Вверх страницы

Вниз страницы

HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » What have you done? [10-13.01.2072]


What have you done? [10-13.01.2072]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Название эпизода:What have you done?
Участники: Anubis, Meretseger, Freyr (npc)
Время и место действия: [10-13.01.2072] - Австралия, 10-13 января 2072 г.
Краткое описание событий: Очередной скандал в божественном семействе закончился полным разрывом отношений, при этом стечении обстоятельств возвращается Фрейр, тут закручивается сюжет. Трое оказываются в ловушке и чтобы выбраться им придется действовать сообща иначе последствия могут быть необратимы.
Очередность постов:Meretseger,Anubis

0

2

- Скажи мне, ты идиот?

На этом та часть разговора, после которой можно было бы вернуться на путь примирения, была окончательно перечеркнута. Меретсегер стояла у окна, демонстративно сложив руки на груди и своим взглядом из-под ресниц давала понять, что плевать она хотела на то, чем муж там был занят, если она об этом ничего не знала. После той каверзы с истинной сущностью, которая была загнанна обратно только благодаря внезапной помощи Осириса и Чернобога, Мерет тщательно следила за тем, что бы муж не погружался в дела дуата с головою, дозируя его пребывание там. Она и сама зачастила туда, просто ради проформы, навещая бога смерти, но даже эти вылазки в некогда родную обитель не спасали то катастрофическое положение, в котором они оказались.

- Ради  всего святого, что за ...ерунда?!

Любимый человек, который скрывает от тебя правду – и не стоит говорить, что это ради чьего-то блага. Если вы замужем за шакалом, то ни одна тайна никогда не станет безопасною. Лучше все и сразу, так как есть, потому что иначе сердце не было на месте и когда его отлучки в дуат стали превышать 24 часа, а вид, в котором Анубис буквально таки валился на кровать, перестали внушать Мерет доверие, она попросила объяснений. Вначале попросила, потому что потом она потребовала и поставила ультиматум, чего до этого дня никогда не случалось в их недолгой супружеской жизни, не считая того разговора в Париже. Теперь же ей было плевать на то, какие секреты там хранил Осирис и вся эта мертвая братия – кобра не могла больше мириться с тем, что Анубис становился все дальше и дальше от нее и при всем ее желании помочь, все что она могла это глупо и тупо улыбаться когда он возвращался. Если, конечно, он возвращался в эти сутки был в состоянии что-то отвечать, хотя бы односложное. Богиня бесила неизвестность и вся эта таинственность, но еще больше ее ранило то, что пожалуй впервые Анубис отказывался приоткрывать завесу тайны для нее – единственной, как Мерет считала, кому он мог доверять безоговорочно.

- Ты, мать его соколы, обалдел?!

И, пожалуй, она могла потерпеть еще немного, если бы не третьи сутки и когда шакал появился на пороге, единственное, что его жене хотелось сделать, так это запустить в него что-то тяжелое и желательно убить. Бог и представить себе не мог, что она уже подумала о его судьбе, ведь даже если Анубис отправлялся на внеочередные дружеские попойки в компании Чернобога, то она хотя бы знала, где искать бренное пьяное тело. А теперь, посреди этой чертовой войны и с вечными секретами Осириса и гробовым молчанием Исиды….

- Кетчеле, - и мужская ладонь скользнула ее щеке, мягко задевая темную прядь волос, выбившуюся из прически.
- Я скучал по тебе, кетчеле, - и бархатный голос увлекал Мерет от всех проблем.
Прочь, прочь, прочь, не считая того, что когда она тонула в этих льдисто-голубых глазах, влекомая легкостью скандинава и его неугомонным нравом.
Его крепкая сбитая фигура, белесые волосы и улыбка до ушей заставляли ее всегда улыбаться. Немного нескладный, грубоватый скандинав, Фрейр был просто таки настоящей напастью. Учитывая, что кобра столкнулась с ним буквально нос к носу и сейчас, стоя на берегу океана, в его объятьях, дрожа то ли от адреналина после ссоры, то ли нахлынувшего внутреннего крика о помощи в этих некогда самых гостеприимных объятьях, Меретсегер готова была просто закрыть глаза от усталости и провалиться обратно в прошлое. Где тепло, где нет обязательств, где они беззаботны и молоды, где они просто беспечные путешественники и сквозь вечность и при этом оставили все горести позади. И какая ирония, но для нее это сова оказался Анубис.

+1

3

I would go through all this pain
Take a bullet straight through my brain
Yes, I would die for you, baby
But you won't do the same  (с)Bruno Mars – Grenade

Десять…
Ультиматумы разрывают доверительные отношения, портят их превращая в горстки пепла рассевающиеся через сжатые в кулак пальцы. Позволить им скользить песчинками через мелкие щели, загораясь под тяжелым взглядом и как сотни  тысяч светлячков освещать пройденный путь. Не нужно быть пророком, чтобы видеть, как он тернист, его колючки нещадно впивались в плоть, пока капли крови не воздадут должное земле. Отдавая самое ценное, что могло быть в божественном теле…
Девять…
Зажженные частицы рукописи повествующей о двух богах, которые затянули слишком долго, прежде чем утерять важный элемент своей жизни, останавливались на листве еще неизведанного будущего, разжигая пламя. Острыми языками оно пожирало все, что еще не успело дать плоды.  Жар, обилие красок и едкий запах гари – оживлял антураж иллюзии сознания.
Восемь…
Разжав руку, чтобы посмотреть, что же осталось после всего, с удивлением отметив лишь едва заметное покраснение ладони, искаженные линии и больше – ничего.
Семь…
Внутри все вскипает с такой же страстью, как и пожар буравивший реальность. Сомнение пустило корни, заполоняя каждую свободную клетку, разрывая ткани органов, создавая целый подземный мир: Тусклый свет,  так редко попадающий в это мрачное царство, скользил легкими бликами по кристаллам горных пород, вызывая цепную реакцию, которая уже через пару мгновений, осветила разноцветными огнями стены. Едва уловимые стоны обреченной на вечные страдания души, лишь раз допустив в своей жизни ошибку ставшей роковой, доносились подобно порыву осеннего ветра, увлекшего в последний вальс  увядшие листья, хоть ненадолго развеявшего тишину и угрюмость этого места. Но, тем не менее, оно неустанно внушало необъяснимый страх, постепенно перерастающий в панический ужас, словно вытягивая из тебя душу, шаг за шагом заманивая в свою ловушку, которая столь желанна и прекрасна, что перехватывает дух. Это место меняет, лишь раз посетив его, вот во что превращается внутренний мир, когда исчезает из него свет.
Шесть…
Внутренний рык, который уже долгое для шакала время молчал, стал бойко доноситься из самого нутра. Псина просыпалась, желая вырваться на свободу…В прошлом искусственно созданный, он обязывался защищать своего хозяина, защищать от превратностей которые уготавливало назначение в смертоносные божества. Он скреб стенки, предупреждая, что в этот раз цепи его не удержат. 
Пять…
Путь наполовину пройден…Шакал замер, удерживаемым непризнанным до ныне человеческим порывом. Он смотрел через ставшие черными глаза Анубиса, пытаясь сообразить, почему его более светлое я медлит. Они оба ощущали тот порыв, который с новой иронией подстегивал к разбору «полетов». Сердце то стучало с бешеной силой, то замирало, падая, как волны на скалы…
Четыре…
Мужчина невольно отвернулся, когда чужие руки заключили в объятиях единственную женщину, ради которой Анубис стремился стать лучше. Нежные, практические невесомые прикосновения, как бархат обволакивали Меретсегер, та утопала в них. Ее лицо искажала умиротворенная улыбка, которую бог смерти не видел ранее, даже просыпаясь рядом с ней каждое утро…
Три…
Скрываясь в тени, его разрывали противоречивые желания: остаться наблюдать со стороны или вмешаться в происходящее. Чувство вины все еще тлело внутри, но двоякость ситуации приглушала все доводы здравой логики.
Два…
Вдох и медленный выдох, стараясь выровнять сбитый ритм, по немногу задыхаясь. В таких условиях практически невозможно трезво мыслить. Покинув свое укрытие, мужчина приблизился на достаточное расстояние, чтобы позволить своей жене увидеть себя. Она слишком хорошо его знала, чтобы понять, что увиденное застало его врасплох и тот едва сдерживал себя…
Один…
Остановившись напротив них, шакал испытующе  терпение той, сканировал взглядом парочку. Протягивая руку  скандинаву…
Ноль…- Ты должно быть Фрейр, шакал сразу же сопоставил описание того с представшим перед ним субъектом. -  Наслышан, а я Анубис, должно быть уже  бывший муж Меретсегер…переведя взгляд он встретился со взглядом своей жены, зло смотря на нее, и что-то прошептал одними лишь губами мужчина, прежде чем зарядить кулаком по физиономии скандинава.

Отредактировано Anubis (06.02.14 21:26)

+1

4

Ах, так значит бывший муж?
Все внутри ее возмутилось такой постановке вопроса, но разве теперь это имело значение? Как же хорошо, как спокойно было в объятьях того, кто не занимался 24 часа в сутки тем, что путал твои мысли, держал тебя в нервном напряжении, заставляя считать часы до его возвращения и все равно не возвращался в срок, доводя ее до нервного срыва от безысходности и волнения? Сколько раз сама Меретсегер могла бы появиться в дуате и сколько раз на самом деле делала это, что бы смущенно узнать от его подчиненных что они не знают где господин или что бы увидеть, как посерело его лицо от проблем, которыми он не желал делиться с нею? После всего, через что они прошли , Анубис все еще считал ее глупою, странною, простою девчонкою, как много тысяч лет назад, когда она была просто частью обслуживающего персонала в долине Царей! И Вот снова, снова тоже снисходительное пренебрежение к самому факту того, что жена появилась рядом с ним или ив его вотчине! Да гори он синим пламенем, такой брак!

Меретсегер злобно сцепила зубы и только еще крепче прильнула к расслабленному Фрейру, которого известие о том, что потенциально свободная женщина стала практически свободною. Скандинав протянул руку шакалу, а богиня тем временем только довольно сверкнула на него глазами. Так значит, хочется развода?

Они были одним целым, это она хорошо знала и хорошо знала, что рано или поздно их беспечная идиллия даст трещину, как это обычно бывало со всем совершенным в этом мире. Мерет доставляло огромное удовольствие думать, что Анубису было хорошо именно с нею, что его дом был там, где и она – и это после брака, после стольких связей. Естественное женское самолюбие купалось в обожании такого мужчины, хотя кобра и напоминала периодически самой себе, что рано или поздно, но полной нежности период в их супружеской жизни закончиться, особенно учитывая его взрывной характер и ревность по любому поводу ( стоит ли далеко ходить, вспоминая эпизод у Чернобога, который все еще не давал богине покоя). Что повелитель дуата вернется к своему обычному «я» и при этом совершенно не изменит своего стиля поведения. Разве не этого Мерет всегда втайне опасалась? Но тут она скорее ожидала ревности от него, вспышек, ярости, недосказанности, а вышло наоборот и мысль о том, что она ему просто надоела, что потеряла своей интерес для него гложили ее все сильнее с каждым днем. И наступая на горло собственной вновь обретенной гордости Меретсегер тогда решилась первою пойти на примирения, не ожидая скандалов и ссор. Но раз за разом, только удостоенная мимолетного скучающего внимания с его стороны, женщина натыкалась на то, что казалось ей полным безразличием – наигрался и хватит, крепость взята, интерес прошел, идем дальше. И как она не старалась, но рано ли поздно, но даже у таких верящих в лучшее натур наступал момент, когда руки опускались. Все та же гордость услужливо напомнила, что раз у уже такое с Анубисом случалось не раз, то какого черта в это должно было быть исключение? Чем она так особенна, кроме как кольцом от Изиды на пальце? Кстати о нем..

- Что ж, наверное, тогда мне стоит начать первой, что бы не затягивать, - и женщина внезапно стянула с безымянного пальца тонкой работы кольцо и немного поколебавшись как поступить  с ним, взглянула на мужа. Ему было все равно, мелькнуло в ее голове, он чертовски устал от этого фарса и где скрывается? Верно, в дуате, где никто не примет какую-то Меретсегер как должное.
Но едва эта робкая, но набирающая силу мысль сформировалась в ее голове, ее вновь обретенный спутник покачнулся, прикрывая ладонью место от удара и Мерет зло метнула на мужа полный ненависти взгляд. Сволочь! Ни себе, не другим!
- Забирай, - и она со всей силы размахнулась кольцом (хотя с удовольствием замахнулась бы и по лицу ногтями, не пожалев ради этого сил для превращения в своем божественном образе) и вложив в него силу от нараставшей обиды, швырнула украшение в сторону Анубиса.

Видимо, это все так давно бурлило в ней, все мелкие обиды, все его детали, все нюансы которые сводили ее с ума и в его привычной манере просто промолчать, скрыв все в себе, что Мерет неожиданно для себя почувствовала странное удовольствие от этого. Она была то ли свободна, то ли счастлива, этого богиня еще не разобрала, но стоя между шакалом и отступившим назад и смеющимся Фрейром, богиня неожиданно почувствовала прилив сил, дававший уверенность в том, что теперь-то она не смолчит если что.

0

5

Удар кольца о землю…ловя воздух из последних сил, стараясь унять растущий гнев. Больше не за что сражаться. Открытые раны не залечить. Неужели ты не знаешь цену своего предательства? Дрожь земли, та стала уходить из-под ног, разверзаясь под ним. Еще секунда и будто сорвавшись с обрыва тот рухнул вниз…погружаясь метр за метром во тьму, пока, наконец, не раздался глухой удар о твердую поверхность…

…Ладонь скользила по шершавой поверхности, стараясь на ощупь определить местонахождение своего хозяина, периодически наталкиваясь на преграды в виде мелких камней и осколков стекла. Где-то неподалеку были железные прутья, торчащие балками из земли. Запустив пальцы в холодную зернистую почву, вжимая ладони  в нее, тем самым обеспечив себе более устойчивое положение, мужчина попытался привстать. Под силой тяжести руки стали проседать глубже. Подтянув к себе колени, он встал. Из грудной клетки вырвался сдавленный хрип. Анубис закашлялся, выплевывая песок смешанный с какими-то добавками, наглухо забивившись в легкие. К нему домешивался металлический привкус крови. Прижавшись спиной к скалистому выступу, бог прищурился, глаза все еще неохотно привыкали к полумраку. Отсутствие хоть малейшего представления о своем местонахождении не способствовало быстрому исправлению ситуации. Мелкими шагами придерживаясь скалы, мужчина вышел на свет. Представшая его взору картина едва ли могла обрадовать своей живописностью, но неизменно наталкивала на мысль что пролетел он не менее 40 метров. Все вокруг было окружено горными породами, на которых подобно лианам  свешивались корни деревьев. Взявшись за одну проверяя на прочность, вверяя в ней одну из возможностей выбраться из ловушки. Та с хрустом треснула, рассыпаясь на сотни частичек в руках шакала. Должно быть, вода не могла проникнуть настолько глубоко, лишая корни возможности подпитывать стволы деревьев. Вместе с этим разрушая возможно одну из самых основных идей побега. Сознание с каждой минутой становилось все яснее, раны затягивались, исчезая бесследно, чего, к сожалению, невозможно было сказать на счет одежды, свисавшей истерзанными лоскутами. Любой звук отталкивался от скал и удваивался заполоняя пространство раскатами эха. Мужчине казалось, что любая его мысль, так же подобно эху оттолкнется от недр его сознания и вызовет несуразный шум. Поэтому тот, старался концентрироваться на мелочах вроде механических движений собственного тела. Отточенные тысячелетиями  - шаги, были неуклюжи и неуверенны. Он учился ходить заново, со стороны это выглядело именно так, не более чем жалкие попытки подчинить своим желаниям ноги марионетки, решившей пойти против воли кукловода. Его словно дергали за ниточки, подстегивая к новым абсолютно не нужным движениям. Блуждая  по лабиринтам этого подземного города, так окрестил его шакал, наткнувшись несколько раз на нечто отдаленно напоминающее выбитые в скале дома. Должно быть какие-то внезапные катаклизмы заживо похоронили все это сооружение вместе со всеми его обитателями. Но сейчас, шакала едва ли это волновало. Врожденное любопытство отказало своему хозяину, оставаясь замурованным в темнице здравой логики. Анубис не ощущал, в данный момент, ничего, кроме единого желания выжить, крупной дрожью блуждающего по телу.  Шакальи инстинкты были сейчас как нельзя кстати. Зрение, слух, обоняние, осязание – все обострилось до предела. Опьяненный адреналином, бушующим в крови, он мог бы сделать множество необдуманных поступков. Если бы его внимание не было привлечено другим: на земле что-то блеснуло. Анубис остановился, присаживаясь на корточки дабы рассмотреть удивительный предмет способный отражать свет, даже без наличия того как такового источника. Это было то самое кольцо, небрежно брошенное под его ноги, знаменовавшее конец разрыва  их с Меретсегер отношений. Кольцо, сотворенное самой Изидой для избранницы своего приемного сына. То, что, по мнению богини, должно было принести гармонию и понимание в его семье, а на деле послужило яблоком раздора и своеродным росчерком в бланке развода. Сжав его в руке, шакал небрежно сунул его в карман, чисто машинально, даже не задумываясь, зачем нужно было беречь вещь, которая напоминала ему об случившимся. Но он сделал это. Видимо не все, даже в такой ситуации, поддавалось целесообразности здравого смысла. Вдалеке послышались хриплые стоны, они были искаженны и нечетки, но мужчине все же удалось узнать в них голос бывшей еще до недавнего времени супруги. Сорвавшись с места, шакал рванул на звук. Приближаясь ближе, паника завладела над богом. Его сердце гудело свинцовыми ударами, падая туда, как бы выражались смертные, находились пятки.
Это был ужас, цепкими холодными пальцами вцепившийся в горло шакала. В голове прокручивались разнообразные варианты, с каждым последующим все, более поражая своей кровожадностью. Завернув за угол и едва не снеся с ног Фрейра, он увидел лежавшую на земле Меретсегер, ее одежда была разодрана торчащими из груди сломанными ребрами,  такое их положение мешали регенерации и причиняли жуткую боль той. Скандинав всеми силами пытался помочь женщине, явно вознамерившись пустить в применение свою силу. В другой ситуации бог смерти обязательно бы помешал этому клоуну, но приоритеты уже были изменены. Сейчас единственное что волновало это состояние любимой женщины. Ему было больно видеть ее страдания, заново открывая для себя, насколько сильно богиня  завладела его сердцем. Чужеземец занес руки над женщиной, пока Анубис продолжал оставаться в стороне. Раздался хруст,  шорох, земля вновь затряслась и сверху на них едва ли не обрушился оползень, с огромной скоростью приближавшийся к ним. Шакал чисто инстинктивно выхватил  уас в тот час, останавливая время. Земля продолжила содрогаться еще какое-то время, но вскоре послушно замерла. Отшвырнув скандинава от женщины, - Ты убить нас решил?! Тот хотел что-то возразить, но  промолчал. Склонившись над женщиной, шакал стал осматривать уровень повреждений. Те выглядели довольно скверно, женщина то и дело вздрагивала , морщась от боли. – Будет больно, но если этого не сделать регенерация не наступит.  Оторвав лоскут от своей и без того разодранной рубашки, мужчина протер им кое-как руки, и положив их на грудную клетку Мерет, стал один за другим возвращать кости на законное их место. Тем временем оползень медленно, сантиметр за сантиметром, но стал приближаться к ним. Даже  имея возможность останавливать время, остановить центр земли было бы, пожалуй, самой самоубийственной идеей. Едва удерживая  разрушения, он старался не отвлекаться. На лбу мужчины выступили испарины, кровь тонкой струей стекла по подбородку. – Фрейр, мне нужна твоя помощь. Еще какое-то время она не сможет передвигаться самостоятельно, а нам нужно срочно отсюда уходить, я не знаю насколько долго я еще смогу  удержать время замороженным.

Отредактировано Anubis (22.02.14 23:06)

0

6

- Кетчеле? Ты уверена, что не хочешь этого?
Ее лицо замерзло, одно и тоже выражение, что час назад. Навсегда замерший взгляд карих глаз, последний вздох, еще одна крошечная секунда. Прежде чем оторвать ладонь от потемневших камней, еще одно последние дуновение ветра и первое за очень длительное время слово правды. Она отчаянно скучала по ним, она вспоминала их чаще, чем тех, кто окружал ее в Египте. Ее кольцо было продето в цепочку на груди богини, холодя сердце, его лицо навсегда было запечатлено на берегу озера и последние слова, которые он сказал ей, когда она покидала Львов. Герои не умирают..
Боги тоже не умирали и тонкая струйка крови сбегала к верхней губе, обжигая теплом вечной крови, которая несла дар вечной жизни. Она будет жить вечно, а их тела истлели. Погибло все то, что за долгие годы, за очень долгие годы стали ей по-настоящему дороги, близки, кого Мерет не хотела терять. И снова судьба показала ей, насколько мир движется быстро и насколько боги были одиноки. Меретсегер бежала именно от этого, от непокорного, холодного, безучастного времени и теперь, когда мужская ладонь опустилась на ее плечо, Меретсегер осознала, что пора заканчивать. Пора заканчивать делать попытки, рвать себе сердце. Нужно быть сильной, нужно быть такой, как те, что вокруг. Оставить все за плечами, погрузиться в пучину чего-то такого, что приносило радость, но не имело срока давности. Фрейр, стоявший позади нее, тоже однажды исчезнет и значит нужно просто наслаждаться тем, что у нее было. Как она делала это прежде, как делала до того, как она погрузилась в сон с последним ушедшим работников в деревне мастеров. Как любила Анубиса, как была счастлива, когда видела его счастливым или когда он говорил, что станет отцом.. Она могла пережить это, смогла улыбаться почти искренне, когда его дочка ластилась к ней, забираясь к кобре на колени и что-то лепетала. У нее же никогда не будет детей – еще одна тайна, еще один факт, с которым следовало смириться. Хнум создал ее в ответ на коллективное желание людей, достойных этого, иметь заступника, но никак не собирался устраивать так, что бы кобры плодились. Некогда он сам рассказал ей это.. Еще минутку, еще совсем немного…
- Кетчеле..
- Да..

Тело отчаянно пыталось излечить себя, раз за разом начиная болезненную процедуру регенерации, но даже когда ему это почти удавалось относительно мелких повреждений, то что-то не давало ему закончиться и по всему телу Меретсегер пробегала отчаянно горячая волна энергии и крови, почти закипавшей в попытке божественных сил излечить бренное тело. В голове пульсировала боль, отдаваясь в каждую клеточку тела и сон разума рождал самых настоящих чудовищ, плодившихся в обрывках памяти. Львов, запах гари, ощутимый даже с годами, тепло чьего-то прикосновения, печальная простая правда, чужой бог и данное себе обещание. И Анубис, холодные синие глаза.. Не жгучие, но бесконечно холодные и самое страшное, самое ужасное – безучастные, отрешенные. Как когда-то, очень давно, еще до ее перерождения. Такие рвущие сердце на части и такие естественные в ее жизни.
Этот взгляд всегда возвращал ее обратно на землю, указывал маленькой богине на ее место в его мире, в мире всесильных верховных богов. Но в последний раз этот взгляд стал прелюдией к воссоединению, к самым важным словам, но теперь теплая алая струйка густой крови сбегала к губам, застывая дорожкою и отдаленный чужой шепот «кетчеле».. Как же она их ненавидела, ненавидела обоих..
Из самого нутра вырвался отчаянный полный ненависти крик, смешанный с дикой болью от физического вмешательства и кобра внезапно распахнула глаза, ощущая как нечто с такой невыносимою болью давило на грудную клетку, что она забилась в конвульсиях. Тело, в котором еще шла регенерация, видимо порадовалось такой помощи и ребра постепенно вставали на место, притягиваясь к законному месту пребывания, но вот только Мерет от этого не было лучше, учитывая что экзекуция была долгою. Но вот боль утихла и тонкая пленка кожи проступила на поверхности и отчаянно сжимая зубы до дикого, вполне слышимого скрежета, Меретсегер распахнула глаза, но малейший свет заставил ее вновь закрыть их и богиня перевернулась на бок, тяжело дыша. Еще немного – и голова кобры исчезла, оставляя ее вполне человеческий облик, не считая измазанного кровью платья и засохшего мазка крови на губах.
Внушая себе, что это было неизбежно и необходимо, женщина медленно повернула голову и открыла глаза. Сквозь туман можно было различить две неясные тени, постепенно получивших очертания Фрейра и Анубиса и дыхание Мерет участилось.
Два самых любимых мужчины в ее жизни о чем-то говорили. Два самых бесполезных мужчины в ее жизни, два мужчины, которые всегда делали ей больно и которые всегда напоминали ей о том, что у нее было слишком человеческое сердце. Что Хнум наверняка переборщил.
- Где мы? – тихо подала голос богиня, все еще лежа на боку и тяжело дыша.

+1

7

Мне остаться или уйти? Никто не даст ответа...
Мое тело сломалось, отказываясь повиноваться мне. Каждый сделанный шаг был надиктован откуда-то свыше, управляя моим поведением, моими чувствами. Реальность просматривалась через кривое зеркало и в какой-то момент  я - запутался, не понимая, что есть что. Взгляд фокусировался на предметах и с завидной частотой соскальзывал, приходилось вновь стараться концентрироваться. Это лишь пустые попытки,  мой мозг не распознавал никакие сигналы подаваемые нейронами. В иной раз я осознавал себя участником или хотя бы сторонним наблюдателем, скрывавшимся за оболочкой собственного тела,  маленьким существом замкнутым внутри ловушке именуемым им. Теперь не было даже этого. Я склонил голову набок  и повернулся на звук, не отвечая, все слова утопали в  вакууме моего безразличия, сливаясь с  битами звучащей в голове музыки. И снова слова, но уже за моей спиной, спутник Меретсегер распинался и что-то пытался мне объяснить яро жестикулируя. Наблюдая за размашистыми движениями его рук, я погружался все больший транс. Механические движения и повинуясь им, я поднимаю свою уже бывшую жену на руки и несу, следуя указаниям Фрейра. Спертый воздух, полумрак, давящий на глаза и  бессмысленное бормотание кого-то из них. Кажется, она пришла в себя, и такое обращение явно не входило в ее планы, брыкается, а быть может, это были неизвестные мне ранее колебания собственного тела.  Каждый мускул моего тела задеревенел, я даже перестал ощущать течение времени. Пожалуй, самое странное, что произошло со мной за сегодня, для существа которому подвластно изменение временного пространства,  не чувствовать его движение и малейшего изменение было невозможным. Но и это меня  не волновало. Весь мир – стал такой мелочью, что хотелось сжать в ладони эту песчинку. С каждым шагом все лишь усугублялось, выбранная дорога вела никуда. Трещины на засохшей земле, прутья мимо которых я проходил ранее утонули в ней, нарушая все правила состояния веществ. Оползень рухнул, нас едва ли не накрыло встречной волной предвещавшей погребение заживо. Внезапный толчок земли, разверзнувшись прямо под нашими ногами спас нас. С огромной скоростью мы рухнули вниз. Все чисто инстинктивные попытки ухватится за любую поверхность -  обернулись неудачей. Был момент, когда мне удалось зацепиться, но тут же  раздался резкий хруст, я видел, как кость разрезала плоть, выходя за ее пределы, я сорвался вниз, слыша свой приглушенный крик боли. А затем удар, гулкий, резкий. Я снова оказался на твердой поверхности. Около меня  располагались мои спутники, им пришлось тоже не сладко. Тревога внезапно забила внутри кровотворного органа. Я подскочил к Меретсегер, ноги подворачивались, я несколько раз упал, сжимая лишь крепче челюсть, закрывая глаза от боли и продолжал свои движения. Я тряс ее за плечи, даже выдавил из себя слова «ты в порядке?». Или я хотел это сказать. Я не знаю… не помню. Меня трясло, словно одержимый, а в какой-то момент так оно и было, я  набросился на скандинава. И снова провал...сколько прошло часов, куда мы снова идем? Все как в тумане. Это время я молчал. Не реагируя абсолютно ни на что. Когда чья-то рука коснулась моего плеча,  я отшатнулся, вздрагивая всем телом. Упирая на того кто это сделал пустой, безумный взгляд. Зачем нужно было ко мне прикасаться. Я ненавижу это. Нелюдим, таким словом можно было бы меня охарактеризовать. Но мне было плевать. Внутри бушевал страх и еще гамма непонятных мне чувств. Мне было не комфортно, я хотел избавиться от этого всего. В меня словно втыкали иголки, я был марионеткой, куклой Вуду. Знаю лишь, что в тот момент моя личность растворилась, стерлась. Я забыл кто я, имя уже ничего не значило. Когда меня окликали, я даже не пошевелился. Мы забрели в тупик, приходилось снова возвращаться и так несколько раз. Пока один тоннель не привел нас к разваленному городу. Вот тогда я оживился, всматриваясь в руины, как время и силы природы уничтожили великое сооружение. Позади послышался звук разрушения, стены трещали от напора.  Было похоже на….- Вода! – был ли это мой голос или это звучало в моей голове, но вердикт был в любом случаи не утешительным. С одной стороны вот-вот прорвется поток, с другой – уже разверзалась земля. Это зрелище ужасало даже богов. В очередной раз я остановил время. – Дело дрянь. – и я почти осознаю что говорю. – у вас не более пяти минут. Я открою портал, он выведет вас на мой остров в Австралии. Уведи Мер…

Отредактировано Anubis (27.03.14 16:06)

+1

8

- Я остаюсь, солнце, - и ее улыбка, чуть усталая, отчасти вымученная  теми долгими физическими мучениями, которые богиня едва переносила сейчас, стоя на ногах, тронула губы, когда она обернулась к Фрейру и мужчина замер на полуслове, собираясь что-то ответить Анубису, остановленный теплотой и бесконечным спокойствием, которое исходило от нее.
Между этими двоими всегда было слишком много такого, что было слишком интимным, что бы делиться этим неважно с кем. Кто-то был и у него, кто-то согревал его долгими северными ночами, благо альв не испытывал недостатка в тех, кто был готов хотя бы мимолетно, но разделить с ним вечность, даже если это значило, что вечность продлиться не дольше ночи или дня.
С ним всегда было легко, мир превращался в невесомость, полную звезд, бесконечную Вселенную, положенную к ногам, гамму чувств, которые будила не первая влюбленность, не первая робкая невинная любовь, а настоящая первая горячая всепоглощающая страсть, зародившая из первой настоящей нежности, того магического притяжения о котором так много говорят. Но возможно, всем нам нужно пройти через то чувство, которое не имеет ничего общего с постоянным чувством, когда ты согласен не просто разделить остаток своей жизни, но делить этот один единственный момент, быть здесь и сейчас, любить и пестовать жизнь именно сегодня, отрешаясь от всего того, что раньше держало тебя у земли? В их отношениях никогда не было тяжести, не было приближающей к реальности жестокости обещаний и клятв, мыслей об будущем дальше завтрашнего дня – альв был чем-то вроде долгого послеполуденного солнца, когда купаешься в этих щедрых, ничего не обещающих кроме бесконечного огромного звездного неба, грядущего за ним темно-синим покрывало и зовущего насладить последними отголосками тепла перед тем, как мир погрузиться во мрак. Таким был для нее Фрейр, научивший ее если не любить, но учивший ее тому, как можно жить любя и как ожно любить, но при этом оставшийся только учителем по обоюдному, однажды принятому ими решению, только преданным учителем, но никак не тем, на ком эти знания со спокойным сердцем можно было приметь. Ее долгая бесконечная ночь содержалась в ином сосуде и Меретсегер обернулась к Анубису. Еще каких-то несколько мгновений и неконтролируемый поток воды сметет все на своем пути и трое богов рисковали навсегда быть погребенными под этой адской толщею, если только..
Они должны были сказать друг другу очень многое, они возможно не переживут этого разговора так, как должны и возможно, это было последние приключение перед прощальным поцелуем в щеку, немного неловким, с отголосками былой любви  осторожностью первых самостоятельных шагов после того, как тебя долгое врем окутывало чье-то волнение, чьи-то чувства и забота. Все могло быть и то, что Фрйер напомнил Мерет о том кем и когда она была, чего боялась и что скрывала от самой себя, кружило ей голову, но вернуло обратно в реальность, напомнив кто она такая и почему долгие годы богиня не могла найти своего места в изменившем мире. Да что там, даже среди богов она отчаянно, но тайно долгие годы искала некое подобие семьи, пока не поняла, что это было нормальным и естественным желанием для той, кто не имеет таковой и таковой никогда не получит. Что ж, до встречи с Анубисом, со встречи с Фрейром Мерет научилась принимать это. Осталось только научиться принимать с властителем дуата по леву руку или же без него, но больше не скрываться и не пытаться скрыться, играя все как прежде.

- Иди, кетчеле,  - и богиня тепло улыбнулась скандинаву, отпуская его наверх, к свободе. Она могла бы протянуть ему руку и обещать, что она вскоре найдет его, но краем глаза она видела Анубиса, чувствовала, все еще чувствовала всем сердцем и каждой клеточкою тела, что должна была остаться с ним пока могла и пока должна. Потому что люди своих не бросают, а Меретсегер была слишком человечна с маленьким, но таким вечным сердцем, которого хватило бы на троих. А дальше… Мерет медленно закрыла глаза, переводя дыхание и неуверенным шагом подошла к египтянину, без слов давая понять, какое решение она приняла и что этого ничто не изменит. Ни он, ни скандинав.

+1

9

Отдай мне свою жизнь! Я хочу заполучить ее, обещаю, ты сломаешься…   
Смерть протягивает холодные, скрюченные пальцы и с глухим хрустом сжимает горло. Легкие начинает проедать давящая боль, пытаясь вздохнуть – наталкиваясь на еще большее сопротивление. Попытки становятся все более отчаянными. Это не сопротивление –  крик искаженный конвульсиями умирающего тела. Хватаясь за жизнь, продолжая бороться, пока не останется сил, и рука бессильно упадет на сырую землю. Сражение, неравная схватка – названия лишь пустая симфония в дань тех эмоций, ради которых был создан весь спектакль. Выжить – основной мотив которого. Прекрасна, ужасна старуха с косой, рано или поздно настигает человека. Контраст чувств вызван лишь стороной наблюдения. Для богов смерти – это прискорбное, а зачастую и вовсе лишенное каких–либо ощущений зрелище. Те, кто никогда не будут по ту сторону, бессмертные создания которые решают такой важный вопрос. Разве они могут знать цену мгновения? Внезапно сценарий изменился. Я больше не считал себя орудием в руках неизвестности. Стоило один раз осознать насколько сильно меня задела эта женщина, чтобы внутри себя взросло желание уничтожения. Закрывая глаза, я представлял, как она задыхается, как перестает биться ее сердце,  зажатое в моих окровавленных ладонях.  Тогда в Париже я твердо решил для себя, что не смогу видеть ее в объятиях другого мужчины и легче переживу ее смерть, чем предательство. Я хотел быть полководцем, за которым пойдут на свой последний бой. Подчинение сродни кодексу бусидо, взращивая бесстрашие и покорность. Это было желание не той реальной власти, когда каждый приказ был подобен приговору, я жаждал самой возможности в любой момент потребовать невозможного, знать что она скажет «да». Смотреть в этот момент в мои глаза и совершить самоубийство. Я слишком сроднился с понятием смерти, мне нравился ловить последний миг, когда душа покидает тело.  Та самая власть, полный контроль, который дарует настоящее упоение от права решать судьбу другого.  Желания не всегда оправдывают  то, что мы вкладывали в них.  Я получил долгожданную преданность. Когда я преподнес наивысший подарок, который только мог сделать, ту долгожданную свободу, к которой, казалось, она все это время стремилась. Отпуская к тому, кто позволял ей расцвести. Она решила остаться. Теперь мое намерение было не абстрактным явлением вынашиваемое собственным эгоцентризмом, а реальной точкой отсчета, опасностью к которой никто из нас не был готов. ..
Я хочу заполучить твою жизнь! Отдай, отдай, отдай… И она отдала. Без промедления…

Кончики пальцев скользят по коже, останавливаясь на щеке Меретсегер. Портал за спиной закрылся, вместе с последней надеждой на спасение. Еще было время…еще был шанс. Тот альянс эмоций, бушующий внутри, твердил лишь об одном: какого черта ты делаешь?! Впервые в жизни мне захотелось ударить ее. Ярость новой волной хлынула на меня, но я даже не сдвинулся. Бессилие. Зачем она осталась? Я мысленно обвинял ее в безрассудстве и в то же время, старался найти выход из сложившейся ситуации. Хватая ее за руку и крепко сжимая запястье, бегу в сторону города, в надежде, что это сооружение предусматривало выход наружу. Глупый, амбициозный план…

Я не понимал что происходит. Внезапно изменившийся рельеф избавил нас от нахлынувшего неконтролируемого потока, водопадом рухнувшего вниз. Мы были всего в нескольких метрах от бушующей стихии, но уже вне ее досягаемости. Тяжело дыша и оглядываясь по сторонам, я предпочел не останавливаться, подталкивая Мерет идти вперед. Такими темпами мы скоро достигли центра города. Снаружи он казался намного меньше, сейчас же размеры одной площади превосходили в несколько раз площадь римского амфитеатра. Его украшали причудливые сооружения и статуи, напоминающие идолов, свидетельствующие о высоком уровне развития неизвестной цивилизации. На секунду я задумался об их судьбе, что же послужило закатом, по всей вероятности немалой империи. Чем глубже мы продвигались, тем больше сюрпризов ждало нас. В некоторых местах сохранились растения лианами обвившие здания. Их ярко-малиновые бутоны реагировали на каждый шорох, закрывая свои лепестки тут же выпуская едкий, приторный запах. Поодаль  виднелись скамьи, выполненные в форме человеческих тел сплетенных воедино.  Удивительное соблюдение пропорций вызвало  у меня неподдельный восторг. Остановившись около них я стал рассматривать их уже вблизи. Особенно меня привлекла статуя атланта, на мускулах которого, была видна проступившая вена. Тонкая работа касалась и глаз, сетчатка была настолько точно отображена, что можно было усомниться вне подлинности. От каждой такой скамьи веяло трупным холодом. Сначала я решил, что мне показалось, что это вызвано галлюциногенным ферментом содержащимся в цветах. Но внутреннее беспокойство шакала, который принял боевую стойку, насторожило. Я чувствовал его страх. Удивляясь тому факту, что это существо вообще способно на подобные эмоции. Все инстинкты твердили, что тут происходит что-то странное, определить что это я  - не мог. Продвигаясь по тесным улочкам,    я краем глаза заметил странное движение.   С каждым последующим шагом,  моя уверенность в том, что здесь мы не одни -  росла и подкреплялась шорохами позади, мелькающими тенями. В какой-то момент, мне даже показалось, что идея быть навсегда погребенным под толщами воды – была не так уж и плоха. Это место и все, что нас окружало,  не внушало никакого доверия. Двери домов были помечены странными символами, кажется, я видел их ранее.  Еще одним странным фактом было то, что сам город, несмотря на его размещение, был залит солнечными лучами и уж слишком хорошо освещался, хотя до него нам приходилось идти практически на ощупь. В любом случае, скоро должно стемнеть, а бродить в этом городе ночью я не был намерен. Подойдя к одной из двери, я сначала постучался, конечно, я понимал, что вряд ли мне кто ответит, но именно этот жест казался мне наиболее уместным в этой ситуации. Дверь оказалась открытой и осторожно толкнув ее, я прошел вовнутрь. Втянув женщину вслед за собой, я тут же запер дверь. За все это время я не сказал ей не слова, не желая обсуждать сложившуюся ситуацию. Но не теперь, когда я не был уверен, состоится ли этот разговор еще когда-нибудь. Не знаю, заметила ли она это, но все это время я стараюсь не смотреть ей в глаза. Я хотел было задать тот самый интересующий меня вопрос, но сдержался. Я и так знаю, почему она осталась. – Я не изменял тебе и не помышлял об этом даже. Мои секреты, связанные с дуатом о которых я отказывался говорить, на самом деле были связаны с тобой. Я нашел способ добиться признания тебя пантеоном в качества своей законной жены. Я не хотел, чтобы наш брак считали пустой забавой. Прикрываю глаза, выдыхая, стараясь собраться с мыслями. – об этом никто не должен был знать. Прости…

Треск, скрежет, какой-то гомон пронесся недалеко от нашего укрытия. Я не мог разобрать и слова, не говоря о том, чтобы определить на каком языке они говорили. В доме не было окон и единственное чем приходилось довольствоваться это мерцанием теней выбивающихся через дверную щель.

Отредактировано Anubis (30.03.14 19:49)

0

10

Somebody to die for, somebody to cry for..(c)

Совсем недавно она убила бы за такое признание. Протянуть руку, поймать ветер, совершать невозможное каждый день уцелеть после стольких лет полнейшей неясности, быть чем-то, чего на самом деле не видели, быть тенью - и при этом наступать на горло собственной песне, целиком и полностью отбрасывая все то, что так трепетно, упорно и уверенно ты взращивала все эти годы. Множество раз убеждать себя, что ни один мужчина после него не стоит того, что бы прощать себе подобные слабости, жертвовать свободою, клясться в верности, даже если это никак не подтвердить, цепляться за слова, жесты, поступки и привязывать себя к кому-то, кроме него. Меретсегер перехватила его взгляд, отчетливо осознавая, что именно он сейчас говорил. Он искал способ, шакал, ее Анубис, он искал способ как заставить богов принять ее не просто как нечто само собою разумеющееся к нему, не часть комплекта с сонмом остальных мелких богов, приписанных к дуату, а как его жену, кого-то равного, с кем будут считаться. И богиня могла говорить сколько угодно, что ее не волновало ее положение в мире египтян, но на самом деле сейчас, в этот конкретный момент времени робкая теплая улыбка была единственно верным ответом на все то, что он говорил. Узнать, что ты настолько нужна - господи, как же иногда бывают глупы женщины! Как много они думают - и сейчас бы протянуть к его лицу ладонь и поцеловать, вкладывая в этот поцелуй всю ту любовь, на которую только способно было ее маленькое сердце, признаться что была беспросветно, по смертному глупа и недалека, но .. Мерет поспешила отвести взгляд, сдерживая порыв и только неопределенно усмехнулась, силясь скрыть свое смущение. Когда-то, в самом начале, в первую ночь с ним в Париже она дала себе молчаливое обещание всегда быть с ним честною что бы не случилось, но даже в своих самых смелых мечтах Мерет не могла представить, что все зайдет так далеко. В это невозможно было поверить, что они прошли столь долгий путь, но вот и наставал час, когда обещание следовало выполнять и раскрыть последний секрет, который она так долго и усердно берегла. Будь этот  что-то иное, то Мерет смогла бы смухлевать, но разве она не видела как менялось его лицо, когда он бра на руки ребенка, не чувствовать как смягчалось его сердце, когда приходила его дочь и как он иногда смотрел на кобру, когда рядом оказывались дети их смертных друзей?
Она знала его слишком хорошо, слишком давно, что бы не научиться видеть за фасадом холодной сволочи, расчетливого брошенного сына блудливой матери ребенка, который всегда жаждал тепла. Разве тому не было доказательством его брак, его дочь, которую он так парадоксально и нежно любил. Череда любовниц - что ж, никто из египтян не был зачислен в ранг святых по этой части, но в каждой подобной женщине он искал частичку того утерянного тепла, которого ему не доставало с самого рождения. Меретсегер не знала тепла отчего дома, не знала каково это когда тебя любят или как это быть ребенком, но ей всегда казалось, что она видела достаточно смертных детей, что бы ощущать в повелители дуата недостаток чего-то такого, чего-то честного, чистого, умиротворяющего, успокаивающего его метущийся дух. Мерет всегда была сама по себе, но это не исключало того, что ее природа заключалась в любви к ближнему своему, к ее почитателям и так ли иначе, но это распространялось на тех, кого она тайно зачисляла в свою семью. участь любить их и заботиться о них не из-за молитв и подношений. Она тоже искала частичку семьи, некий ее суррогат, что бы открыть для себя нечто новое, странное, ускользающее от ее пытливого ума и наверное отчасти потому она полюбила Анубиса всем сердцем еще тогда, в Египте, когда он и не помнил о ее существовании. Но даже тогда ей было этого достаточно, потому что это было новое неизведанное для богини чувство.
И вот они, скрываясь в оживающем подземном городе, на грани окончательного разрыва, смотрели друг другу в глаза и готовы были говорить не просто правду, а жертвовать чем-то более важным, раскрывать секреты, которые прежде, наверное, посчитали бы признаком слабости. вот она смотрела в его глаза, переваривая и осознавая постепенно тот факт, что ради нее Анубис готов был не просто сотрясать воздух, но и ввести е в пантеон, не ставя перед фактом, а силою заставляя принять Меретсегер его женою, законною женою, достойной места в сонме других богов.  И сейчас в этих обжигающе-холодных глазах кобра видела ответное желание услышать что-то, что было равнозначно этому, но что у нее оставалось? Признание в том, что она на самом деле была совершенно бесполезна для него? Что все эти скандалы, ссоры, разрывы, примирения, все, о чем она говорила и чем упрекала, все это не имело на самом деле ничего ценного под собою, так как Мерет не было дать взамен ничего ценного, ничего равнозначного, ничего, кроме своей пустой любви, которая на самом-то деле и не была чем-то новым для него. Он готов был сразиться со всеми богами пантеона и ждал чего-то ответного, а она .. Его жена давно отдала ему все, что имела и зная самое сокровенное, само желанное для Анубиса, она так давно скрывала что не смоет воплотить это в жизнь, изводя его своими капризами и делая вид, что у них есть какое-то продолжение, будущее впереди, нечто новое, хотя все то было ложью? Она не могла подарить ему самого желанного - ребенка, сына, а что тогда ее любовь, простое чувство да бесполезное сердце, орган, который и так каждый день в избытке клал на весы и подсчитывал его стоимость по меркам бессмертных? Безделушка, пустая и не оригинальная - и это все что было у Меретсегер, все остальное она уже отдала ему
- Я... - и голос ее замер, дрогнув и женщина нерешительно облизнула губы, чувствуя как уверенность и сиюминутная уверенность покидали ее. Нет, она не сможет сказать ему правду, она не сможет разбить его сердце, даже зная, что Анубис причинит ей еще больше боли. Ее сердце так часто играючи разрывали на куски бессмысленными играми - так разве не ей ли прекратить это бессмысленную игру с самым драгоценным сердцем во всем мироздании, оставляя его истекать кровью, но с шансами выжить и пережить?
Обнять его, поцеловать, прижать так крепко к груди, что бы эта щемящая боль не нарастала, медленно, по кусочкам, по клеточкам разбивая ее сердце - Меретсегер смотрела куда-то мимо него, переживая все это за какие-то секунды, когда осознание того, что она бросала его здесь и сейчас, в этот самый миг. Здесь и сейчас она своими руками разрывала этот узел, потому что больше не могла лгать ему. Что было дальше она не знала, хотя что могло ее ждать? Пустота, но разве она не научилась жить с нею много веков назад? Просто намного, много, много больше.
- Да, да, хорошо, - и она постаралась что бы ее улыбка не казалась вымученной, хотя слезы душили ее и женщина опустила глаза, надеясь что полумрак скроет предательский блеск.
- Поговорим об этом дома,  а пока нам нужно выбираться. Здесь.. здесь никого не должно быть, я чувствую.. чувствую что тут все мертвы, нет живых, идем. Это .. это все просто галлюцинации..
Мерет перехватила его руку, потянув к двери. Ей было плевать есть там кто-то или нет, живы они или нет - она сжимала эту ладонь в последние минуты и с каждой секундой что-то в ней обрывалось, падая и разбиваясь на мириады кусочков и было как никогда невыносимо больно.
..Тяжело было осознавать что ради тебя готовы изменить порядок, но все что ты могла в ответ - это разве что умереть..

0


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » What have you done? [10-13.01.2072]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC