Вверх страницы

Вниз страницы

HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » Aurora Borealis [30.12.2071]


Aurora Borealis [30.12.2071]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://24.media.tumblr.com/tumblr_m4reczwG8Y1qj73e2o1_500.gif
Участники:
Хель и Белбог
Время и место действия:
[30.12.2071] - Скандинавское Заполярье, глубокая ночь.
Краткое описание событий:
Затянувшаяся ссора вынуждает кого-то делать первый шаг, но иногда совершенно простые вещи способны перевернуть наш мир с ног на голову, заставив забыть о том, что было.
Приняв решение объясниться, Белбог и не подозревал что этот разговор он проведет в совершенно неожиданном месте с совершенно неожиданной Хель.
Очередность постов:
Белбог-Хель

0

2

Знакомо ли мне, то чувство когда все что меня окружает, начинает  принимать невообразимые образы настолько непривычные что голова идет кругом? Я не знаю ответа на этот вопрос. Не хочу его знать. Еще пару недель назад я пламенно жаждал избавиться от возможности что-либо чувствовать, надеясь, что именно этот поступок принесет мне долгожданное спокойствие. Все размерено и степенно, все идет согласно заранее продуманному плану. Никаких возможных промахов, непредвиденных ситуаций, злого рока. Это было вынужденной, необходимой мерой. Тогда я считал именно так. Теперь основным порывом стало возвращение одной, до ныне неосознаваемой насколько важной в моей жизни, детали. Когда я узнавал, где могу найти повелительницу Хельхейма, я даже предположительно не знал, каким образом собираюсь возвращать эту ветряную женщину. Импульс который вел меня вслед за Хель, окончательно выбил меня из колеи. В попытке хоть как-то вернуть себе контроль над ситуацией я стал мысленно придумывать речь, всякий раз не находя нужных слов. Что я должен был говорить, раз уж сам поставил жирную точку в наших с ней отношениях. Куда легче было бы если виновником ссоры являлся я, а ведь я ее еще не простил. Меня не злил сам факт измены, зато задевало с кем именно она предпочла меня предать. Я не настолько глуп, чтобы придумывать ей оправдания в попытке сгладить накал. Как и не из тех, кто легко прощает. Так что для меня огромная загадка, какого черта я вообще делаю в скандинавском заполярье, рискуя собственной репутацией, отношениями с пантеоном. Хель не стоит ни одной жертвы, сделанной ради нее, да и я не прекрасный принц, чтобы мотаться за ней на край света. И, тем не менее, я здесь.  Не скажу, что климат меня особо впечатлил, но здесь было довольно красиво. Странно, что она выбрала именно это место, слишком уж светло для такой мрачной особы. Может взыграла любовь к снегу, хоть что-то у нас с ней общего. Морозный хруст под подошвой, каждый шаг звучит по-особенному. С ней мы познакомились приблизительно в это время года. Шел 1595 год,  я странствовал по миру, изучая культуры других стран, даже вел заметки, которые после были напечатаны под бесчисленным количеством псевдонимов. Смертные даже не предположили возможность того, что найденные ими рукописи – были написаны рукой одного человека. Еще бы, язычество уже было искоренено, внедрилось христианство, которое опровергало существование других богов, знала бы святая инквизиция, что их бог – пустышка, может быть все сложилось иначе. Вовремя моей прогулки я заметил как на карету напали разбойники, я поспешил помочь, тогда мы и встретились. Очаровательная графиня оказалась богиней, все закрутилось  и так минуло почти 500 лет…
***
Началась метель, я сморщился, вызывая небольшой сгусток света, служивший мне в качестве путеводителя. Его свет был настолько яркий что несмотря на сплошной снегопад, я мог четко ориентироваться. Брел я около получаса, в душе уже потеряв надежду встретить ту, за которой сюда явился. Продолжая свой путь, я вновь и вновь возвращался к словам одного из жрецов поклонявшихся Хель, а ведь он мог и соврать. Я не настроен шутить, поэтому если бы это оказалось так, этот заносчивый человек разучился лгать раз и навсегда. Но вот вдалеке показался силуэт, от чего внутри все сжалось. Предвкушение встречи, к которой я абсолютно был не готов, вызывало во мне приступ паники…

Отредактировано Belobog (11.12.13 11:56)

+1

3

Огромный серый волк припал к снегу, зорко следя глазами за темневшей фигурою впереди. Еще чуть-чуть, самую малость, еще буквально несколько мгновений.. Азарт сверкнул в голубых глазах и пушистый хвост замер на снегу, прижавшись к снежному покрову и едва только тень дернулась влево, как животное подпрыгнуло и всей своею массою врезалось в фигуру.
- Фенрир! - Хель залилась смехом, вцепившись в мягкий мех за загривке, оттягивая клыкастую пасть от своего лица и при этом не переставая смеяться, стараясь стащить с себя пару десятков килограммов живого веса, которые никуда стаскиваться не хотели, а потому активно сопротивлялись, молотя метровым хвостом по снегу, вздымая в воздух еще больше мелкого блестящего снега, похожего на волшебную пыль.
Они не виделись сколько? День, два? Месяц? Наверное, меньше, потому что сестра любила своего брата и огромный волк, почти два метра в холке, живший в уединении на бескрайних просторах скандинавского севера, томился своим одиночеством  и тогда громким вое звал свою ветреную сестру, которая немедленно приходила к нему. Ему не нужно было оборачиваться в человека, что бы быть любимым и за это Хель любила больше остальных отпрысков Локи. Умеющий быть пугающим, однажды едва не догнавший Солнце, Фенрир был типичным волком, разве что только высотою под три метра, густым  темно-серым мехом и умными голубыми глазами со стальным отливом. Его оскал наводил ужас на врагов и случайных путников, но для сестры он так и оставался игривым серым пушистым клубком, щенком, ее игрушкою и если в детстве он терпеливо сносил от сестренки и таскание за уши, и банты на шее розового цвета, и попытки заплести косички из подшерстка, то теперь их салки под мелодию падающего снега не были чем-то из ряда вон выходящего.
Но и спустя много лет старший брат трепетно относился к своей немного сумасшедшей сестрице - хотя учитывая то, как они обычно встречались, это сложно было назвать только лишь ее сумасшествием.

Волк вдавил Хель в снег так глубоко, что когда она попыталась отвернуться от огромного розового языка, нацелившегося для того что облизать ее нос, то она не увидела ничего кроме снега вокруг - хорошо, все-таки, что боги не чувствуют холода и все эти игрища в снегу были похожи на неженье в пуховой перине. Наконец, Фенрир все-таки изловчился и удовольствовавшись ухом, ловко соскочил с придавленной богини и выбрался на открытую местность, проседая в сугробе. Огромная заснеженная равнина, где на многие километры не было человеческого и божественного жилища, мириады огней на снегу и бескрайнее синие небо, до которого можно было дотянуться рукою - таковым была их игровая площадка и увязая в снегу, выбирая его из спутанных темных прядей, Хель наконец села в снежной яме и все так же улыбаясь, прищурилась, присматриваясь к брату, который самодовольно катался по снегу, празднуя победу. Они уже почти два часа играла в салки и снег не был у Хель разве что .. хм, во рту он собственно тоже был и раскрасневшееся лицо с блестящими от радости глазами было лучшим доказательством того, что брат заставил богиню забыть о всем том плохом что случилось в последнее время.
Ссора с Белбогом, его чернявый братец, папины тайны - все это не делало ее жизнь счастливее, особенно не считая то, что она слышала о Белбоге. Что ж, возможно этому было суждено случиться: за 500 лет врядли смог бы выдержать ее переменчивый нрав столь праведно, чем же удивляться? У него, как и всякого мужчины кончилось терпение и они решил принять радикальные меры.
Искорки в ее глазах чуть померкли и дыхание стало тяжелее: Хель не умела грустить, но что-то немного защемило, когда она подумала о том, что славянин не почувствует ничего, когда столкнется нею в Мидгарде. Возможно, это и к лучшему - для него, для нее. Отпускать всегда трудно, видимо пришел и ее черед расставаться с чем-то ставшим родным или близким. Или это просто привычка, как смотреть на небо и каждый раз видеть там Луну, а однажды не увидеть знакомой полуулыбки в серебре. Спокойно, но немножечко грустно..

Волк подбежал к богине и остановился рядом, почуяв перемену в Хель, сел и положил тяжелую лапу на ее колено, заглядывая в стальные глаза, смягчившиеся с того момента, как она только оказалась здесь. Он тихо заскулил и ласково ткнул е носом в щеку, подбадривая.
- Все хорошо, мой мальчик, все хорошо, братик, - и она улыбнулась, дотянувшись к нему и почесав за запорошенным снегом ухом.
Фенрир довольно прикрыл глаза, покачал головою и Хель попыталась воспользоваться этим что бы встать. Но стоило ей приподняться, потягивая полы длинного темного драного платья, стараясь не свалиться обратно под тяжестью налипшего снега и меховой накидки, но видимо у братца ее были совсем другие планы и едва сестры приняла более-менее вертикальное положение, отскочил в строну, оценил расклад и зверю достаточно было чуть подпрыгнуть, толкая подушечками лап, что бы Хель, коряво выпрямившаяся в снежном месиве, неловко покачнулась, сделала шаг назад, цепляясь за подол платья и повалилась обратно на белоснежное покрывало.

- Собака! Вот же собака, - и она еще громче засмеялась, откидываясь на снег и подставляя лицо под кружащуюся бриллиантовую пыль, нежась в холодных объятьях.

+1

4

Нить настолько тонкая как и вуаль чувств – оборвалась. Оцепенение горными кристаллами проросло, выстраиваясь в целую систему ледяного царства. Причудливые узоры сплетались воедино медленно заполоняя мое тело. Я не мог трезво мыслить, словно был опьянен собственной иллюзией, сотканной больным воображением. Даже в самых смелых фантазиях я не мог представить эту женщину счастливой. Тысячи попыток словно ангелы на снегу затоптаны в пустую, все что я когда-либо делал – было напрасно. Недостойно ни одной, даже случайно, брошенной вскользь улыбки. Все те разы, едва ли их можно назвать искренними. Она была придуманной мной от кончиков пальцев до прядей густых локонов. Мне было этого достаточно, всякий раз лелея мечту увидеть ее когда-нибудь такой. Один раз, единственный. Настолько призрачно…
Она кружилась в вихре снежинок, двигаясь в такт, скрытой доступной лишь ей мелодии. Хель заливалась звонким смехом, похожим на звон колокольчиков на санях зимней тройки. Тот свет, что исходил от нее, такой необъяснимо манящий, завораживающий – заставил мое сердце вновь забиться в унисон хаотичности мыслей. Часть этого мира, его вечность, юность. Я вновь почувствовал себя чужим, как и всякий раз когда приближаюсь к чему-то настолько гармоничному. Я лишний – отдавая себе в этом отчет, что не могу принадлежать этой грани реальности. Меня в нем нет. Постепенно картина стала проясняться и я заново осознал, что же именно меня привлекло в этой женщине. У нее было то, чего я неосознанно жаждал. Умение быть собой не обращая внимания на слова других, для меня же моя репутация была чуть ли не основным стимулом жизни. Это началось в тот самый момент когда отец меня впервые заметил, выделил среди прочих своих детей. Моя минута славы, которую я так стремился продлить любыми способами. Тщеславие – погубило мою семью, ту идиллию, что царила в ней. И в этом виноват я.
Я завидовал ее свободе, поэтому пытался воссоздать любые условия, чтобы ограничить этот ненавистный мне элемент. Я хотел ее всю, полностью, безоговорочно. Хотел обладать как вещью, забрать то, чем она так дорожила. Мои намеренья вывести наши отношения на новый уровень, привязав узами к себе, очередное эгоистическое желание, которое я просто не сумел в себе побороть. Оно здесь, повсюду, внутри меня. Я посмотрел в новом свете на тот проступок, так уязвивший мое самолюбие. Словно наши миры переплелись и каждый, осознавая это, старался выцарапать свой кусочек счастья. Вырвать с корнем. Дележ территории – не знаю, как еще более точно назвать, то к чему привело наше стремление досадить друг другу. Она счастлива, здесь и сейчас, в этом нет моей заслуги. Счастлива вдали, быть может, именно я был бременем, изрядно подпортившим ей жизнь. Я был заворожен этой картиной, то, как она резвилась в снегу с этим нечто отдаленно напоминающим волка-переростка. Это было сказочно и так незнакомо мне. Передо мной была абсолютно другая женщина, настолько мягкая и беззащитная, и настолько не соответствующая образу Хель. Меня стал гложить вопрос: что если она и есть такая. А все что я о ней знаю – очередное защитное амплуа, через которое мне не удалось достучаться до настоящей богини смерти. Внутри разливалось тепло, породившее желание сгрести в охапку этот комочек нежности и спрятать от  всех превратностей, которые подстерегали в этом заполярье. Но она здесь своя, я – чужой. Смутно представляя ее реакцию на мое внезапное появление. Зачем пришел, зачем искал? Я и сам до конца не осознавал всего порыва  узнать ее  заново. Попробовать вновь, в надежде, что все может сложиться удачно. Замешательство не дало мне сделать шаг навстречу к ней, а ведь она была настолько близко что стоило протянуть руку и я бы ухватился за ее плечо. Мне даже казалось что я  слышу как бьется ее сердце, запах ее тела, настолько родной и желанный я будто бы его вновь ощущал его. Обнять, ткнувшись носом в шею. Показать насколько я скучал, но я не сделаю этого. Не скажу, не подам виду. Просто не могу. Я хотел примирения, в тот момент, когда же я увидел всю эту картину – я твердо решил попрощаться с ней, но прежде признаться в том, что все еще не готов сказать вслух. То что ни разу не говорил. Делаю шаг навстречу и вижу как волк в очередной раз пошутил с этой девчонкой, вновь изваляв Хель в снегу.  Подхожу  к ней, прежде чем она увидела, кто перед ней и протягиваю руку помогая встать. Я  хочу столько всего сказать, но ком застрял в горле, я все так же молчу, просто не зная с чего именно начать. Отрешенно смотрю на нее, она ежиться, неужели мой взгляд стал настолько неприятен ей. Отчасти осознаю, что в этом есть и моя вина, понимая, насколько холодным сейчас он был. Может я слишком вжился в роль одиночки?  - слишком светло здесь. – отстраняюсь от нее переводя взгляд на   освещенное звездами небо. Так легче говорить, главное не видеть этот новый для меня взгляд, который вновь и вновь заставляет вздрагивать мою душу, напоминая что она та, кого я люблю…

Отредактировано Belobog (12.12.13 00:40)

0

5

На ресницах таяли снежинки, крошечными блестящими капельками слетая под порывами пронзительного, как иголочки, северного ветра, который ее на самом деле грел.  Волк по леву руку от нее предупредительно зарычал и Хель, смахнув особо крупную снежинку, по-детски обернулась, задирая голову туда, где Фенрир-волк уже буравил взглядом пространство.
Не уже ли там, в небе уже загорелись северные огни? Луна и Солнце распустили косы, отражаясь в звездном свете длинными яркими лентами? Так она думала в детстве, когда отец брал ее на руки и пригревая на груди ее братьев водил их в Йотунхейме показывать чудеса. Тогда ей казалось что небо бесконечно, что нет ничего более прекрасного чем этот огромный купол бесконечности, усыпанный блестящей крошкою звезд, щедро рассыпанных Одиновою рукою. И тогда ей не хотелось никогда-никогда не покидать родного Йотунхейма - какая же ирония на фоне того, где она закончила свою официальную божественную жизнь! Страна туманом, Хельхейм, ни в какое сравнение не шел с морозными заснеженными просторами родного мира, где все было подчинено только ветру и снегу, где дышалось как никогда вольготно!
Богиня всегда приходила к брату в те ночи, когда небо озарялось Авророй Бореалис, Полярным сияние, Северными сияние - неважно как его звали смертные. Это была их особая минута, особые ночи, когда они шептали друг другу на ухо свои мечты или порою просто молчали, но в том молчании было куда больше, чем во всем пустом, что они могли наговорить друг другу. Где-то там, из глубин мирового океана поднимался и их брат-змей и тогда все трое знали, что в один удивительный момент они смотрели в одну и ту же точку в небе и это вновь делало их ближе.
Но в этот раз глаза Фенрира блестели недоумением и предупреждением расправы и она почувствовала как брат напрягся, как заиграли мышцы под мягким мехом и она обернулась, что бы посмотрела на то или того, кто нарушил их покой.

- Белбог..

Она медленно, буднично отбросила с лица мокрые пряди, облепившие лоб и в некотором замешательстве смерила его взглядом. Славянский бог стоял в окружении волшебного света и потягивал ей руку. Зачем? - подумалось ей, если он решился своих чувств. Они с Чернобогом в чем-то все-таки были похожи и почему-то Хель казалось, что светлый, как и темный брат, не станет терзать свою душу воспоминаниями.
И вот свет погас вместе с его словами, а ее ладонь все так же не лежала в его: Белбог стоял, погруженный в синюю ночь, а богиня смерти продолжала сидеть на снежной подушке, взирая на него и ожидая чего-то. Магии, щелчка, волшебства? Когда снежинки закружатся в особом вихре и его фигура рассеится, разлетится, исчезнет за синим горизонтом, раствориться в звездном небе? Или что он засмеется и исчезнет? как чувствуют себя те, кто любит? Как ведут себя сейчас? Она умела заставить других страдать, а еще была мастером того, что бы заставить страдать себя, докапываясь до самых темных закоулков собственного сердца, но в этот раз..

- Тише, брат, тише,-  и она обернулась к волку и ласково провела по его носу ладонью, заставляя его склонить голову и скрыть клыки.
- Он не причинит нам вреда, правда ведь? -  и богиня вновь подняла на него глаза, не чувствуя больше ни волнения, ни страха, ни паники.
Но взгляд серых глаз нетерпеливо косился на бескрайнее небо и как на зло светлый славянин заслонял то место, где лучше было наблюдать сегодняшнее действо. Фенрир недовольно отступил, косясь на иноверца, но все же послушался сестры  и по-хозяйски устроил огромную голову у сестринского бедра, уложив ее на передние лапы и носом касаясь сложенных на коленях ладоней Хель.

+1

6

Ночь вытягивала все воспоминания, стелившиеся снежной дорожкой на небесном ковре превращаясь  в звезды. Они были так далеки и не менее привлекательны, непостижимы. Продрогшие пальцы тянуться вслед ускользающих бликов обреченно сжимаясь в оцепенении. Связки змеевидными нитями пришли в движение под бледной кожей. Едва заметная дрожь кисти, прежде чем рука обессилено опускается. Бескрайнее небо умеет манить обещанием свободы… Бессмертная часть меня стремиться высь, душа рвется навстречу тому разбитому на осколки раю. Внутри меня что-то происходит такое необъяснимое и непонятное для меня чувство, мне не удается подобрать слова, чтобы описать это состояние. Я разделяюсь как когда-то отец это сделал с миром создавая Навь, Явь и Правь. Две части меня – каждая из которых, сделала свой выбор, оставляя меня  на перепутье дорог…
Я подхожу к Хель резко привлекая к себе, крепко сжимая в своих руках,  зажмуриваю глаза от страха быть отвергнутым. Она исчезает из моих объятий появляясь в нескольких метрах от меня. Наполненный презрением взгляд ненавистно устремлен на меня. Удар прямо в сердце, все оборвалось, падаю, содрогаясь от охватившей боли.   В глазах все темнеет, все остальные чувства обострены. Звук приближающихся шагов, я замираю….
Чьи-то руки хватают меня за ворот пальто и с силой дергают, проволочив коленями по снегу заставляя встать. Поднимаю голову увидев того кто стоит передо мной.  Я. Это был я. Но другой – тот, кем я был всегда. Раньше. Его глаза сверкали гневом, переливаясь искусственно взращенной уверенностью. Непоколебим. Удар в поддых,  грудную клетку тут же спирает  от нехватки воздуха. Каждый последующий удар был  невыносимым для меня. – Вставай! Поднимайся, урод, – хрипела моя личина,  изнемогая от нахлынувшего гнева. Ботинок наступил на горло сдавив гортань. Хрип срываемый с моих губ, треск, кровь заполняющая рот. Хватаюсь руками в ботинок стараясь остановить его, дать себе хоть какой-то шанс. Выжить – единственный инстинкт вскипающий в моих венах.  Рвать, раздирать в клочья, сжимать в тиски и кричать, орать что есть силы, срывая голос в надежде выдрать всю мерзкую, ноющую, разъевшую открытую рану, боль, которая раз за разом запускала по новому кругу воспоминания, в которых все перечеркнул лишь один миг, один взгляд. Так  громко, что думать было невозможно. Чужие голоса, сотни тысяч голосов, из которых невозможно выделить ни одного, ни одного слова нашептанного ими, только гул, нарастающий с каждой секундой невыносимый гул, разрывающий барабанные перепонки. Я копошусь в снегу, впиваясь возникшими когтями в ногу своего соперника. Тот вскрикивает и отстраняется, за тот краткий миг передышки я успеваю перевернуться на живот и отползти к ближайшему дереву, прислонившись спиной к холодной древесине, дабы отдышаться. Кашляя, выплевывая сгустки черной крови, разбавляя белоснежность покрова земли. Спокойствие не продлилось долго. Тот – другой, вновь ринулся в мою сторону, я сжимаю ладонями ствол дерева, стараясь подняться. Щепки впиваются в кожу, оставляя цепочку узоров, нога подворачивается и снова рухнув  на снег. Он почти настиг меня....Хель! -  Я кричу , произношу ее имя, срывая горло, хриплю…ору, но она даже не смотрит на меня продолжая резвиться со своим псом. Ей все равно...

....Он не причинит нам вреда, правда ведь? Внезапный вопрос Хель разрушил иллюзии, созданные моим больным сознанием. Поворачиваю в ее сторону голову. Все было настолько реально, я ошарашено смотрел на нее. Когда такое происходит, возникает некая заторможенность, смятение, ты просто не знаешь, как поступить, нет, ты даже не осознаешь в полной мере того, что сейчас произошло. Закрываю глаза. – Да ... – хрипло произношу, наконец соображая что противоборство с внутренними сжигающими меня демонами вышло на новую стезю. Ненавистна слабость, та человечность, в которую я не верил. Тело объято крупной дрожью. Поправляю ворот черного пальто. Кто бы мог подумать, что я когда-либо облачусь в мрачный, на мой взгляд, цвет.  Сунув озябшие пальцы в карман, я достал перчатки, тут же одевая их. Кажется, сегодня я не нацелен на разговор. – Я пришел сюда не за этим, впрочем, я уже ухожу. Рад был повидаться. Доброй ночи. – холодно бросаю ей.

Отредактировано Belobog (13.12.13 16:03)

0

7

Она ничего не боялась : никогда, ни перед кем, разве что перед отцом Хель могла стать маленькой девочкой, совершенно обычной, какой бывали смертные дети, ища у него защиты, но это бывало так редко, что по-хорошему богине не особо было знакомо чувство того, когда ты растерян и не знаешь что делать. Даже если в ее жизни происходило нечто подобное, то она давно научилась брать себя в руки и решать свои проблемы быстро и решительно, не дожидаясь пока противник стукнет тебя по голове своим виденьем реальности и не отправит на дно внеочередной ночи. Так что с слабостями, когда сердце сбивалось с ритма и перехватывало дыхание в тот самый судьбоносный момент, когда понимаешь, что ты окончательно теряешь самое важное в жизни или что именно сейчас на твои глазах заканчивается, умирает пожалуй самое неожиданное и важное .. и ты понимаешь что теряешь именно в тот момент, когда оно потерянно. Нет, она не была знакома с подобным чувством, но сейчас, когда ее глаза встретились с взглядом Белбога, что-то внутри Хель неожиданно сковало ее сердце, перехватывая дыхание на ту  самую судьбоносную долю секунду, заставляя сжать первое что оказалась под рукою что бы ничто не выдало нетерпения и нарастающего волнения, то богиня совершенно неожиданно, вместо того, что бы хоть что-то сказать, хватила славянина за руку и повалила его в снег рядом с собою.

- Тсс .. – и она только порывисто приложить палец к его губам, читая полнейшую растерянность в его взгляде.
Что она сделала бы прежде? Поцеловала бы его так, что бы все вокруг поплыло. Обняла так, что бы сердце остановилось и они забыли о том, что между ними было. А между ними было многое и она была далекою не святою. Хель хорошо отдавала себе отчет в том, зачем он пришел даже если все эти слухи были неправдою и Афродита не забирала его чувств. Возможно, он пришел проститься, возможно, остаться навсегда, но разве теперь это имело значения? Он пришел именно тогда, когда Хель была именно такой, какой была где-то в глубине души и может быть это что-то значило? А если нет, то так тому и быть..

- Просто смотри, - прошептала она, утопая в хрустящих снежинках и устремляя восхищенный, детский взгляд в высь, где бесконечно темное небо начинало таять в вибрирующем свете Северного сияния. Сколько тепла дарило это зрелище и просто достаточно было увидеть как по-детски блестят ее глаза и какая улыбка, детская, непосредственная и искренне счастливая трепетала на ее губах - что ж, пускай этот последний раз с Белбогом станет последним, если он так хочет.

0

8

Северное сияние непревзойденное зрелище, оно достойно восхищенных возгласов и трепета сердец при одном лишь упоминании об ярких красках  внезапно озаренных в небе. На него можно было смотреть вечно, но взгляд Белобога был прикован вовсе не к метаморфозам, происходящим в бескрайной вышине. Он блуждал по лицу скандинавской богини, чья улыбка светилась неподдельным счастьем. Мужчине не доводилось видеть эту сторону возлюбленной, она, по всей видимости, была спрятана глубоко внутри, той мрачной своенравной королевы, образ которой был до боли знаком ему. Нависнув над ней, славянин загородил собой ночную забаву хозяйки Хельхейма, заставляя взглянуть ему в глаза. В них снова дребезжала все еще теплящаяся надежда, то светлое чувство, которое продолжало держать верховного на светлой стороне бытия. Злость, бушующая в нем, те скверные чувства, пробужденные этой женщиной, все еще разъедали его изнутри, спирали дыхание при малейшем упоминании ее имени. Так не должно продолжаться, они оба знали об этом, но вместо жирно поставленной точки, всегда дорисовывали еще две, позволяя истории тянуться. Века сменялись друг другом, привычка все глубже пускала корни. Они проросли настолько глубоко, что теперь, при необходимости избавиться от них, придется вырвать все, включая душу. Бог, не верил в наличие ее, опыт же – показал обратное явление, это меняло все. Пугало, да и как не могло быть иначе, когда ты не испытывал подобного почти полторы тысячи лет.
***
Я женюсь лишь тогда, когда встречу ту самую,- старший близнец расплылся в кошачьей ухмылке, распластавшись на траве, юноша протянул руку навстречу солнечным лучам, слепящему ему глаза. Белбог задумался над сутью вопроса брата, который в свою очередь уже успел жениться на их племяннице. Такого рода связь  не прельщала его, но всякий раз стараясь присмотреться к славянским женщинам, внутри все сжималось и начинало кричать в знак протеста. Они были прекрасными хозяйками, уступчивыми, покладистыми, за исключением темных богинь, в сторону которых светлый даже не собирался смотреть. Уж слишком вычурным это казалось ему. Так что вопрос о женитьбе всегда вставал ребром.   Белбог положил руку на глаза, тут же прикрывая их. Июльский зной утомил бога, побуждая того кануть в мир грез. Сон не заставил себя ждать:  все было озарено свечением снега, незнакомые пейзажи холмов и деревьев сплетались в причудливую картину. Среди всего этого великолепия мужчина увидел силуэт женщины, с тонким станом  и длинными черными локонами, небрежно падающими на открытую грудь. Ее взгляд был пронизан холодом, от которого стыло все тело, превращаясь в живую глыбу льда. Он был надменен, властен и веял уверенностью. Ее шаги были беззвучны, когда черная ткань ее одежды волочилась по сугробам, каждое движение незнакомки было настолько грациозно, что создавалось впечатление, будто бы она плывет по воздуху. Общую гамму холода разбавлял  внутренний огонь, по непонятным для Белобога причинам, переполняющий  эту женщину. Его пронзило током, при первом же взгляде на эту  снежную нимфу, приблизившись к ней, он привлек ее хрупкое тело к себе, впиваясь в ее губы, несдержанным поцелуем. Холод стал заполонять его изнутри, странное ощущение будто бы из него высасывали душу. Сладкий миг баланса между жизнью и смертью привел его в безумный восторг. Но иллюзия вмиг развеялась, когда голос брата, эхом доносимый до него, вновь вернул мужчину в реальность. – Я кому сказал не спать! – легкий пинок под ребро, на что Белбог хрипло рассмеялся, отвечая на недоумение Кощея. – знаешь, мне нужна та, кто сможет подарить мне ощущение риска.
***
Взгляд бога скользил по улыбке женщины, все еще не рискуя нарушить тишину. Этот сон, был задолго до знакомства с Хель,  но почему-то вспомнился именно сейчас, в тот самый момент, когда тот готовился принять судьбоносное решение. А ведь он видел ее раньше. В тот самый день, когда решил что именно эта женщина станет его точкой преткновения, его судьбой, как бы пафосно это не звучало. Потянувшись к ее губам, он запечатлел  на них поцелуй равный в одно случайное прикосновение губ, как мальчишка, впервые поцеловавший понравившуюся девочку. Это было не свойственно ему, да и она, скорее всего, ожидала другого. Белбогу  казалось, что именно такое прикосновение сейчас говорило куда больше чем слова, было более интимно, чем сотни страстных поцелуев, которые украшали их знакомство. Негласное приглашение начать сначала. Написать другой рассказ или хотя бы попытаться. Отстранившись, он слез с нее, отряхивая пальто. – Я  люблю тебя. – выпалив на одном дыхании, неотрывно смотря на нее. – Люблю, – повторил, привыкая к той мысли, что эта пугающая и доныне казавшаяся абсурдной фраза была произнесена вслух.

Отредактировано Belobog (30.12.13 23:16)

0

9

Нет, нет, все не так, совсем не так!
Она нахмурилась, едва ли не отталкивая его, чувствуя как в тишину этого торжественного момента вторгается реальность. Его чувства, его запах, его поцелуй, его руки – это разрушало момент, возвращало Хель обратно на землю. Лишая крыльев и лишая чувства того, что вот-вот, еще мгновение и ее душа или что там было у богов, что заполняло ее собственное гнилое нутро, отделиться от изуродованного тела и воспарит, будет подхвачено звездным невидимым ветром и вознестись туда, где парило сияние, где пульсировал этот завораживающий огонь. И вот теперь, едва только она смогла дотянуться, едва только теплая (ведь несомненно теплая, какие же еще бывают звезды?) лента света коснулась кончиков пальцев богини смерти, как ее грубо вернули обратно, в реальность, в мир, где нужно было выбирать, решать, забирать, растворяться в холоде смерти, чувствовать и быть обязанной.
Нет, богиня никогда не жалела о том, кем она была, но почему-то с самого детства бескрайний простор синего ночного неба, игра звезд, света, пульсирующие ленты Северного сияния - все это завораживало ее, поднимало над миром, над ее реальностью, заставляло забыться чем-то вроде сна каждую ночь, что она проводила за Полярным кругом. И Фенрир был тому свидетелем, хотя говорят, что боги не спят.

И теперь светлый бог вновь заводил старую шарманку с его чувствами, с его любовью – и именно тогда, когда она, неведомо для Белобога, была наиболее язвима. Его «люблю тебя» заставили Хель невольно сжать ткань рваного платья и крепко сцепить зубы, что бы не дать воли слезам. Почему все мужчинам нужна любовь женщины, почему все светлые боги стремятся на светлую сторону, не позволяя никому выбирать? Почему призирают ночь  и ее магию? Зачем все портить и рушить? Чувства.. Да будь они прокляты эти чувства, ведь она не испытывала то, что испытывал он, хотя она и была рада его видеть. Но рада по-своему, странно, извращенно рада, иногда равнодушно, а иногда и безразлично.

Они молчали. Молчали даже слишком долго, пока колышущиеся ленты света, сменяя друг друга не заворожили Хель снова, успокаивая и убаюкивая ее метящееся холодное сердце.
- Когда я была ребенком, - ее голос зазвенел в ночной тиши едва слышно, почти схожий с тем едва уловим звуком, с каким перемещается снег от сопки к сопке, но достаточно громко, что бы шепот, срывающийся с посиневших губ был достаточно разборчив, - отец редко бывал с нами, хотя и был тогда в изгнании. Мы росли с матерью, но она была плохой матерью. Есть такие женщины, у которых нет любви к своим детям. Это, наверное, у меня от нее, - и теплый волчий нос ткнулся в затылок женщины. Хель на мгновение затихла и сморгнула опустившийся на ресницы снег.
- Так вот мы, я и братья, мы всегда с нетерпением ждали возвращения Локи обратно. Тогда он брал нас с собою в йотунхеймские ледяные пустыни и рассказывал старые легенды асов и жителей Девяти миров. Над нами плыло сияние, немного другое, с зелеными и серебристыми оттенками, а иногда удивительного пронзительно-синего цвета, которое бывает там и говорил, говорил, говорил. Отец указывал на сияние в небе и, протягивая к нему пальцы, говорил, что это следы от саней Мани, который мчится по небесной дороге, а отблески – это звездная пыль, искрящаяся на морозе, который достает до самого неба. И если мы немного подрастем, самую малость, то протянув руки, сможем коснуться сияния, самыми кончиками пальцев и тогда мы сможем достать звездную пыль и это будет самое красиво, что мы видели во всех мирах. Я в это верила, даже когда выросла.. Что если дотянуться, самую-самую малость, то ты сможешь коснуться неба, коснуться сияния, в которое я верила, считая, что это косы звездных дев и они обязательно заберут меня к себе.. Я увижу мир другим, мир полным искристой, ясной, удивительной ночи, где даже холод согревает и дарит счастье.

Заиневевшие пальцы дрогнули и рука медленно потянулась к небу. В серых глазах богини смерти загорелся едва уловимый огонек детского счастья смешанного с любопытством  и пальцы потянулись к небу, с трудом разгибаясь в гнилых суставах и уродливая конечности почти достигла кромки неба, коснулась двух звезд и пальцы едва ли не захватили край колышущегося одеяния звездных дев. Ее сказка, ее детство, время, когда мир был проще, был полон чуда даже в самом страшном месте среди всего, что скрывалось в корнях Мирового ясеня. Почти дотянулась…

- Но потом мы выросли и мир стал куда проще, - и эти слова она произнесла на одном дыхании и расширившиеся от удивления и ожидания глаза, наполненные восторгом давнего воспоминания, мгновенно сузились. Белобогу не понять этого, он хочет обратно, ему нужна любовь, нужен мир, нужен свет. А ей? Хель прикрыла глаза и все еще силясь дотянуться до светящегося ночного неба, игравшего всеми оттенками синего, зеленого и желтого, мягко улыбнулась. Умиротворенно, почти тепло, почти сладко..
Ей нужно только это огромное небо и однажды дотянуться до сияния и взмыть вверх, взлететь и упасть одновременно в это бездонную пропасть и унестись, совершенно свободной. Но никогда не говорить  « я люблю тебя» что бы упасть обратно, упасть в свет и растаять, как таяло сияние, когда занималась заря на горизонте.

Богиня, не открывая глаз, усмехнулась и изуродованная рука упала вниз и скользнула к серой волчьей морде, все еще уткнувшейся ей в волосы. Хель потрепала брата по ушам и выдохнула. Ее не волновало, впервые в жизни не волновало, понял ли он ее и как принял спонтанную откровенность. Правда на правду, увы.

0

10

Внимательно выслушивая каждое слово сказанное женщиной, Белбог сжимал плечи, стараясь сохранять непоколебимо гордую и уверенную осанку. Самым тяжелым в этой ситуации оставалось сохранять спокойствие, сдерживать рвущийся наружу поток слов. Поднимая глаза к небу, мужчина стал всматриваться  в ночную рябь, пытаясь отыскать намек на то, что делать дальше. Вслед за красками сияния, ускользала и любая надежда на подсказку. Пытаться выдавить из себя понимание, считаться с чувствами других, это же так правильно. Сложно делать вид, что не понимаешь к чему идет или же делать вид, что это неважно. Знать, что ты сделал абсолютно все что мог, даже больше чем когда-либо, для кого-либо. Опустив взгляд на нее, Белобог пытался понять, что же именно не так, в нем, в его поведении. Наблюдая за тем как кирпичик за кирпичиком выкладывается прочная и на этот раз стена, которую невозможно разломить. Как и каждый темный бог избегал света, так и светлый пытался не замараться  во тьме, но именно это сейчас и происходило. Все краски, да того же сияния блекли, словно в черно-белом кино, настолько беззвучно и мрачно. Где-то в районе груди болезненно щемило,  тот самый орган который уже давно должен был сгореть в гиене огненной. Белобог был бы тем, кто первый швырнул ненужную деталь в пропасть. Замкнутый в четырех стенах, пытаясь перебороть приступ растущей клаустрофобии, сдавившей легкие. Груз содеянного, вмиг обвалился на бога, ломая под силой собственного массива. И единственным вопросом на который он жаждал получить ответ, оставалось «за что?». То недоумение, когда тебе сделали настолько же  гадко, как и тому, кто это делал. Незаслуженно. Чувствовать как все что тебе дорого таит на глазах, все к чему привык, изменялось с такой скоростью, а ты не успеваешь.   Сложно не быть эгоистом, когда на тебя вешают вечное «должен», «обязан», а взамен ты ничего не получаешь, кроме еще одного удара. Заставить себя улыбнуться, натянуть очередную маску, а ведь ему казалось, что с ней могло получиться все иначе. Нет, он не желал никаких ответных признаний, никаких обещаний, не внезапных откровений. Только осознание что все было не зря. Признать то, что разбивает твои приоритеты, твои принципы, сделаться уязвимым, но это чуждо. Еще одна  ошибка, за которую он в который раз поплатиться, но позже. Думать, что тебя знают или хотя бы пытаются узнать, а на самом деле, тебя отстраняют, ты лишняя деталь, которой давно пора в мусорку. У каждого даже самого темного бога есть чувство собственного достоинства, понятие о терпеливости, а что же остается тем, кто является светлой частью грани отделяющей два мира?  У них просто отмирает та часть, которая отвечала за то самое добро.  Наигранно улыбнувшись, мужчина склонил голову в сторону, - это не иллюзии и не сказки, когда-нибудь ты дотянешься  к свету, но а пока – протянув руку к небу и сжав ее в кулак словно ловя что-то, славянский бог присел на корточки недалеко от нее и свободной рукой взяв ее поднес к своей ладони. Мужчина разжал его, наблюдая за тем как по мере того появляется маленький комочек света, искусственно созданный им. Передав его женщине, Белобог улыбнулся, - пусть он станет твоим маленьким светом. Жизнь не бывает простой, она жестока, но и в ней есть место волшебству.  Встав, мужчина отстранился от нее. – Это мой подарок, повернувшись к ней спиной, тот пошел прочь.

Отредактировано Belobog (17.01.14 01:54)

+1

11

Волк позади нее поднял голову от лап и внимательно следил за светлым богом, чья ладонь рождала странный свет, порождавший естственное животное любопыство в сыне Локи. Зверь потянул носом воздух, заинтриговано наблюдая за тем, как яркая точка ожила и обрела форму шарика света, оторвавашегося от ладони славянина и медленно перетекла в ладонь Хель, смотревшей на все это  странным, отрешенным взглядом, в котором не было ни капльки удивления. В этом они всегда разнились с нею и Фенрир, если бы позволяла его волчья форма, невозмутимо пожал бы плечами - понять ее было практически невозможно, как хотя бы и то, почему всего минуту назад ее лицо светилось от детского счастья созерцания небесного огня, а через мгновение она без всякого интереса наблюдала за манипуляциями Белобога. И чего ей в жизне не хватает, пронеслось в голове у волка, хотя эту мысль разделяли все отпрыски бога огня и обмана, не считая констатации того факта, что в них всех было что-то испорчено и ни одного нормального среди них не было. Но он с братьями хотя бы мог списать все на свою оборотническую натуру, а Хель? Такое счастье найти того, что почти пятсот лет терпит твои неврозы. Наверное ..
Но обо всем этом волк только подумал, когда блестящими глазами слеит за тем что делал Белобог и как молчала сестра.

Огонек дрожал в ее ладони едва уловимым золотистым светом, чуть переливаясь и его блики зажигали огоньки на снегу, преломлясь в гранях сложного хитросплетения узоров снежинок. Шарик как будто плыл над женской ладонью, чуть подргагивая и Хель безучастно наблюдала за ними, не смотря на Белобога, фигура которого таяла в  поглощайшей его северной ночи. Он отдал свои чувства Афродите, подумала она, и теперь все это не имело значения. Как она, собственно, всегда и хотела.
Богиня чуть пошевелила пальцами и шарик внезапно вспыхнул ярче и как будто он почувствовал некую опасность своему счастливому существованию , но еще через мгновение он вновь ожил и яркое нутро поглатил густой синий цвет, которым он теперь засиял. Где-то внутри еще теплилась светлая точка, тщетно вздагивававшая в глубоком синем шаре, но богиня внезапно сжала пальцы с таким острвенением и тонкий белесый лучик вырвался из-под пальцев тут же тая в темноте.
Еще какое-то время богиня смерти немигая смотрела на сжатые пальцы, не издавая не звука и только раз моргнула, когда снег на ресницах начал мешать. Еще секунда, еще какое-то мгновение и внезапно женщина закрыла глаза и давясь от боли и отчанья, отвернулась, сжавшись в клубок в рыхлом свежем снегу и сдавленные всхлипы утонули в темных спутанных волосах и ладонях, закрывавших лицо.

Равнина погрузилась в безупречную зимнюю тишину и только огромный серый волк, острожно подползя к скорчившейся в снегу темной фигуре, больше напоминавшей всклоченную черную птицу, с величайшей деликатностью обнял лапами сестру и подсунул большую пушистую голову поближе к ее лицу и тихонько заскулил.

Все люди умирают, все сердца разбиваются. Даже те, которых, по достоверным источникам, нет.

0


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » Aurora Borealis [30.12.2071]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC