Вверх страницы

Вниз страницы

HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » Дорогая, у нас есть дочь! [10.11.1919]


Дорогая, у нас есть дочь! [10.11.1919]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://24.media.tumblr.com/7471608c54c6c82340bb7bbda08f19ac/tumblr_n03j9rMe1H1tqzmzeo1_250.jpg

http://24.media.tumblr.com/04c1fb377d954793691ceeed3aef274e/tumblr_n0diddjq741s2sl3oo1_250.jpg

Название эпизода: Дорогая, у нас есть дочь!
Участники: Афродита, Кощей
Время и место действия: [10.11.1919] - дом Афродиты, Греция
Краткое описание событий: Война закончена. Объявилась дочь. Час от часу не легче. А дочери и вовсе быть не должно, однако Кощей только сейчас задумался над вероятностью такого события. Услышав новость о беременности богини любви, Чернобог и близко не проявил ожидаемого восторга, да и вовсе был поглощен делами поважнее, потому не предал особого значения данному факту. Афродита же списала беременность на ошибку врача, перепутанные анализы или что-то в этом духе, позволив богу отмахнутся от ненужного в тот момент существа. Выдумка Афродиты, однако, имела возможность оживить интерес бога мести и докопаться до правды, но вспыхнувшая ссора вселенского масштаба заставила богов прекратить любое общение на долгие 12 лет. И вот, как говорится, много лет спустя...
Очередность постов: Кощей - Афро

0

2

Кощей сидел в зале своего огромного замка в Нави и прислушивался в тишине. Последнее время она стала удивительно редким явление в его жизни и даже война не могла сравниться с тем стихийным бедствием, что свалилось на его голову несколько недель назад. В своем пошаговом измерении помещения, Чернобог остановился у высокого окна с чудным панорамным видом на реку и обиталище цербера. Последнего практически не было видно из-за богов и теней, пытающихся как-то оттащить огромного двухголового пса от ребенка. Хотя, скорее наоборот. Темноволосое дитя, перенявшее характер отца, нашло себя в Нави и принялось изучать все вокруг. Особенно ей нравилось изучать твои силы при помощи цербера, ведь использовать ее на богах пока не получалось. Кощей смотрел и удивлялся, на сколько быстро ему удалось найти общий язык с этим странным существом, с такими же темными глазами, как и у него самого, непонятым для остальных характером и изредка скользившей ноткой чего-то напоминающего нежность. Она легко могла сменить «гнев» на милость, играя с цербером и даже пытаясь его погладить. Наверняка это было у нее от матери, но бог Нави был уверен, подземное царство, его кровь и тренировки способностей с компании отца истребят эту ненужную черту.
Пальцы, ритмично выстукивающие на деревянном подоконнике что-то из Вивальди, резко остановились и сжались в кулак. Как только он узнал о существовании дочери, собирался вернуть ее матери в день окончания войны, по сколько не мог отлучаться, однако теперь его мысли спорили друг с другом, складываясь в совершенно иную картину. Уже несколько дней он обдумывал свое решение и теперь, твердо сжатые пальцы окончательно остановили все пререкания в боге зла.
Жаркий воздух Нави сменился свежим дыханием Греции, ароматами духов и масел, свойственным лишь одной из богинь – Афродите. Судя по тишине, ее не было дома и Кощей удобно уселся на диван, вальяжно закинув одну руку на его спинку, ожидая явления богини народу. Не нужно было сотни лет быть с ней знакомым, чтобы понять, на сколько сильно переживала мать, а тем более, такая как Афро, из-за пропажи дочери, но Кощей и не подумал тут же сказать ей. Нет. Он прождал полтора месяца прежде чем явится сюда. Явится, когда у него появилось время, возможность и хоть какое-то желание видеть гречанку. К тому же, дочка прижилась, осмелела и начала спрашивать, когда она сможет навестить маму, а повторить опыт последней и замотивировать ребенка на побег Кощей не горел желанием.
- Говорят, ты последнее время в дурном настроение. – насмешка тут же прокатилось по квартире, стоило двери впустить богиню. – Опять неудачи с любовниками? – сразу он не скажет, и не подумает облегчить ей жизнь.

0

3

Что такое мать для ребенка? Это не просто человек, не просто личность или то, что греет, оберегает, кормит, это не богиня. Объяснения, что такое мама - как такового, нет. Увы, мы не знаем, как выразить это словами, как отразить все чувства, которые возникают внутри, зато мы можем показать это действиями, мимикой. Теплым поцелуем, объятием. Мы обнимаем маму, ощущая в душе трепет, желание ее никогда не отпускать, потому что это часть ребенка, часть его души. А теперь, что такое для матери - ребенок? Это не просто что-то маленькое, что-то хрупкое, то, что нужно поить, то, что нужно воспитывать. Это жизнь, новая, настоящая, такая необычная, долгожданная. Вызывающая нежные, порой даже очень нежные чувства. Желание защищать, желание быть рядом, и тоже, обнимать крепко, дарить тепло, свою заботу. Приятно матери наблюдать, как растет ее ребенок, она всячески помогает ему, старается сделать так, чтобы он не допускал ошибок, чтобы не болел и не попадал под влияние чего-то страшного, другого. Она воспитывает его в нежности, в ласке, делая все, для того чтобы потом, ждать такого же отношения к себе, с такой же отдачей. Приходит время, и наши родители, с треском, со скрипом на зубах открывают перед нами двери в большой, огромный мир в которым мы уже течем по течению, вместе со всеми, многое узнаем сами, пробуем, разбираемся. И снова, если вдруг у нас появляются проблемы, родители могут прийти нам на помощь. Дать совет, пустить снова по тому течению, когда выбился из колеи. Мать - это самое дорогое, самое лучшее в жизни ребенка. Смотря на нее, видишь пример стойкость, терпения, мудрости. Афродита в свою очередь уже не первый раз становилась матерью. Она была даже можно так сказать больше уже, чем мать-героиня. Но, тем не менее, тоже переживала чувства и заботу о том, кого она привела в этот свет. У богов все куда проще, хотя, и не настолько, насколько хотелось бы. Афродита достаточно долго скрывала о своей беременности, слишком долго пряталась дома, сидела в ожидании, старалась запомнить каждый момент, когда внутри нее снова росла жизнь. Одной, было несколько трудно, но Афродита не первый раз переживает такое, и все равно, тот трепет еще внутри нее, он, кажется, будет там всегда. Навсегда ее сердце запомнит, как при рождении, оно бьется сильно, слушая биение маленького сердечка рядом. Тихое посапывание в кроватке, и плачь ночью, бессонные ночи, ночи ужасные, но они не сравнятся с тем, что утром, ты берешь свое дитя на руки, укачиваешь, улыбаешься, любишь. Это другое. Это бесценно. Афродита стала матерью снова, у нее родилась прекрасная дочка. Атемия. Так она назвала свое чадо, которое пришлось скрывать дома, в Греции, не смотря на то, что муж был против. Девочка, родившаяся от союза Гречанки и Славянина, двух разных пантеонов, была не желанным гостем для Гефеста. Он отрицал очень долго, но в скором времени решил, что спорить с божественной матерью трудно и бесполезно. Она все равно стояла на своем. А вот Афродита как раз в это время вела себя довольно странно. Оберегая своего ребенка, скрывая его ото всех, она переживала о том, что кто-то узнает, кто-то расскажет и тогда, ее маленькой дочке вынесен будет не самый радужный приговор. Хотя, что сказать, она уже с самого детства была обречена на жизнь либо в славянском пантеоне, либо в греческом, в зависимости от того, куда она сама решит пойти. Кощею, богиня любви так и не рассказала о наличии дочери. А зачем? Тем более тогда, когда тот не радужно-то отреагировал на эту новость, да и к тому же, ссора после решила все окончательно. Богиня уже подумала, что они никогда не встретятся, что куда лучше, чем постоянно грызть друг другу глотки, лишь бы не подчиняться мнению партнера. Две противоположности, и Афродита была уверена, что большинство в характере Атемии будет черт от отца, но она ошиблась. В ее дочери, все было равномерно разложено по полочкам, и отцовский холод, и нежность, забота матери. Порой, Афродита замечала в ней нотки голоса отца, но потом, Атемия меняла их на что-то такое родное, приятное и нежное. Как не любить собственную дочь? Афродита все сделала для того, чтобы сделать из этого ребенка богиню, прежде всего, неважно по какой части она будет, и какие силы будет тренировать. Это было для нее совсем не важно. Главное, чтобы девочка не забывала о том, кто она есть. Но она, кажется, не забыла. Сбежав из дома, не оповестив при этом мать, Атемия явилась к своему отцу. Жаль об этом не знала Афродита, которая поддалась в этот момент материнской тревоге и сразу же начала поиски дочери, самостоятельно. Афродита была везде, кажется единственным местом, где она не стала искать, была Россия. Но там и не зачем было. Атемия не могла так поступить с богиней любви. Однако поступила. Афродита извела себя, в последнее время она стала нервная, и встревоженная. Каждый день, сердце билось, словно отбивая самые быстрые ритмы на свете. Она не могла понять, где ее ребенок, и что с ней. Уже сегодня, Афродита потеряла всякую надежду найти Атемию, зашла в дом и сразу же увидела Кощея. Неожиданное появление, не так ли? Он явился без приглашения, даже после того, как они поругались и давно не виделись. Его лицо было спокойным, и насмешливым. Он как всегда, словно расположился дома, сел на кресло и ожидал ответа. - С ними у меня проблем нет, можешь так не переживать за это. - хмыкнула богиня, уже подозревая что-то не ладное. Богиня любви, далеко не дура, далеко не тупая блондинка. Она прищурилась, смотря на бога мести, и сделала пару шагов вперед. - Что тебе-то тут надо? Дело, какое или просто решил вдруг явиться? - отложив бумаги, которые она держала в руках, прошла еще ближе, хотя казалось, что это было чревато последствиями. Пока что, Афродита, слава Богу, не знала какими именно.

0

4

Кто бы сомневался, что прием будет мало радостный и совсем не такой, как в былые времена. Кстати, об тех самых временах... – Где же твоя приветливость, богиня? – губы растянулись в улыбке, подобной лезвию и так же остро режущей попавшуюся на пути богиню. – Даже вина не предложишь? – лениво поднявшись с дивана, Кощей обошел Афродиту, не кинув на нее и взгляда, всем видом выказывая свою неприязнь к ней. Ему было совершенно наплевать на мотивы и причины такого поступка гречанки, единственное, что беспокоило бога мести, это как она осмелилась скрыть от него ребенка, еще и позволить ей вырасти в этой атмосфере розовых слоников и пеньюаров. Его дочь. Вертевшаяся в тот момент в его руках статуэтка едва не треснула, но все же выдержала тяжкое испытание и отправилась на место.
- На нашу территорию забрела богиня из Греции. – нет, не быть ей греческой богиней! Кощей вывернуться, придумает, изловчится, но дочь будет в его пантеоне. – Атемия зовут. – совершенно безразлично рассказывал Чернобог, как если бы действительно случайно наткнулся на нее. Не он самолично, а... – Моя нечисть выловила ее и притащила в Нави. – бедная нечисть. Половина уже шарахается от девочки, опасаясь не ее способностей, а таланта выдумать проблемы по размера значительно превосходящим их способности по решению.
- Говорят, она много времени проводит с тобой. – Бог мести проследил взглядом за передвижениями Афродиты, подсчитывая, сколько лет они уже не виделись. Вопрос про любовников был совсем уж риторическим и с чего она стала даже язвить по этому поводу... Пути женщин неисповедимы.
По большому счету, Чернобогу было все равно на количество и разнообразие мужчин в ее постели. Сама Афродиты, впрочем, тоже не вызывала былого интереса, что не стало достоянием общественности и даже внимания самой богини. Кощей был сосредоточен на беседе, а все остальное интересовало его мало.
- Я уже собирался послать ее на пытки и истязания к Вию, но потом решил, вдруг ты предложишь что поинтересней взамен. – не предвещающая ничего хорошего, усмешка отразилась лихорадочным блеском темных глаз, пристально следивших за реакция Афродиты. Он знал, она не раскусит его ложь, даже учитывая продолжительность их знакомств. Бог лжи мог провести и ее при желании, отлично зная как себя вести именно с этой женщиной. Впрочем, страх за родное дитя, попавшее в лапы волка вполне мог сыграть ему на руку и затмить «взор» богини. Интересно, она сама признается, или ему все таки придется ударить правдой по самому больному.

0

5

И все-таки, что-то в этом появлении, тем более таком радушном, спокойном, казалось бы, на первый взгляд, для Афродиты было чем-то странным. Она уже ожидала подвоха, как только увидела бога мести восседающего на кресле и деловито осматривающего дом богини любви. Даже не пытаясь понять вопросами, допросами, Афродита рассуждала логически, и пока эта логика ее не сильно устраивала. Логично было то, что Атемия пропала пару недель назад, а теперь спустя эти пару недель заявляется к ней такой Чернобог, и думаете, он просто соскучился? Вы его плохо знаете, если наивно решили, что этот бог может чувствовать что-то подобное, даже к женщине, которая ему, казалось, была дорога. Насчет простой тоски, даже разговора быть не должно было, ибо Афро знала, что причина вовсе не в этом. Выдохнув и собравшись с силами, развеяв по ветру всяческие намеки на переживание и стремление что-то отыскать, богиня любви сделала шаг вперед, осматривая бога сидящего прямо перед ней. – Приветливость? – заявила богиня, переступая с ноги на ногу, облокачиваясь об дверной косяк. – Тебя начала волновать моя к тебе приветливость? Я постараюсь в следующий раз, обязательно накрыть стол, перед твоим приходом, чтобы мое приветствие, казалось для тебя радушным. – хмыкнув, Афродита смотрит на пол, она снова размышляет о том скрытом смысле, который пока еще не открылся ей. Она думает, размышляет, сопоставляет все факты, и соединяет в одно целое. Но этого так и не выходит сделать. Афродита тщетно старалась найти причину прихода Кощея в ее дом. Один вариант, пришедший ей в голову, сразу же был отметен, ибо она не желала, чтобы было именно так.  – Вина? Вот как? – усмехается богиня, и ее лицо сразу же становится мягким, нежным. Нет ни единой морщинки от того, что она задумывается, или специально морщит лоб. Все, как и должно быть у богини любви.  Выпрямляется, и идет до бога, останавливаясь не так далеко, всматриваясь в его глаза. – Переставай уже пить. – медленно проговаривает богиня, а потом выдыхает и складывает руки на груди, скрещивая их между собой. – Я дам тебе вина, только после того, как ты мне скажешь, зачем пожаловал. – Сомнения, по поводу того, куда исчезла ее дочь, после сказанных слов Чернобогом, сразу же развеялись. У Афро не было больше варианта, куда бы могла деться ее дочь. И вот, ответ дан. Она у него на территории и он, либо не знает о том, что Атемия его дочь, ибо притворяется. Ложь ведь его конек, даже голову Афродиты мог заморочить, в порыве чувств, когда она тем более волнуется и переживает. Да и сама богиня любви, порой давала себе слабину, не замечая, как внутрь нее просачивается эта чернь, в виде не правдивой, ложной информации. Что он мог с ней сделать? Нет, Атемия умная девочка, и она сразу же сказала бы ему. Такой она ее воспитала, и пусть в ней было больше черт от отца, мать тоже не дала этой заразе сильно вцепиться в душу дочери. И, тем не менее, какая мать не начала бы переживать. Сердце богини забилось достаточно сильно, она смотрит на Кощея, ждет от него других слов, и вот они, снова полились из его уст, словно по велению самой богини любви. –Атемия? Правда? – поворачиваясь к Кощею, богиня любвиви выдыхает, медленно, спокойно. Тем не менее, внутри, конечно же, злится, думает как бы исправить ситуацию, что сделать. Рассказать ли ему правду, или решиться скрывать дальше, то возможно, что он уже знает давно. Как тяжело. Но она сама загнала себя в этот угол, и теперь только ей нужно выворачиваться, и стараться вылезти из западни. А яма становилась все больше и глубже, тем временем, когда слова Кощея резали слух и мешали думать логически, мешали размышлять довольно трезво. Что же, после такого заявления, стоило бы рассказать ему правду. – Со мной. Да, это верно. – решает начать богиня, и уже посмотреть по ситуации, как пойдет. – Так ты не тронул ее. – выискивает для себя причины не говорить ему правды, но тем не менее, дочка не стала бы молчать, да и к тому же, чего греха таить, они ведь так похожи с ним! Что она еще хочет скрыть от него. Наверняка Кощей уже все понял прекрасно, и теперь ложь богини будет пустой. Ничтожной. Афродита вздыхает, смотрит в другую сторону, а потом впивается взглядом в спину Кощея. – И она тебе ничего не сказала? – удивленно произнесла богиня. – Не думаю что она стала бы молчать, да и ты возможно уже все сам прекрасно понял. – словно ни в чем не бывало, Афродита и не надеялась жалеть о содеянном. Какими бы ни были ее мотивы, в другом случае, она тоже скрыла от него ребенка. Пусть даже это был бы мальчик, или еще девочка. Не суть.  Их отношения друг с другом достаточно сложные, а уж то заявление, что Чернобог может сделать что-то с ребенком, это аргумент для того, чтобы оправдать действия гречанки. – Мне до сих пор не ясно, ты так и не решился рассказать мне, сказала ли Атемия тебе, что она твоя дочь? – спрашивает. Но зачем. Она ведь так хорошо знает своего ребенка, что наверняка в мыслях Кощея уже греется план как бы убить ее мамочку, оторвать ей голову за вранье и нежелание отдавать ребенка. – Если нет, то на нее это не похоже, ведь она переняла от тебя куда больше чем от меня. И она наверняка сказала об этом. Ты удивлен? – удивлен ли он? Нет, дорогая, Кощея уже не удивлен. Но язва, ах эта язва. Внутри богини взрывается все и плескается. Она просто не знает, как еще выразить свое переживание за ребенка, волнение и защитную реакцию. Она сильно вымоталась. Даже ее силы немного ослабли. – Не думаю что ты удивлен. – заканчивает богиня и проходит на кухню, чтобы достать из холодильника такое желанное для Кощея вино. Пусть лучше выпьет и сглотнет сейчас злобу, но живыми им отсюда точно не выйти. По крайней мере, вместе. - И что же я должна тебе предложить за дочь? - у Афродиты странное предположение сейчас возникло в голове о том, что Кощей вряд ли теперь отдаст ей Атемию. После этого их разговора, либо Атемия останется у славян, либо останется у славян. Знаете, тут даже золотой середины нет.

0

6

Афродита определенно выбрала не то время и не ту манеру общения с Кощеем. Несколько лет в войне, постоянное сосредоточение на связанных с ней вопросах, контроль и жесткость, руководящие ним в этом нелегком деле, сделали бога мести куда более жестоким, чем обычно. Ранее его останавливал тот факт, что перед ним Афродита и к ней он питает какие-никакие, но чувства, однако промчавшиеся года и пыль войны стерли напрочь любое даже воспоминание о нежности и сдержанности. Ему было плевать, совершенно безразлично кто перед ним. Значение имела только цель бога зла, только его желание услышать правду. Месть - и та волновала его сейчас мало.
- Ты слишком волнуешься. – смеясь над ней и ее переживаниями, Чернобог вглядывался в богиню напротив, пытаясь найти в ней отголоски той женщины, которая когда-то смогла привлечь его внимание на сотни лет. Он смотрел, но видел лишь гречанку, очередную богиню местного пантеона и черный взгляд с гораздо большим интересом переместился на картину на стене. – И хватит ходить кругами. Твое ерничество сыграет против тебя. – Кощей чувствовал накатывающую волну гнева, слышал ее шум, поднимающийся ветер. Раньше он заглушил бы этот порыв, удавил на корню, но сейчас наслаждался им, абсолютно не беспокоясь о последствиях для Афродиты. Не убьет же ее, в конце концов.
Мужчина молча случал ее речи, эти заигрывания со смертью, такие беспечные и наивные, порой заставляющие его усмехнуться, но огонь гнева все же вспыхнул в черных глазах и волна разбивались о берега спокойствия.
- Нет. Не удивлен. – не два ей уйти, схватил за локоть, сдавливая его до боли на несколько секунд, а потом отпуская. Он зло шипел последние слова, рассматривая наглость голубых глаз, не сдерживая своего порыва. Кто она такая, чтобы скрывать правду! Дикий всплеск его истинной натуры воплотился за секунду: жестокий оскал на губах, полные ледяного гнева и черноты глаза выворачивали душу, еще мгновение и звонкий звук пощечины разрезал тишину комнаты, словно молния над бушующими волнами. Ладонь вспыхнула тем же жаром, что и щека Афродиты.
- Ты не имела права скрывать от меня. – надменно глядя на богиню, Кощей сохранял спокойствие удава, лишь рычание слов выдавало его волчью сущность. – Я бы вырвал тебе сердце и посмотрел на чудо исцеления... – повернув ее к себе за подбородок, без капли сожаления посмотрел ей в лицо, нежно шепча слово в сантиметре от ее губ, едва ли не с нежностью, - но, к сожалению Теми хочет тебя видеть, так что... – демонстративно оттолкнув ее от себя, улыбнулся.
- Можешь не волноваться. – небрежно продолжил Чернобог. – Держать силой я ее не стану. Она и так делает, что пожелает. – уже успела перевернуть вверх дном пол Нави. – Так что скоро явится к тебе. Но останется она в славянском пантеоне. - И конечно же, будет полностью уверена, что это ее решение.

0

7

Его действия заглушают вдруг волнение внутри. Афродита закрывает глаза, и ее лицо резко отворачивается в сторону, при том ударе, которым Кощей согревает ее щеку. Его рука, она достаточно жесткая и сильная, что не скажешь о ручке Афродиты. Когда та его била, то замечала, конечно, что ему больно, но она не делала ему больно настолько, чтобы в глазах отразились яркие крапинки, которые появляются тогда, когда долго смотришь на яркий свет. Выдохнув, и сдерживая порыв злости и желания растерзать негодяя, Афродита открывает глаза и смотрит в сторону. Голубые омуты покрыты пеленой, возможно непонимания, или ужаса, но скорее размышления, зачем он это сделал? Впервые, получив пощечину от Кощея, Афродита сглатывает, собирая в себе силы, чтобы продолжать борьбу, и не сдаваться при первой же оплеухе. Она поворачивает голову в сторону мужчины и сжимает зубы вместе, слушая его слова. Не имела права скрывать правду? Да пропасть ей на этом же месте, он не желал этого ребенка. Так и надо было это сказать, надо было высказать ему все, что она думает, но пока не время. Она молчит, сохраняя твердость и равновесие. Такое же, как и он. Только ее чувства, ее мысли, лишь на секунду в глазах отражаются куда сильнее, чем его. – Да что ты говоришь? – вдруг срывается богиня, но говорит лишь эмоционально, не кричит, и не вдается в истерику. – Не имела права? Скрывать от тебя? А ты кто вообще такой? – она готова была рычать это ему в лицо, огрызаться и в то же время стараться не ранить своими ноготками его божественное лицо. Собственно была права, во всем, о чем говорила. Она богиня, такая же, как и он. Слишком много чести он себе отдает, чтобы она отчитывалась перед ним во всех своих действиях. – Не обязана была рассказывать тебе, не хотела и не сказала. – твердо высказала женщина, не двигаясь с места, не думая даже отходить от того, куда ее толкнул Кощей. – О содеянном, совсем не жалею. – усмехается богиня, смотря на Кощея. – Ты сам виноват в том, что я скрыла от тебя рождение Атемии. Вспомни, Чернобог, ты не желал ребенка. – мать делает все, чтобы защитить свое дитя. После той ссоры, в которой Кощей, случайно, специально, нарочно ли или без задней мысли, изрек свое нежелание иметь этого ребенка, что он вовсе не нужен ему, Афродита решила скрыть беременность, объявив о том, что все это было своего рода ошибкой. Сама богиня, прекрасно знала, что в ней продолжало расти и развиваться дитя двух разных богов. Если бы Атемия не решилась отыскать своего отца, если бы не решилась пойти к нему и открыто заявить о родстве, Кощей никогда не узнал об их дочери и славно, но теперь, приходится выяснять все, чтобы не оставить больше тайн. Поднимая руку и осторожно проводя ею по горящей щеке, покрасневшей от удара, богиня отходит в сторону. – Возможно и явится. – спокойно заявляет богиня. Что ей теперь-то ругаться с ним? Она понимает, это ни к чему не приведет. Остается лишь оставаться спокойной, принять все как есть. И его отношение, и удар и обращения. Афродита все равно останется при своем мнении. Никакой ошибки она не совершила, ни в чем перед ним, она не была виновата. – Атемия сама решит где ей быть и с кем. – но почему-то именно сейчас, к сожалению своему собственному и разочарованию, Афродита понимает, что настолько сильно похожая своим характером дочь на отца, останется с ним. Посмотрев в сторону, а потом на Кощея, Афродита просто смотрит. Осматривает его, как тот изменился. Война всех меняет и теперь его взгляд смотрит на богиню любви так холодно. Что же, ей не впервой принимать его у себя таким. Ей наверно, всю жизнь суждено топить его ледяное сердце, каждый раз зарастающее льдом сильнее, чем прежде. Что сейчас ей сказать? С чего начать? Куда двигаться? – А насчет волнения. – тихо говорит богиня, улыбаясь. – Я за Атемию не переживаю. Она росла у меня на виду, но я знаю ее куда лучше, чем кто-либо. – Афродита останавливается, потом делает пару шагов вперед. – Нашей дочери не нужна защита. Она сама себя сможет защитить. – зная пристрастия дочки, Афродита каждый раз смотрела на нее, и видела его. – Давно я тебя не видела. – она тянет руку вперед, касаясь его щеки. Ледяной, словно айсберг. Отстраняет руку. Ни к чему ему сейчас ее тепло. Она видит это в его глазах. Афродита уже давно не просто девочка, которая набиралась бы ума разума. Она женщина, богиня. Афродита понимает. Не делая шага назад больше, смотрит на Кощея. В ней не надежда, ни желание чтобы он вернул того Чернобога ей, который питал к ней теплые, даже страстные чувства. Нет, просто хочет и смотрит. Этого ей никто не мог бы запретить.

0

8

Гнев. Он всегда был под контролем, всегда повиновался своему темному повелителя, не осмеливаясь оскалиться на хозяина. Но, иногда он давал себе волю, выпускал разгневанного волка, сметающего все на свое пути, и война сделала это почти рефлексом - при первой же возможности, по любому поводу. В нем не было ненависти к этой женщине, был сухой интерес сообщить ей о его знаниях, об этом открытии, посмотреть на ее реакцию. Конечно, Кощей прекрасно понимал причины такой скрытности, порожденной им самим, однако гнев закипел мгновенно и получил выход по привычке.
Раньше он никогда не бил. Раньше он что-то ощущал в себе, когда смотрел в эти голубые глаза, странное тепло, подаренное Афродитой, и теплилось оно в его холодной душе только рядом с ней. Сейчас же все выгорело, оставались только угли, даже не тлеющие, уже давно обдутые ветром перемен, покрытые ростками другой жизни.
- Ты ушла, а не я. – прошипел бог. – Устроила истерику и умчалась, заявив, что ребенок – это ошибка врачей. – недовольный волчий взгляд сканировал ее, ожидая удара или подвоха. Настороженный, слишком внимательный к любому шороху, его обостренные, за последнее время, чувства работали на двести процентов и сейчас. Кощей не понимает, почему в него еще не летят обвинения, ругательства и колющие предметы. Как минимум, торшер. Вон тот, стоящий возле богини, весьма увесистый и болезненный в момент поглаживая ним головы противника.
- Кто тебе сказал глупость о ее защите? Не смеши меня. – оскал белых зубов отдаленно напоминал саркастическую смешку, хотя заметен был оттенок желания вцепиться в плоть этими же зубами и прогрызть недругу горло. Люди, боги, политика, постоянная работа уже несколько лет вымотали его, озлобили и не давали спуску. Нет, Чернобогу нравилось, он даже не замечал в себе перемен до этого самого момента.
Рука вспыхнула и инстинктивно сжалась в кулак. Чернобог  слушал ее слова, иногда переводя взгляд на красный след на щеке богини. Он ничего не чувствовал. Абсолютно. Ему было все равно, а слова Афродиты летели мимо внимания темного бога, пока она не подошла ближе. Волк бы поклялся, что она сейчас таки ударит его, применит способность, сунет ножик между ребер, вырвет печень… А что сделала богиня?! Глаза темного божества удивленно раскрылись на ее последней фразе и не менее удивленно уставились на Афродиту, когда та коснулась его щеки. – Что? – внезапно удивленным осипшим голосом выпалил Чернобог. Его черный, совершенно дикий взгляд, словно зубами рвал голубой, пытаясь найти причину, повод или подвох. Шок от происшедшего захлестнул Кощея. Неожиданное поведение богини заставило его несколько секунду просто смотреть на нее, удивляясь ощущению теплой ладошки у себя на щеке.
Тепло ее кожи, нежность тонких пальчиков, словно песок струились сквозь не равномерную поверхность его собственно льда. В какой жизни он помнил такое чувство? В какой жизни ее любовь была так важна ему? Хочет забрать руку, но волк не дает: покрывает ее ладошку своей. Жгучий контраст ее тепла и холодности его кожи разжигает пламя воспоминаний. Не по своей воле, а по велению какого-то внутреннего чувства, мгновенно вспомнившего это прикосновение, в отличии от своего хозяина. Все продлилось не больше минуты, прежде, чем волк выпустил ее руку. Зачем он ее ударил? Ведь обещал себе сдерживаться с Афродитой, не позволять гневу вырываться на нее и сколько веков получалось. До сегодня.
Сожаления не было, только нежелание повторять с ней такой опыт. Медленные и сонные воспоминания говорили о проведенном вместе времени, приятном и – как ни странно – счастливом, на сколько это возможно, если ты бог зла.
Можно было сказать «я не хотел», но хотел ведь. Однако,  делать этого не стоило все таки. В это самое мгновение его рука опять оказалась на щеке богини, но в этот раз несла облегчение своей прохладой, заведомо созданной способностью. Молча, без единого слова. Гнев все еще кипел в нем и внутри волка сейчас проходил только ему понятный процесс сортировки ярости, чтобы таки не вырвать ей сердце в следующем порыве гнев, пусть и контролируемого. Прохлада окутала ее щеку, потом он провел по ней тыльной стороной ладони, немного касаясь подбородка, и опустил руку. Сказать было нечего. Уже все сказано и сделано, оставалось только молча наблюдать за ее реакцией или же уходить.

0

9

Отвечать или реагировать на его слова больше Афродита не хотела. Она просто стояла и смотрела на него, просто смотрела и не понимала, он будет теперь таким всегда, или просто ему нужно пару минут, чтобы осознать каким он был рядом с ней. Стоп. Боги всевышние, он, что удивлен ее действиям? Где такое можно было бы увидеть? Он думал или надеялся, что она станет рушить здесь все, он наверняка думал, что в него полетит первое, что попадется ей под руку. О да, Афродита уже давно приметила торшер, но казалось уже после пощечины, богиня осознала, что если хочешь добить врага, сделай то, что он не ожидает от тебя увидеть или не сможет на это ответить. Так Афро и поступила, просто положив ему на щеку свою руку. Не ударяя, ничего. Это жест, как жест, означающий, что она скучала, скучала по нему, и не собирается отвечать жестокостью на жестокость. Ей еще дорог этот интерьер и предметы его тоже. Выдохнув, Афродита смотрит в пол, слышит его удивление, в голосе что-то меняется. Он смотрит на нее, а потом делает фактически тоже самое, для начала притормозив тот момент, когда рука богини была на его щеке. Он тянется своей рукой к ее щеке, но при этом Афро дает ему всего лишь пару секунд, чтобы коснуться, а потом голова по инерции отстраняется, пусть не сильно, все еще ощущая холод его ладони на лице. Прикрывает глаза, а потом открывает и смотрит в сторону. Нет. Даже пусть если она готова его простить, то уж точно не сейчас. Она такой, она такая и этого не изменить. Пусть будет так, как будет. Отдавшись судьбе, Афродита делает шаг в сторону, чтобы больше не дать ему возможности сделать какую-либо глупость. Выдыхает, а потом поворачивает голову так, чтобы смотреть на него, пусть искоса, но тем не менее. – Что именно тебя сейчас удивляет? – вдруг спрашивает богиня, не имея ничего такого. Её голос спокоен, и она готова дальше продолжать говорить в таком ключе. Все равно, сейчас ее действие может вернуть холод, может снова сделать его тираном, и жестоким холодным айсбергом.  – Да, мы давно не виделись, разве это не так? – вопрос, не требующий ответа. Для бога мести это все не так много, не такое большой период времени, но для Афродиты, словно целая вечность прошла, пусть она уже не помнит, как это и что такое вечность. Её жизнь это настоящая вечность, но она не ощущается. Тут, в чувствах все иначе. – Хочешь сказать, что не шутил в самом начале о том, скучала ли я по тебе. – усмехается, поворачивается к нему, стоит у него сбоку, смотрит прямо, не отрывая взгляда. – Да, скучала. Тебе что-то говорит это? Теперь это значит что-то для тебя? – она хотела сказать и про его слова о том, что он не тронет ее. Для него они раньше много значили. Он говорил, что не сделает ей больно, но, не смотря на обещания, сделал. Мужчины, все они так. Сначала клянутся, что никогда не обидят, а потом берут и просто разрывают на части. – Я думаю, ты все узнал что хотел. Ведь именно за этим, за моим ответом ты пришел сюда? Узнать мою реакцию? Дать волю своему гневу. – обходит его, встает рядом, смотрит вперед. – Можешь отправляться к себе домой. Дочь, ты прав, решит сама с кем ей остаться. Но мы ведь знаем, с кем ей захочется быть. – она поворачивается, плечом, словно задевая плечо бога мести, становясь прямо перед ним, кладет руку на его плечо, смотрит на нее, а потом по плечу ведет взглядом до его глаз. – И это точно не буду я. – чего зря себя настраивать на позитив? Тем более, когда зная Атемию, Афродита просто уверена в ее выборе. Кощею даже давить на нее не придется. – Мне остается лишь сказать чтобы ты берег нашу дочь. – улыбнувшись, богиня пальчиком касается его щеки снова, отстраняясь. Она его могла бы трогать вечно, но Кощею, больше касаться себя не позволит. Она не готова простить его в этот раз так быстро как раньше. – Надеюсь сейчас, она станет нужна тебе больше чем тогда, когда ты был не готов. Сейчас она уже повзрослела, особого для нее ничего не нужно. – опускает глаза на его губы, потом смотрит снова в глаза. – Только если твоя забота. Твое присутствие. Чего ей так не хватало. – отходит и останавливается у окна, смотрит через него, на улицу. Что еще можно сказать? Больше то и нечего. Хватит пожалуй.

0


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » Дорогая, у нас есть дочь! [10.11.1919]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC