой, а Кощей – аматор-любитель, хоть и с солидным стажем. Затянувшаяся пауза будила адреналин в крови бога, заставляла его думать о единственном интересующем сейчас – Афродите. Игра увлекала его и Кощей позволил себе поддаться, пойти за ней и разыграть короткий спектакль без зрителей.
До неприличия нахальная усмешка появилась на лице бога в секунду сомнений Афродиты и больше не могла сползти с его лица, пока богиня не отошла прочь. В тот миг, Чернобог уставился ей прямо в глаза, хмурясь исподлобья, словно спрашивая, зачем она разыгрывает эту комедию. С другой стороны, такая Афродита ему нравилась куда больше: нежная, податливая, но одновременно своенравная, немного агрессивная и резкая. Облизнув пересохшие губы, Кощей ехидно сощурился. – Да, ты.... что? – переспросил бог, с вызовом заглядывая в голубые глаза.
Он подходил все ближе, пока снова сократив расстояние, не протянул руку справа от богини, чтобы толкнуть дверь. – В сторону шума. Вдруг там водится домовой. – хотел сказать, водиться нечисть, но такое добро у него самого имеется, а тут им точно уж делать нечего. 
Распахнувшаяся дверь, скрипом пригласила войти незваных гостей замка. Темноту помещения разьедал прожорливый свет лампы и Кощей поднял ее повыше, оглядывая бывшую комнату кого-то из знати, судя по богатому убранству. – Шум был  от сюда, кажется... – меряя шагами помещение, бог зла быстро обошел его по кругу, но видимых источников движения не обнаружил и как только он повернулся, чтобы сообщить Афродите о своих размышлениях, как дверь сзади богини качнулась на старых петлях и захлопнулась.
Стоит ли говорить о том, как последующие минут десять бог зла без толку пытался вынести тяжелую дубовую дверь, но та была сделана на совесть, а высота арки, достигавшая почти потолка украша общий ансамбль, конечно, однака крайне мешала вандалить в старинном замке. Наконец, покинув идею с дверями, Чернобог перешел к окну, распахнув его настежь. – Твою мать! – рыкнул волк, вглядываясь в темноту внизу. Даже лампа не давала увидеть, как высоко и на что падать, выберутся они так из замка или имеют шанс сломаться пополам, при чем, потенциально без регенерации. Обреченно вздохнув, Кощей обернулся к Афродите. – Придется ждать рассвета и вылазить в окно. – как-то мельком глянув на богиню, осветил маленькое помещение. – Ну хоть не камера для пыток. – бывало запирали его и в местах похуже. – Хотя в ней было бы веселее. – Чем только не развлекался Чернобог на досуге!

0

16

Осталось совсем немного, и они смогли бы разойтись, как в море корабли. Смогли бы больше не видеть друг друга, долгое время, и радоваться этому. Но, кажется, что судьба была иначе настроена к ним. Афродита продолжала стоять рядом с периллой, и смотреть на Кощея, пока тот медленно подходил в ней. Она не собиралась никак на это реагировать, даже если он начал бы ее пытать, Афро не сломалась и не стала поддаваться. Сейчас не тот момент, чтобы налаживать отношения, она уже это поняла. Внутри, что-то говорило то же самое, что и сердце. От чувств к нему не оставалось и следа. Она выдохнула, посмотрела вокруг, а потом снова на него, своим прекрасным, нежным, но заигрывающим взглядом. Такой была Афродита всегда, иногда принимая на себя облик белокурой снежной королевы, стараясь показать то, насколько она сильна, и как быстро может распрощаться с чувствами. Она его любимая игрушка, он – возможно, то, что было ее простым, но даже забавным увлечением, продлившимся так много времени. Между ними, теперь большая яма, которая не пускает ни одного, ни другую, чтобы снова быть вместе. Богиня смотрит за ним, однако все его мысли, кажется сейчас именно о том звуке, который был в стороне. Кощей без труда распознал, в какой именно комнате это было и уже спустя пару минут, рука его уперлась в деревянную большую входную доску, и отстранила ее внутрь, чтобы позволить Афроде войти. Однако Афро пустила его вперед первым. Ну, если вдруг что случись, пусть лучше его едят, чем прекрасное создание, управляющее любовью. На том и остановились. Афродита сделала легкий жест внутрь, и Кощей зашел, даже не замечая этого. Отлично, там все чисто, нет никого, и можно было зайти внутрь. Только богиня сделала это, и осмотрелась, чтобы как следует принять стоящие внутри предметы, позади нее, с жутким грохотом и скрипом, закрылась дверь. Она была огромной. Выбить ее с первого раза не могло получиться ни у кого. Афродита тут же схватилась за ручку, и потянула на себя, но дверь словно закрыли на семь замков, если не на восемь или куда больше. Она не двигалась даже с места, не дергалась и не скрипела.  Попытки Кощея выломать ее, тоже оказались тщетными. Афродита долго за этим наблюдала, а потом посмотрела на бога. – Отлично, теперь еще и взаперти в этом замке. Просто замечательно. – ее можно было понять. Афродита сейчас явно не хотела оставаться с ним наедине, тем более в одной комнате, где нет так много места, чтобы разойтись по углам, и не видеть друг друга и не пересекаться, в течение всей ночи.  – Неужели у этой комнаты один только выход? Я не верю. Должен быть еще и другой. – богиня прошла вдоль каждой стенки, основательно ощупывая ту, и смотря на каждую щелочку. Но даже если бы и потайная дверь существовала, то ее так хорошо спрятали, что найти было очень трудно, даже богине. Выдохнув, и проследив за тем, как Кощей подходит к окну, Афродита последовала за ним, встав рядом и посмотрев вниз. Да, пугающая темнота, и неизвестно какая высота. – Прелестно. – сообщила богиня, посмотрев на бога рядом стоявшего. Ждать до утра, как-то не хотелось. Афродита провела по волосам, и отошла к двери. Она не намеревалась спать или что-то еще делать, но не знала, как и чем закончится эта ночь….

А помнишь, тот бал. Тот вечер. Когда в погребе с вином, блекло, играла своим пламенем свеча. Легко подрагивала, медленно опускалась и поднималась, заставляя воск спускаться по тонкому стволу, вниз, на золотую посуду. Помнишь, как платье лежало на холодном полу, и, забывшись, избавившись от проблем, окутанные желанием и страстью, они были там вместе. Погреб их соединил. Разговоры в нем о подарке, а в дальнейшем, прекрасное время проведенное вместе. Все это оставалось в памяти, не исчезало. Куда бы оно все исчезло? В неизвестность? Это любимое воспоминание. Одно из такого большого количества проведенных ими вместе вечеров. Такое дорогое сердцу.

Сейчас, все должно было быть иначе. Они здесь, заперты, и вот, свеча тоже едва освещает помещение, заставляя стены, и тени подрагивать от ее танца. Вздыхая, Афродита прикрывает глаза. Снова и снова, немного и не заметно потирая палец, на котором было кольцо. Это воспоминание. Но если бы она оставила его у себя, то не смогла ни на минуту забыть о нем. Не смогла бы отвлечься, вечно наблюдая за неестественный, прекрасным его блеском. Афродита проходит к кровати, садится на нее, складывая руки на коленях, и думает, размышляет. – Возможно, это все пройдет, и ждать утра не придется. Хотя, если вдруг затянется, нужно придумать, что делать до утра. Спать, я уверена, даже тебе не хочется. – богиня смотрит по комнате. Чем они могли бы еще заняться? Ни карт, ни еще чего-то. Только они одни. И это безысходность. – Расскажи мне ты, что произошло между вами с Белобогом? – она снова решила затронуть эту тему, не надеясь конечно, что бог будет откровенничать. – А потом, как и договаривались, я скажу тебе, что рассказал мне твой брат. – возможно сейчас, они смогут стать просто друзьями. Поговорить спокойно, и остаться при нормальных отношениях. Хотя бы это можно было еще сохранить.

+1

17

Обреченно выдохнув на встречу ночному ветру зимы, Кощей сдернул накидку с дивана и уселся поудобней. По привычке оставленное настежь окно впускало шум ветра, леса и очень отдаленные напоминания цивилизации, которая должна была быть в паре километров от сюда. Оглядев комнату и обогнув Афродиту, словно предмет мебели, бог мести больше отдавал внимания частям интерьера, от чего складывалось впечатление полного безразличия к сидящей напротив богине. Разве богиня красоты может смириться с таким явлением?
- С чего это ты так уверена? – он демонстративно поерзал на своем месте, устраиваясь поудобней и тут же съехал по спинке дивана в горизонтальное положение. – Может я люблю спать. – взгляд Чернобога, совершенно пустой и холодный пару секунд созерцал потолок над собой, а потом перескочил на Афродиту, как только она упомянула имя брата. – Это долгая и страшная история, а срок ее годности тянется далек в тысячелетия. – Подушки не было, потому Кощей уперся головой в поручень и скрестил на груди руки. – Но, если вкратце... Мы вместе выросли - было все хорошо относительно. Потом я сделал всем плохо, потом стало еще хуже. Победителей не судят, как говорится, но на меня это правило не распостранили и сделали подлость. – Кощей даже хохотнул в этот момент, снова поражаясь, как он не предвидел этого. Покачал головой и продолжил. – С тех пор все сильно изменилось. А с  все сложно. – на последней фразе злобная ухмылка скользнула по лицу бога зла. Он вспомнил их встречу с братом недели две назад. Кровавое было зрелище, конечно. И дался ей тот Белобог. Еще бы про Сварога вспомнила, который ненавидит Кощея по сей день, кажется, за женитьбу на его любимой дочурке.
– Это ты хотела услышать? – в голосе зазвенело что-то недоброе. Воспоминания тех дней никогда не нравились Кощею, вызывали в нем гнев и недовольство, от чего голос, взгляд превращались в олицетворение зла и смерти. – В версии брата он белый и пушистый, слегка виноватый, а я, скотина последняя, не прощаю его. Так, примерно? – наконец посмотрев на богиню, Чернобог вперился в нее вызывающим черным взглядом, холодным и колким, жаждущим повиновения или смерти в эту же секунду.

0

18

Оставаться с ним в одной комнате, запертыми, это было самым тяжелым испытанием, которое только могли предоставить Афродите, после их ссоры, и разрыва. Она не могла видеть его рядом, однако страстно желала, когда он был рядом, вблизи нее, когда его глаза так осторожно кидали на нее взгляд. Сейчас же, все было куда хуже. Они не замечали друг друга, словно ранее между ними не было ничего. А то, что было сейчас, это новый мир, другая реальность, в которой они только недавно познакомились и их отношения явно не заладились. Афродита вздохнула. Сидеть на теплой, мягкой кровати, когда напротив нее сидит Кощей, было неудобно, и она постепенно начинала сползать на край сей мебели. Будь у нее возможность, она уже давно проиграла бы этот конкурс. Терпение на исходе, а желание вернуть хотя бы частичку их, было велико. Богиня осмотрелась. После своего вопроса, Чернобог ответил, тем не менее, куда суше, и безразлично. Его не волновало, какие будут вопросы у Афро дальше, он просто желал замять начатую ею тему. Богиня же хотела все узнать, но раз бог мести не хочет, и говорит так скромно о том, что между ними произошло, значит, так оно и было. Не ей их судить. Что же, покончить сразу же Афро с этой темой не вышло. Она посмотрела на бога, и провела по нему своим пристальным взглядом, осматривая позу, пока тот созерцал предметы интерьера, включая же саму Афродиту. Было неприятно, но скандалить по этому поводу она не будет, скорее, поступит куда умнее, чем ожидает от нее Кощей. Да, Афродита не простая женщина, в ней так много тайн, которые Кощей вряд ли пытался раскрыть. – Я хотела просто услышать от тебя историю. – спокойно произносит она, проводя по своей одежде пальчиками и выпрямляя ее. – Твоего холода и раздраженности мне уже достаточно. – хмыкнула, не собираясь даже заострять на этом внимания. Нет, ну реально достал своим этим хладнокровием. Такое ощущение, что ему нужно поддерживать бренд какой-то дорогой, или марку, за которую ему платят большие деньги. А это уже так раздражало. И как она раньше не замечала всего этого? Как не заостряла внимание на эту дурацкую привычку, смотреть на нее не как на женщину, а как на игрушку, как на предмет мебели в любой из комнат. Вздохнув, Афродита придержала язык свой за зубами, желающий в тот же момент выяснить все отношения, и не отношения, которые были между ними, и которых теперь уже нет. Нет, внутри, конечно же, в душе и сердце, она его любила и любит до сих пор, но кажется, играет в ней уже та самая женщина, которая такого отношения к себе не потерпит. Афро поднимается и проходит к раскрытому окну. Волосы, быстро подхваченные воздухом раскидались по лицу, и спине. Афродита медленно поправила их, а потом повернулась на Кощея, становясь напротив него, чтобы тому было лучше видно. Грациозно, медленно, маняще двигаясь по направлению к нему, она села на локоть дивана, и осмотрела Кощея. – Ну, у всех рассказы разные. Разве он по сути своей не белый и пушистый? – Афродита сейчас не имела ввиду именно эту ситуацию, а совсем наоборот, она говорила в общем, об Белобоге. Его сущность, как раз указывала на такое легкое определение. Ведь это была правда. Спускаясь с локтя, и присаживаясь на диван, рядом с талией бога мести, Афродита невзначай кладет свою руку ему на пресс, окутывая то место теплом и нежностью. В ней сейчас проснулась богиня любви. Это помещение, эти стены, слишком сильно давят на нее, и кажется, действуют, таким образом, словно сейчас, диван это единственное место, где она могла бы спрятаться от постепенно уменьшающегося пространства. – Ну да бог с ним. – тихо шепчет богиня, наклоняясь к Кощею. – У каждого своя правда, ведь так? Похожего варианта никогда не будет. – усмехается, легкая улыбка оседает на ее прекрасном личике, глаза ярко сверкают. – Нужно бы сейчас придумать что делать всю ночь в этой комнате. – она не намекает, просто кажется, рассуждает. – Спать… Ох, не думаю, милый. Спать – это же так скучно. – пальчики медленно идут по его груди, вверх, но не касаются его лица, или подбородка, а взмахиваются к губам богини, и она так дерзко закусывает кожу на указательном пальце. – Странно, но в голове такие мысли интересные. – она на этом заканчивает, и встает, не окинув бога даже последним взглядом. Встает и проходит к кровати снова, останавливается перед ней, потом поворачивается, и садится на нее, упираясь позади руками о мягкий матрац.

+1

19

Такой Афродиту он еще не видел. Было в ней что-то другое, отстраненное и далекое, совершенно не похожее на ту покладистую богиню, всегда возвращавшуюся к нему. Удивление пролегло тонкой складкой на лбу, когда она села рядом, совершенно бесцеремонно обращаясь с богом зла и мести. – Мой  брат, по сути совей... – Кощей усмехнулся действиям богини, опуская взгляд на ее руку, переводя его на саму Афродиту. – Не сильно лучше меня. Только лицемер побольше – от того и кажется спасением для мира всего. – Глядя в глаза, Чернобог наблюдал, совершенно теряя нить ее поведения и теперь ожидая любых непредсказуемых действий. Больше говорить о семействе не хотелось, хотя бы потому, что все внимание темного бога было сосредоточено на Афродите, ее кошачьих повадках и манящих движениях.
Она наклоняется, говорит что-то, но ее соблазнительный запах уже окутал Кощея, унося мысли того далеко под одежду блондинки.
- Действительно, чем бы нам таким заняться. – с насмешкой в голосе, окинул личико взглядом и замер на губах. И зачем он сказал, что не коснется ее! Вот кто тянул за язык. Красочно поджав губы в тонкую линию, Чернобог уже было подался немного вперед, поддаваясь движению ее очаровательного тонкого пальчика, но тот вдруг исчез где-то между пухлых губ Афродиты.
Бессовестная развратная усмешка самым нахальным образом сообщала о мыслях, сопутствующих этому ее движению. Фантазия Чернобога уже отражалась жаром где-то внизу живота, предвкушая будущее удовольствие, когда все внезапно закончилось.
Приятное облако ее близости вдруг растворилось, оставляя Кощей ни с чем.
- Интересные мысли заставили тебя сесть подальше? – куда же ты денешься от него в замкнутом пространстве, если впереди целая ночь. – С чего бы? – Риторический вопрос. Он оторвался от такого удобного дивана и немного потянулся, разгоняя кровь по всему организму.
Волк увидел жертву, но в этот раз медленных движений не нашлось в арсенале хищника: она раздразнила его, привлекала внимание и теперь Кощей требовал продолжения.
- Или ты боишься? - с вызовом в голосе он посмотрел прямо в голубые глаза, в следующую секунду уже усаживаясь рядом. Совсем рядом, оставляя между ними место едва ли для минимального сквозняка. – Помнится, ты никогда особо меня не боялась. По крайней мере, не показывала этого так открыто. – взгляд, кричащий громче любых слов прожигал ее, требовал, угрожал, но руки настойчиво упирались в мягкую перину.
Он сидел сбоку от нее, разглядывая прекрасную богиню, как только могло вздуматься и придавая ее чертам все новых и новых значений в своем воображении. Скоро эти картинки станут явью – она не сможет долго сопротивляться, просто не устоит.
Кощея одолевали смутные чувства и желания, споря друг с другом, ссорясь, его душа горела, словно в пожаре и этот лихорадочный блеск отражался в глазах. Они ведь зеркало души. Хотелось забыть все, быть с ней и не думать ни о чем другом до самого утра, хотелось отомстить, заставить заплатить за содеянное, но только не сейчас. Сейчас, окутанный давно знакомым теплом, он молча смотрел в голубые омуты, опаляющие своим холодом. Ему было интересно, какие чувства остались там, за этой прохладной голубизной, однако разговорами такое не прояснить. Вздохнув, чуть приблизился, не задевая ее, и медленно проговорил ей в губы, растягивая слова как мед, - Не убегай от волка, умрешь уставшей. – хищно усмехнувшись, отстранился, с неподдельным интересом созерцая их игру.

0

20

Боялась ли Афродита Кощея? Смешно об этом даже спрашивать. Она никогда не позволила бы себе бояться бога мести, которого хорошо узнала, за такое большое количество лет. Да, пусть они и не так часто проживали вместе, но, тем не менее, оставалось единственное впечатление. Она могла получить, но не так, как мог бы пожелать Кощей. У него и самого рука не поднялась бы ее убить, а сейчас, она просто играла с ним, играла с хищником, который тут же отреагировал на ее действия, заинтересовавшись приятной идеей. Ох уж Афродита, она все-таки, как и всегда, могла бы подогреть его к себе интерес, будь даже в его понимании, всего лишь игрушкой. И это было не так, как и всегда. Она не считала себя таковой, а значит, мнение бога совсем не задевало ее. Да, была, возможно, легкая обида за такой титул, присвоенный им в порыве и желании отомстить как можно сильнее, но не более. Афродита выдохнула, и через пару секунд, провела по шее, немного раскрыв свою кофту. Пусть в этот раз она была не так тепло одета, но, тем не менее, именно в этой комнате, давящей на нее отовсюду, уже кажется, становилось так жарко, что женщина готова была раздеться. Ага, он клюнул. Медленно прошел к ней ближе, стараясь не касаться своими руками ее тела, а ведь ему так хочется, это заметно. Ни один мужчина не смог бы просто так сидеть рядом с этой великолепной богиней, воплощением вселенской красоты, и любви. Богиня посмотрела на волка. Тот медленно приблизился к ней. Как же манят его губы к себе, как же взгляд завораживает. Но она немного забылась, ведь охотницей сейчас выступает она. Улыбнувшись, богиня посмотрела на его губы, каждый раз ловя слово, которое быстро соскальзывало с его уст. Взгляд поднимается вверх, к его глазам, и этот контакт, не прерывается. Афродита готова все отдать, чтобы сыграть с ним в гляделки на желание, возможно. Интересно, кто бы выиграл? – Знай Кощей. – она говорит все это ему в губы, осторожно, пока сидит он рядом. Пусть знает, что она никогда не станет его бояться, не из пугливых. Да и не зачем ей это. – Я никогда тебя бояться не буду, и даже не думала, чтобы начинать. С чего вдруг? – она осторожно ведет ему по носу пальчиком, когда тот отстраняется, и ее рука спадает вниз, дергая кончик его носа. – М, как не прилично отодвигаться так быстро от женщины, Кощей. – поучающе произносит богиня, и складывает губки вместе, немного надувая их, словно ребенок, которому не дали конфетки. Она смотрит на него, потом, подождав немного, приближается, ведет по шее, останавливается рядом с его губами, но потом осторожно целует его шею, прикрывая глаза, потом целует проявляющуюся ключицу, и тянет пальчиками пуговицы его рубашки, чтобы освободить тело от одежды. Чем они еще могли бы тут заниматься? Афродита и подумать не могла, а вот этот вариант, сразу же пришел к ней в голову. Афро улыбается, и так осторожно, словно боится, но на самом деле, просто заигрывает, возбуждает, прикусывает кожу на шее, потом под скулой, и останавливается там, где начинается ушко, выдохнув в его, одарив приятным теплом ее дыхания. – Ты же не думаешь, что когда-нибудь, сможешь заставить меня, тебя бояться? – ее рука игриво продвигается по его колену, вверх, до ширинки штанов, надетых на нем. Но останавливается, и легонько впивается ноготками, кусая при этом мочку уха, и делая так, чтобы бог смог ощутить приятную, возбуждающую дрожь во всем теле. – Даже если ты слишком сильно будешь стараться сделать это, вряд ли я соглашусь. – усмехается, шепча при этом богу и щекоча кожу. – Ну и как ты думаешь, чем мы можем себя здесь занять? – мельком указывает на комнату взглядом, потом улыбается, и кусает его губу. – Может быть, найдем книги и почитаем? – сейчас, это не более чем шутка, но такая манящая, намекающая, что ничем подобным заниматься она и не желала. Она хочет его, и не скрывает этого, беря ситуацию в свои руки.

0

21

За такое поведение Кощей начинал ненавидеть и хотеть ее еще сильнее. Эта огненная смесь быстро закипала в крови и мчалась по телу, пробиваясь дрожью в кончиках пальцев, как электрический ток. Каждое слова обжигает дыханием, так и хочется протянут руку всего лишь и коснуться теплой кожи, ощутить ее шелк, но нет. Игра есть игра. Раз он уже обещал не трогать ее руками... Кстати, речь шла только о руках. Хитро сощурившись, Чернобог облизнул пересохшие губы,
- Бояться или нет – дело твоем. Я только спросил. – а пальчики богини уже вовсю царапают материю на одежде, обжигая даже через нее, пробуждая желание и негодование от ограниченности собственных действий. Он чувствовал, ощущал в ее дыхание, то страстное желание, переполняющее Афродиту, толкающие ее снова к ним в объятия, вопреки любым доводам логики.
Боялась ли она его на самом деле? Скорее всего - нет, потому что самое страшное он уже сделал и хуже обреченной любви найти в мире что-то сложно. Откровенная улыбка скользит по лицу бога, наслаждаясь ее ласками, все сильнее сжимая зубы, пока остатки терпения покидают его безвозвратно. – Я никогда не старался. – она как раз коснулась губами его шеи, подставив ушко весь удобно для тихого шепота. – Ты мне куда больше нравишься такой: смелой, игривой, без опаски пробудить желание, с которым не сможешь справится. – на последней фразе он поймал ее взгялд и успел подмигнуть, прежде, чем его укусили. Мурашки стройными рядами прошлись по всей спине, вырывая тихое волчье рычание из груди бога.
- Книги. – утвердительно кивнул Чернобог, позволяя ей режиссировать в этой игре. Однако слова его сильно отличались от действий. Не позволив увеличить расстояние, Кощей подался к ней, заставляя немного отклониться назад и в бок, упираясь руками позади нее. – Может тогда, ты перестанешь сводить меня с ума. – все так же говорит ей в губы, целуя только дыханием и тянущимися словами. – Я обещал не трогать тебя, пока сама не пожелаешь, поэтому вся инициатива в твоих руках. – слова бархатистой лентой касались ее ушка  и шеи, снова оказывались возле губ и темные глаза, полные самого непристойного желания впивались в голубые.
- Или же... ты пожелаешь... – сердце быстро гнало кровь, гулко билось в груди и заставляя голос хрипеть, а дыхание сбиваться. Он говорил медленно и тихо, опутывая ее, словно паутиной, - Я хочу тебя. Безумно и немедленно! – сквозь осипший голос прорывалась нотка рычания. - Хочу целовать тебя, почувствовать вкус твоих губ, нежную кожу, медленно снимать с тебя одежду и ощущать тебя... полостью и как только вздумается. – шумный вдох получился резких, рваным, совсем не свойственным для волка. Ее инициатива тоже будет интересной, однако богу мести хотелось большего. Точнее, хотелось всего и сразу.
Иногда, так случалось только с ней, он мог заставить свою волчью сущность подвинуться, быть нежным и ласковым. – Но. Если ты все таки хочешь книги поискать... – про руки говорил, а про зубы – ни слова. Прижмурившись от удовольствия, волк прикусил ее ушко лишь на долю секунды, тут же заглядывая в глаза. - Ничего не получится.

0

22

Эта игра. Давящие стены. Они мучают. Тишина. Самая настоящая тишина, и только легкий шепот, едва слышный, манящий, околдовывающий, из губ богини, доносится до Кощея. Ласкает, словно легкая ткань из шелка, медленно проводит по щеке, потом по шее, потом груди, не останавливаясь, у самых кончиков пальцев рук, превращается в рой мурашек, и льется по телу дальше, пробирая приятной дрожью во всем теле, не оставляя ни единого живого места. Она рада этому. Она счастлива такой реакции, ведь это приятно, когда он не может коснуться, а ты, кажется, держишь его, словно в своих рука, как пойманную птичку. Теперь не Афродита играет эту роль, а могучий волк, которого она медленно загоняет в угол. Конечно же, возможно уже всем известно, что будет дальше. Их тела уже больше не могут находиться в плотной, сковывающей одежде, их души не могут не быть единым целым. Но Афродита тянет, позволяя ему наклонить себя чуть-чуть назад, чтобы посмотреть в его глаза, почувствовать прикосновение губ, манящих, ласкающих. Когда он бывал таким? Только с ней? Это еще одна приятная новость, еще одна приятная частичка его характера. Он смог сделать для нее исключение. Как же приятно быть исключением в чьей-то жизни. Афродита усмехается, когда слышит его не прикрытые угрозы, тихий шепот, и его желание, доносящееся в каждом жарком вздохе. Он обжигает ее кожу, и в порыве этого, она прикрывает глаза, снова и снова чувствуя, как тело явно напрягается, оно уже желает его, всего, и его слова были толчком бы для ответных действий, она бы просила его, умоляла, но не сейчас. Она слишком заигралась и теперь, распыляя любовь, и нежность по всему этому помещению, естественно фигурально выражаясь, она ждала следующих его действий. О, он грозился, он угрожал ей. Но такое проделывал ни раз, так что Афродита не слишком сильно испугалась, лишь только сделала вид. – как ты правильно заметил, Кощей. – она шепчет прямо в губы, не дав даже миллиметра, касаясь их, страстно, мучительно, взывая, но только на первый взгляд. – и чем же, интересно, мне придется расплатиться за свои действия? За то, что даже сейчас, когда мои желания уже почти на самой вершине, я медлю, из-за приятного зрелища.  Хочу как можно дольше мучить тебя этим, как можно дольше наблюдать за тем, как ты сгораешь от этого желания. – не дав самой покоя, не дав себе возможности хотя бы немного передохнуть, рвется в бой, словно хищник, которого так не честно подстрелили, когда он даже не ожидал этого. Сейчас интерес и игра, разогревали, они грели изнутри, словно большой костер, который разошелся лишь недавно. Кажется прошлое уже забыто давно, кажется все, что было между ними, пройдено, и сейчас начинается новый этап. Этап этих сложных, не простых отношений, рвущих на части сознание. Она медленно отодвигает его от себя рукой, тянет выше, чтобы руки Кощея оторвались от кровати и теперь он мог понять, что снова Афродита далеко. Это расстояние, этот казалось бы метр, ох, он мучителен. Но в глазах богини нет сожаления по этому поводу. Так же куда удобнее для них двоих, так же куда удобнее для их будущих отношений, для того, что будет зарождаться, с каждой новой секундой, проведенной вместе. – О, кстати да, я тоже решила, что книги это слишком скучно. – она встает, дав волю богу мести, оказаться на кровати, в одиночестве. Поправляет на себе одежду, останавливается рядом с деревянным столбом, приделанным к кровати, для того, чтобы там наверху, подвешивали балдахин. – М, но и соглашусь… - она вдруг отстраняется от столба, медленно придвигается снова к Кощею. Томительная близость, слишком мучительная. Налегает на него, делая так, как он ранее, заставляя немного отклониться назад, упирается своей грудью в его и смотрит прямо в глаза, потом на губы и снова в глаза. – просто так сидеть и болтать, скучно… так сразу давать тебе волю – тоже. – в конце концов, спустя так много времени, впервые можно увидеть такого беззащитного Кощея, изнывающего от желания овладеть Афродитой, прямо здесь и прямо сейчас.

0

23

Пытка раскаленным железом была бы куда проще этой игры, но Кощей упорно  наблюдая за ней горящими от желания глазами. Он и скрывать не пытался того огня, что пылал внутри, наглого и открыто поедая Афродиту взглядом, почти срывая с нее легкую одежду. Бог зла полностью отдался игре, теперь концентрируясь только на богине и хитрости, способной спасти всю ситуацию. – Тебе нравится именно меня мучить? – повел бровью Чернобог, опираясь на локтях, совершенно не срывая недовольства по поводу увеличения расстояния между ними. – Коварство - не твоя черта, кажется. – Кощей хитро усмехнулся, не скрывая удовольствия от такого поведения божественной красавицы и, собирался уже податься вперед, как блондинка настигла его.
- Определись, а то мне придется сделать это за тебя. – сделав бровки домиком, Кощей изобразил полное непонимание, поддаваясь давлению прекрасной богини. – Смотри, не заиграйся. – немного оскалившись, темный бог почти зарычал и оскалился по волчьей привычке, приближаясь к ее губам. Глаза впились в голубые омуты, ни на секунду не выпуская Афродиту из своего плена, пока дыхание все учащалось от прикосновения ее тела, такого горячего и желанного, даже через одежду.  – Такая горячая… - дыхание опалило ей губы, почти касаясь их поцелуем. - Как же я тебя хочу... - жаркий темный взгляд полыхнул бесстыжим пламенем и сполз с ее лица прямо в глубокий вырез, открывающий прекрасную пышную грудь. Кощей облизнулся и метнул быстрый хитрый взгляд на Афродиту, а потом одним махом переменил их положение, заставив богиню оказаться под ним.
По-прежнему не касаясь ее руками, он упирался ними в мягкое покрывало с двух сторон от ее шее. Медленно склоняясь все ниже, Чернобог коснулся щекой мягкой кожи и медленным, немного хрипловатым голосом прошептал на ухо блондинки, – Я говорил, что не коснусь тебя руками, но про другие части теля я ни слова не сказал… - бедра бога опустились на ее и придавили к мягкой поверхности, от чего жар внизу живота разгорелся с новой силой и Кощей прикусил очаровательное ушко греческой красавицы. Он ни слова больше не говорил, все своим видом демонстрируя победность своего положения, свое право на богиню и желание ней обладать. Как бы он не старался изобразить иное, как бы не убеждал себя, но эта женщина заставляла его переживать невероятные эмоции, забывать обо всем и хотеть ее до безумия.
Губы ползли ниже по шее, обходя неуместные клочки одежды, от чего быстро добрались до низ тонкой кофточки. Тихо хмыкнув, ухватился зубами за нижний край одежки и потянул подальше от ее тела, чтобы взяться руками. Про зубы, губы и касание одежды он ничего не говорил. Резкой движение заставило Афродиту подняться и оказаться прямо перед ним, давая волю манипуляциям с одеждой, после чего кофточка с легкостью улетела куда-то в сторону. Шальная улыбка тут же взыграла на губах, и бог жадно впился ними в ключицу богини, покрывая мелкими поцелуями сначала ее, потом перебрался на другую сторону и поднялся к шее.
Частое дыхание бога становилось все сбивчивей, даже когда голос шептал ей отчетливые слова: - Чем же ты хочешь заняться тогда? – язык острой стрелой промчался по ушу, следом губы смягчили этот след и добрались до ее губ, но не коснулся их, лишь хищно улыбнулся и скользнул вниз, цепляясь зубами за край ее джинсов и проделывая примерно тоже, что и с верхней частью.
- Чего ты желаешь, моя богиня? – он склонился к согнутой коленке и коснулся ее губами. – Чего  жаждет прекраснейшая из женщин? – поцелуи медленно укладывались в цепочку, осыпая стройную ножку Афродиты до самой щиколотки, а потом едва ли не прыжком снова оказался над ней, сверкая черным взглядом полным непристойного желания, стократно усиленного от ее прекрасного, почти голого тела. Удивительно, от чего больше от мучился: из-за желание овладеть Афродитой немедленно или сперва коснуться ее, ощущая теплоту и мягкость ее тела, скользя ладонями по этим божественным изгибам. Ему хотелось услышать, что она сама этого хочет, хотелось услышать, как она хочет!

0

24

Что можно было ожидать еще от такой ситуации? Когда нервы на пределе, желание тоже. Главное, это то безграничное желание, которое поселилось внутри тела, и теперь разливалось теплом по нему всему. Так медленно, поражая самые важные органы. Афродита едва ли сопротивлялась, она уже хотела было сдаться, но игра затягивала, и она не боялась заиграться, как стал говорить Кощей, она желала расплаты за то, что он сделал, как он с ней поступил, почему именно так решил все закончить. Это всплывало в ее голове снова и снова, мысли о мести, такой сладкой, при этом, пользуясь присущим ей коварством. Кто сказал, что у богини любви не может быть коварства? Кто сказал, что это не ее черта? Может быть, просто Кощей не видел ее такой никогда, и это ему в новинку, но сама же богиня любви, воплощение того прекрасного коварства, совмещенного с желанием все держать в своих прекрасных руках, и к тому же, такая нежная, благородная. Да, такая разносторонняя, не единственная, а сменяющая маски. Она преследует тех, кто подвел ее, убивает, не жалеет, просто испепеляет своим взглядом, и покровительствует тем, кто служит ей верно. Кощей же теперь, может познать ее немного с иной стороны. Которая никогда не была перед ним, почти никогда не представала так неожиданно и быстро. В душе горел огонь. Она до сих пор его любила, но эти чувства сгорали медленно, как и израненное сердце, которое Кощей вечно заставлял страдать. Теперь, можно было скинуть маски, стать самой собой, при нем. И сейчас, опускаясь к нему, едва ли не касаясь губ, улыбаясь от того вида, который предстает перед ней. Он, немного потерян в своем желании овладеть ею, быстро. Это его неуемное желание, и готов сделать ради него все. Как сейчас, с минуту назад, он заставил ее оказаться под ним, осторожно коснуться его плеч, и коварно усмехнуться. В ее глазах играли дьяволята, давно не появляющиеся там. Они жили далеко в ее душе. И вот, теперь они тут. Перед ним. Он может видеть этот яркий, пронзительный блеск в глазах. Она готова на все, лишь бы продолжать играть. – Да, как ты только догадался, что именно мне нравится мучить тебя? – она хмурится, потом усмехается, смотрит на него, ведет осторожно по его щеке, вниз, до шеи.  – Ну, может быть, ты просто не знал об этом? Во мне еще много того, что тебе не удалось раскрыть, Кощей. – за то долгое время, что они были вместе, у них тем не менее оставались секреты друг от друга. Они были пусть и честны во многом, но с другой стороны, говорить все, не было смысла. Афродита улыбается, осторожно ведет по его губам, когда Кощей начинает идти в атаку. – Ай-яй-яй. Я то не заиграюсь милый, я умею себя контролировать. – правда не сейчас, не в такой ситуации, когда он так близко, что желание искусать его губы до крови, зацеловать его растет с каждым разом все сильнее.  Но и чувства Кощея Афродита уже давно поняла. Его глаза сейчас говорили больше, чем произносили губы, чем звуки, доносящиеся до ее ушей. Он приближается, и желание коснуться ее растет, как и у нее растет желание сейчас же поцеловать его. Нет, стой, остановись. Пусть так хочется, но нужно держаться. – Я знаю. Ведь больше всего желанен тот плод, который не достать так сразу. Верно? – она не имела ввиду сейчас отказ. Это было сказано по той причине, что Кощей не имел возможности ее коснуться, но хотел этого. Ранее, возможно прикасаться до нее было обыденным, так вот ему новые ощущения. Теперь, он должен хотеть ее касаться, быть рядом. Чтобы подушечки пальцев обжигали кожу. Он выкрутился, правда, Афродита ожидала это. Улыбка медленно растянулась на ее личике, когда он стал выкручиваться из ситуации. Ему нельзя было трогать ее руками, но действительно, все остальные части тела, могли спокойно играть с ней, пытаться овладеть ею. Афродита засмеялась. Она не учла всех рисков, не застраховала себя от того, что и ее теперь разум туманило. Она прикрыла глаза, и, кажется уже окунулась в это блаженство. В его легкое касание, дыхание, которое опаляет ее тело. Осторожные попытки избавиться от одежды, и резкий финал. Он избавляет ее от одежды. Она и не против. Эта игра, действительно уже облаком заволокла ее разум. Теперь, больше ничего не соображала. Медленно обнимая его, и прижимая к себе. Руки осторожно бежали по его одежде. Единственным желанием, после его действий оставалось отдаться ему. Кажется, именно этого он и ждал. Когда возьмет Афродиту со всеми потрохами, она сдастся ему и даст собой насладиться. Возможно, нужно поддаться, действительно? Стремительно лететь вниз, разбиваясь о скалы, но ради любви, желания и ощущения, которое приятным теплом разливается по телу. Она уже готова сказать ему те заветные слова, которые он так ждет. Внутри так тяжело, словно ей налили свинца.

Что же делать? Как дальше повернуть эту ситуацию? Отдаться на растерзание серому волку, стать добычей, или выйти из игры с победой? Выйти победительницей, отомстив за все, что он сделал. Такой сложный выбор. Нельзя предоставлять его женщине, которая любит, не важно, что было ранее. Неважно как. Главное любит. А ведь у женщин это все по-настоящему. Они готовы прощать, и, кажется, уже простила ему на радость. Почему слова сами соскальзывают с губ? Почему в душе так резко все меняется? Что он делает? Пытка. Не для него. Для меня.

- Добился своего. Растопил весь лед? – усмехается богиня, целует бога, словно в последний раз, так чисто, открыто, страстно. Увлекая за собой на кровать, прижимаясь телом к теплому матрацу, за собой прижимая к себе его. Ведя рукой по волосам, обогревая его тело под рубашкой, пальчиками ведя вверх, стараясь быстрее избавиться от ненужной вещицы, сжимая другой рукой волосы, запутываясь в них. Страсть, приятной волной разливается по телу. Она уже осторожно ножками зажала его поясницу, желая ощущать как можно ближе. Но как казалось, это еще не все. Афродита отстраняется, смотрит на него, часто дышит от переизбытка эмоций, желания. Но при этом упирает руку ему в грудь и отстраняет, нет, даже отталкивает. – Жаль, что это не так, как ты решил. – освобождая себя от нависшего над ней тела, и медленно облизывая покрасневшие губы, Афродита поднимается с постели, смотрит на бога, и прикусывает губу. – Ты в мои планы не входишь сегодня, прости Кощей. – наклоняет голову, и кривит губы в приятной улыбке, такой невинной, но твердой. Она все-таки женщина. Берет кофточку, которая валяется неподалеку, и одевает ее на себя. – Жаль, но ты меня не убедил. – вот так просто, взяла и отшила. Медленно пройдя вперед, и встав за спинкой кресла, поправляя кофту, и облизывая снова губы, словно на них еще остался вкус его губ, такой сладкий, приятный. Это воспоминание, ее мимолетная слабость, от которой она отказалась, сейчас перед ним, задев его, безусловно. Но он не подал виду. Он тяжело поднялся с кровати, и в ее глазах, снова мужчина, сильный, но почему-то строгий. Богиня не обращает на это внимание. Возможно легкая обида, желание убить ее таится внутри. Он встает с кровати, словно сейчас же ринется на нее, убить за содеянное. Но нет. Он только кидает безразличный взгляд на богиню, скорее желая высказать все, что он о ней думает. Но это не в его правилах. Он молчит. В следующие минуты он уходит. В темноту, через окно. Афродита не дергается, пусть сердце забилось так быстро от волнения. Он не разбился. Она закрывает глаза, выдыхает, а потом открывает и осматривает комнату. Теперь, она одна в этой закрытой комнате. Но она одна. И это прекрасно. Тем лучше для них. Тем более, что скоро наступит утро.

Отредактировано Aphrodite (02.01.14 20:37)

0


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » Miranda Castle [06.01.2072]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC