Вверх страницы

Вниз страницы

HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » Leaving us behind [20.04 -03.05.2072]


Leaving us behind [20.04 -03.05.2072]

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

--
Название эпизода:Leaving us behind
Участники:Меретсегер, Анубис
Время и место действия: [20.04 -03.05.2072 г.]- Австралия, пляж около особняка Анубиса
Краткое описание событий:Прошло почти три месяца с тех пор как брак богов развалился, каждый из них начал жить собственной жизнью. Но рано или поздно пересекнутся все же придеться...
Очередность постов:Anubis, Meretseger

0

2

…Мелкой россыпью исчезает силуэт, едва слышные шаги смолкают. Срывая горло, крик переходил в сиплый шепот с застывшей на губах последней фразой. Время замерло, отодвигая момент вместе с которым таяла надежда на пробуждение от кошмара. Глаза широко открыты, учащенный ритм сердца, тень, скользнувшая за спиной, я начинаю сходить с ума, все настолько реально, что различить иллюзию становится практически невозможным. Черные глаза моего двойника упирают холодный взгляд на меня. Тот, кто пытался занять мое место – торжествовал, на его губах играла надменная, триумфальная усмешка. Я пятился назад, стараясь убежать, но куда бы я не скрылся он везде настигал. Размеренные спокойные движения,  хищник загнавший жертву в угол, его пасть раскрывается, он готов…
- Разрушил. Ты всегда все уничтожаешь. Твои клятвы и унижение не нужны никому, быть может, стоит мне занять твое место?  Размяк,  слаб, - каждое слово отточенным переливом скользило вглубь меня, подобно клинку нанося новые раны. Опускаю оторопелый взгляд на руку, в которой зажат кинжал, свою руку и тут же с ужасом его отбрасываю. Руки перепачканы в крови, чужой крови. Из соседней комнаты стали доноситься сдавленные стоны. Толкаю дверь и тут же замираю на пороге. На полу скрюченной от боли лежала Меретсегер, изнемогая в предсмертной агонии. Я бросаюсь к ней, но та, собрав последние силы, отползает от меня. Она испугано смотрит в мои глаза,  ее губы едва подрагивают, а по щекам катятся слезы. Еще один, последний вздох и обмякнув, женщина сползает, мышцы ее лица расслаблены, на нем замирает умиротворенное выражение лица. Я ошарашено смотрю на эту картину, дыхание сперто,  я хаотично ловлю губами остатки кислорода. От ужаса я зажмуриваюсь и открыв глаза осознаю что стою напротив зеркала в ванной комнате, в раковине лежат окровавленные осколки. Открыв  кран,   я подставил лицо под воду. Ледяной поток отрезвлял, наконец, я вновь начал трезво мыслить. Поднимаю голову и вижу абсолютно целое зеркало. Я схожу с ума. Снова, опять и так несколько раз за день…

...Я пытался найти ее, исправить, вернуть. Ее уход отнял у меня все, я чувствовал себя ненужной выброшенной игрушкой. Несколько раз я возвращался в прошлое, останавливался около окна подъезда нашей съемной квартиры и ждал когда она выйдет. Я жаждал снова ощутить тепло ее кожи, почувствовать ее запах, услышать голос. Замирая всякий раз, я не мог подойти, оставалась лишь наблюдать со стороны. Как же я хотел предупредить себя, к черту все условности, рассказать все и не позволить допустить эту ошибку. Но я бессилен…Однажды я не удержался, воспользовавшись своим же отсутствием, подошел к ней со спины и мягко привлек к себе. Она этого не ожидала, считая, что я исполняю свой долг перед пантеоном, забирая человеческие души. Дрожь скользила по моему телу, унять которую я не мог. Меретсегер, хотела повернуться, но я лишь сильнее сжал ее. На все вопросы, звучавшие  в ее обеспокоенном тоне, я не отвечал. Молчание давалось ужасно трудно. Еще немного, еще чуть-чуть, прежде чем вернуться туда, где этот миг будет цениться больше чем жизнь. Я возвращался и в Древний Египет, наблюдая за ее работой, как же мне ее не хватало...

...Снова один. Отрешенный взгляд скользит по иероглифам, выгравированным на внутренней стороне ее кольца. Мой мир рухнул, а я все еще никак не хотел этого признать. Сняв свое  я аккуратно сложил их вместе и открыв ящик разжал руку, слыша как звякнули они ударившись об деревянную поверхность, и вновь закрыл его. В моем доме не осталось ее вещей, ни одной…она забрала все, оставив наедине с воспоминаниями. Я часами думал о том, как могло все быть, поворачивался на ее сторону кровати, усмехаясь собственной наивности. Боль стала моим вторым я преследующим везде. Каждый вздох ныл как открытая рана. Я проклинал свое бессмертие. Когда же она стала невыносимой, все прекратилось. Я больше ничего не чувствовал, ни страха ни сожаления, ни тоски. Всепоглощающая пустота окутала меня подобно кокону, и я перестал быть уязвим…

...Ощущение полной свободы нравилось недолго. А после я стал понимать что абсолютно ничего не ощущаю, я не испытываю ни желаний, во мне нет надежды, стремлений. Я ни в чем не нуждаюсь. Я оцепенел. Забирая души людей, я стал испытывать их, прежде чем лишить мучений. Как ученый я пытался вычислить их эмоции, пытаться понять, что они чувствуют. Мой ум твердил, что нужно что-то делать. Вернувшись вновь на арену войны, я беспощадно уничтожал батальоны противников.  Кажется, даже мой пантеон стал опасаться меня, считая, что я неконтролируемый. Какие внимательные…

...Я сидел на песке и смотрел на морскую гладь, которая ранее вызывала во мне презрение, сейчас же это была лишь влага, да и я не уверен в ее составе. Сняв ботинки я зашел по колени в воду, кажется она была ледяной…

Отредактировано Anubis (31.03.14 23:39)

+1

3

Внутри нее царил мир. Бесконечный блаженный покой совершенно стерильного от чувств и эмоций существа, свободно парившего между небом и землею. Так ты чувствуешь, когда ловишь ветер в волосах, всматриваясь в бесконечное бледно-синее небо, теряя связь с реальностью и отстраняясь от бренности окружавшего тебя мира.
Меретсегер не знала раньше, каково это когда это разбивается сердце. Точнее, она никогда не знала, как это когда тебя любят или тебя говорят что любят. Некий суррогат до Парижа был почти что забыт, отчасти замененный любовью к смертным и сейчас, когда ее мечта ускользала из ее пальцев подобно песку, то она просто безмолвно зачарованно наблюдала за этим, не понимания и не зная что твориться в ее душе.
Где-то внутри ее сердца бушевали грозы, должны были править ураганы, извергаться эмоции и страсти, память должна была давить на все, что окружало женщину отчаянными призывами вернут того, кого еще можно было вернуть, но Мерет не понимала зачем. Впервые за очень долгое время она почувствовала что была в согласии с собою, ее сущность и желания пребывали в полноценном равновесии, хотя ей отчаянно не хватало Анубиса рядом, но услужливая память добавляла красок к ожиданию и, переживая еще одну ночь без сна или погруженная в дрему после странных кошмаров и сновидений, которая полнилась воспоминаниями счастливых и отчаянных моментов, но открывая глаза в тишине собственной спальни, богиня еще долго всматривалась в глубины сада, ловя отблески Луны на поверхности пруда с карпами кои и ожидая, что вот-вот и она наконец найдет разгадку своему безразличию и спокойствию.

Он путешествовал во времени и она знала, что он непременно отправиться туда, где они еще вместе. Анубис был эгоистом, был собственником, был капризным ребенком, порождением тьмы и неправды, он правил смертью и когда у него что-то отирала, он требовал вернуть это самыми грязными и нелицеприятными методами – Мерет внезапно стала вспоминать то, чего прежде не было и замирая на мгновения, перебирая новое воспоминание пальцами, чувствовала, как он страдал. Страдал в прошлом, хотя это происходило в настоящем и она знала, что он не остановиться.

Ее покой страшил ее и .. пугал, успокаивал и примирял саму с собою, хотя каким-то шестым чувством она понимала, что это категорически неправильно, отдаленно напоминало то, что богиня рисовала в своем самом страшном сне из прошлого, когда считала его потерю самым большим несчастьем в своей жизни. Она не понимала как сейчас могла не переживать, что руки мужа больше не поймать ее, не прижмут к себе, что Анубис не рядом, что его запах не ощущался на подушке рядом, на ее вещах, его присутствие не оживляло дом. Она отчаянно тосковала почему-то, что упускала и казалось, что во сне  женщине вот-вот удастся уловить суть этого, разгадать загадку, отбросить завесу тайны и вернуть себе способность чествовать или же просто быть живой. Чувствовать боль, там где ее не было, понимать что такое утрата, пропускать удары когда возле двери раздавался шум, когда она ловила в толпе взгляд небесно-синих глаз и .. не рвалась вперед, вынимая сердце из груди, кровоточащее, отчаянно-смелое, невероятно глупое и не бросалась стремглав вперед, что бы вновь вернуть его Анубису или на крайний случай не бросить ему его под ноги. Уж пусть лучше растопчет его, чем оставит в ее груди.

Но Меретсегер всего этого не чувствовала. Ни как смертная женщина, ни как богиня. Пески перетекали из ее пальцев в небо, касаясь облаков, вздымаясь под силою ветров в пустыне, послушно следуя ее указаниям, но сердце ее оставалось холодно. Может быть оно забыло как биться дальше? Может быть, оно отстало от времени и требовало покоя и не просто покоя, а полной бездеятельности? Ах, если бы можно было его достать и посмотреть, как делали это у дуате на судилище богов, взвешивая на весах Судьбы.. Но увы…

Босыми ступнями она осторожно коснулась сначала половиц на кухне, затем медленно, следуя только ей одной известной логике, женщина двинулась вперед, в гостиную, затем в спальню. Тонкие пальцы сжимали один из последний подарков Анубиса и один из самых ценных – маленький золотой анкх, украшенный бирюзою. На удачу, как он тогда сказал и поцеловал ее в губы.. Последняя годовщина, не считая их бракосочетания. Кажется, среди вещей в шкафу осталось и ее свадебное платье – вещь совершенно безразличная для любого мужчины, которого бросила его женщина, бестолковый кусок ткани, хранивший горькие воспоминания. И кольцо.. Подарок Изиды, священный символ брака между богами, для той одной, которая правит в его сердце..
Мерет поджала губы, не решаясь сделать окончательный выбор и тем самым последний шаг. Оставить кулон на столе или положить на письменный столик у окна в спальне. Безделушка, пускай делает с нею что пожелает – она не хотела хранить хотя бы что-то, что могло послужить для него ударом по самолюбию, а для нее больше не было хоть как-то значимо.
Но достаточно было поднять глаза, что бы она увидела мужчину в воде и кулон замер, переплетая пальцы тонкой золотою цепочкою. Почему она ничего не чувствовала к нему оставалось ей не загадкою, то ответом, а значит эти годы были просо ложью. Не так ли?

+1

4

Небо было затянуто массивными грозовыми тучами, предвещавшие приближение шторма. Разрывая океанскую гладь, ветер доносил ледяные брызги, тонкими ручейками стекавшие по коже, их хрустальная чистота  воссоздавала образы древних родников и лишь отдаленно напоминала слезы. Стоящий по колени в воде мужчина - был напряжен, о чем свидетельствовало появление небольшой мимической складки в районе лба, расположившейся между надбровных дуг. Взыграв на контрасте маски равнодушия застывшего на смуглом лице бога смерти. Апатия стала неизменным атрибутом новоприобретенного образа, дополненная в свою очередь колкостью опустевшего взгляда. Ярко-синие глаза, прежде воспринимаемые небесной блажью, превратились в оружие массового поражения, растворяя цель в жидком азоте. Вслед за ними, изменилась и походка жнеца, когда-то характерная своей спешностью, сбавила темп, обретая фундаментальность, степенность.  Уверенные  и абсолютно беззвучные шаги напоминали движения охотника, подстерегавшего добычу.  Он не крадется, не атакует, он  - выжидает, тая в себе опасность. Острый слух шакала давно уловил шум, доносимый со стороны резиденции мужчины, но тот не спешил реагировать, позволяя незваному гостю лучше осмотреться  и  даже почувствовать себя в какой-то степени желанным, настолько, насколько позволяло нынешнее состояние Анубиса. Знал ли он, кто именно решил нанести визит?  Знал, хотя по большей степени ему было все равно. Выйдя из воды, бог  пошел навстречу гостю, параллельно доставая из кармана уже начатую пачку сигарет и зажигалку, прикуривая на ходу. Выпуская  дым из полуоткрытых губ, мужчина  упер пустой взгляд в Меретсегер, не предпринимая никаких попыток завязать разговор или хотя бы поприветствовать. Считая это неуместным в этой ситуации. Останавливаясь напротив нее, он ждал, что та скажет, но она молчала, слишком затягивая паузу. Не желая еще больше тратить свое время, шакал все же обратился к женщине, - Разве ты не все вещи забрала? – слова утонули в шуме прибоя. Решив перефразировать вопрос, Анубис вновь задал его, - Что ты тут делаешь? – делая это лишь бы соблюсти все нормы приличия и формальность, благодаря которой в конце дня можно было поставить галочку  в списке выполненных дел. Сам же ответ абсолютно не интересовал бога,  более чем, еще не успев закончить фразу, он уже продвигался вглубь дома, оставляя богиню позади себя. Пройдя в гостиную, которая больше не пестрила домашним уютом и теплом, когда-то созданным Меретсегер, и все более походила на мрачную обитель повелителя дуата, он сел в кресло. Недалеко от него стояла небольшая дубовая тумбочка, отполированная до блеска и украшенная золотыми вставками. На ней лежала выцветшая от времени папка, в которой хранились дела тех, кому в скором времени суждено было стать смертниками. С началом войны и как следствие увеличение количество душ, в дуате больше не проводились суды над усопшими. Теперь их пачками рассортировывали по всем уровням дуата, решение этого вопроса оставляя на усмотрение самого жнеца . Если раньше мужчина всякими доступными для него средствами старался отлынивать от заполнения документации, ненавидя бумажную волокиту до глубины души, теперь с особым энтузиазмом брался за фиксирование собственных наблюдений. Анубис для многих людей лично выбирал финал его жизни, не брезгуя даже самыми изощренными и зверскими способами. Изменения в мужчине заметили не сразу, первой кто почувствовала неладное - была Изида, как истинная мать поняла, что с ее ребенком что-то случилось, пускай она была не родной, но сердце ее кровоточило как за собственного сына.  Первое время женщина всякими способами пыталась узнать у шакала напрямую, но тот и не собирался даже давать хоть малейшего намека, в том числе распространяться о разрыве с Меретсегер. Когда же изменения стали настолько разительными что не замечать стало их невозможно, в разведку подключился и сам Осирис. Столкнувшись со стеной безразличия возведенной вокруг себя Анубисом, те оставили все попытки и старались лишний раз не беспокоить прослывшего на то время уже неконтролируемого шакала. Перевернув страницу, жнец настолько погрузился в чтение, что полностью забыл о присутствии посторонней.  И лишь тогда, когда игнорировать ее было уже невозможно, оторвал глаза от дела, - Что? Повтори, я не слушал тебя. – спокойный тон даже не дрогнул.

Отредактировано Anubis (02.04.14 20:48)

0

5

Что ж, разве следовало ожидать чего-то другого? Мерет попыталась спрятать улыбку, опустив глаза, в длинных волосах запутались последние отблески света, тщетно боровшиеся в надвигающимися с океана тучами, не сулившие ничего хорошего и она только крепче сжала в ладони злосчастное украшение, приведшее ее обратно в этот дом, который она не так давно звала своим и в котором еще отголосками чувствовалось тепло домашнего очага, безвозвратно потушенное взаимными упреками и последними событиями.
Разве кто-то из них мог подумать, что все так закончиться много лет назад, на лестничной площадке полуразрушенного парижского отеля, когда их первый поцелуй горел не только надеждою на новое начало, но и слезами от недосказанности и многолетних. Покрывшихся пылью тайн? Они могли надеяться, что весь мир теперь принадлежал им, но на самом деле мир просто позволили им какое-то не слишком длительное время считать, что все было в их власти и Меретсегер с сожалением только теперь осознавала всю тщетность таких разных богов, какими они на самом деле были, не просто быть вместе, но и стать семьею. Противоположности действительно притягивались, но кто сказал, что на самом деле разве кто-то говорил, что из этого получается нечто новое, а не гулкий крепкий удар, оставлявший после себя только разрушения и боль?
Боль.. Грани подвески впились в кожу ладони и Мерет снова подумала о том, что на самом деле совершенно не чувствовала боли в груди. А ведь должна была бы. Видеть его одиночество, чувствовать каждой клеточкою своего тела, как по комнате пробегает статика злости, апатии, боли, отчаянья, как смерть и безысходность гнездились в каждом темном углу и будь она проклята, если Анубис сейчас не выглядел еще хуже, чем когда он разошелся с Инпут? Ей должно было быть физически больно, но она не понимала, почему этого не происходило.
- Вот, -и  анкх на тонкой цепочке скользнул вниз, небрежно покачиваясь в воздухе  и отливая одинокими гранями в тусклом свете комнаты, заполненной смесью табачного дыма и соленым холодным воздухом с океана, готового разразиться штормом.
- Я должна была вернуть тебе его, но не знаю, почему это не сделала сразу. Но мне кажется, что нужно возвращать все до конца, так что вот собственно зачем я здесь, - ее взгляд сфокусировался на какое-то мгновение на украшении и на какое-то мгновение стал совершенно завороженным. Как будто глядя на эту вещицу Меретсегер отчаянно силилась что-то вспомнить, но вместо этой тонкая ниточка, то и дело попадавшая ей в руки, снова и снова выскальзывала и богиня, не понимая, что это было, тщетно пыталась разгадать почему именно эта вещь будила в ней такой смутный интерес и тревогу. На самом деле ей действительно было не по себе при взгляде на древний прообраз христианского креста, каждый раз когда ее взгляд падал на него. С той самой ночи, когда она впервые проснулась от ночного кошмара, впервые после расставания с Анубисом кода ее начали мучить эти странные видения, скорее похожие на отголоски чего-то туманного, странного и очень болезненного, от чего она даже во сне пыталась скрыться. С той самой первой ночи, когда богиня осознала что больше не чувствует необходимости в том, что бы страдать по своему мужу, по утраченной жизни, провалившейся окончательно попытке построить свои личную жизнь с тем, кого кобра, казалось бы, так сильно любила. Богиня плохо помнила сейчас эти сны, они приходили не часто, но каждый раз то, что вообще не было свойственно бессмертным как постоянная потребность в ночном отдыхе и сновидениях, они погружали ее в лабиринт каких-то странных блужданий, деталей которых Мерет на утро не помнила и которые старалась забыть. Но стоило только попасться под руку этому странному украшению, как неясная смутная тревога наполняла ее сердце и Мерет не могла больше не думать о бывшем муже. А потому анкх мигрировал из одного шкафчика в другой, из одной шкатулки в другую, но всегда странным образом находил свой путь к богине.
А потому это была основная причина, почему она решила вернуть его. То ли на нем все-таки была какая-то магия, то ли просто привычка. Разве ведь так может быть  нею, если она толком и не помнила как перестала переживать по поводу развода. Ей было так плохо, она помнила это как-то смутно, как будто в тумане, а затем наступило благословенное состояние покоя, которое бы длилось вечность, если не странный предмет, последний их подарок..
- Сделай с ним, что хочешь, - и она с легкой тенью опаски протянула предмет ему, не особо ожидая, что Анубис возьмет что-то из ее рук.

+1

6

Подозрительно сузив глаза, он  стал рассматривать изменения на лице Меретсегер, она казалась какой-то обеспокоенной и это было вызвано какими-то неизвестными для него причинами. Конечно, можно было себе польстить  и принять за переживание болезненного разрыва, но шакал не был настолько глуп, чтобы заниматься подобным, учитывая, что подобные предположения не были ничем подкреплены. Пустые слова, пустые поступки и пустое самомнение – это три вещи которые особенно раздражали прежнего бога смерти, даже сейчас оказывали давящее чувство внутри черной дыры вовлекавшей в свои недра малейшие проблески чувств.  Приди она раньше, прежде чем мужчина столкнулся с Чернобогом, то единственной реакцией, на которую она могла рассчитывать, оказалось бы полная отрешенность. Меретсегер умерла бы для него, хороня ее заживо вместе со всеми воспоминаниями связующих обоих. Ей повезло, лед постепенно начал давать трещины и та часть, которая была заморожена, постепенно стала освобождаться от пут. Внешне за какую-то неделю ничего не изменилось, он как и прежде едва ли был способен на хоть какие-то мимические жесты, но внутренне, то равнодушие с которым столкнулась богиня, было  более мягким, если можно было это так назвать. Шакал встал с кресла и взяв цепочку, криво усмехнулся. – Я подарил его, на нашу последнюю годовщину. Тогда была точно такая же погода, ты была …- запнувшись на полуфразе, он выдохнул, резкий укол пришелся прямо в грудь, отчего тот невольно сморщился. Эффект был недолгим и вскоре мужчина вновь забыл о том, о том что его что-то беспокоило, продолжив, - наивно было полагать что такая безделушка способна принести счастье. Человечность, действительно удел слабых. Анубис отвел глаза, сжимая кулон в руке. Оставить его себе или отдать,  ни один вариант не казался достаточно рациональным. Если оставить, то что ему с ним делать, но с другой стороны, когда-то он значил куда больше чем все аморфные надежды. Он был частью их, символом той любви, которая некогда сплетала два сердца. Шакал помнил, как верил в то, что эти чувства последнее что он испытает в своей жизни Что женщина находящаяся рядом с ним, та самая, единственная кто смог завладеть сердцем бога смерти. Пророчество сбылось и это действительно стало последним что он испытал, а вернее это были последствия того чувства которое он так холил и оберегал. Но вот только Меретсегер не стала той, кто остался бы рядом несмотря ни на что, и во многом это была вина самого жнеца. – Оставь его себе. Все же это подарок. Считай данью тому, что между нами было. – с этими словами он разжал руку и взяв цепочку пальцами другой руки, обошел ее со спины и одел на шею. – Тебе он всегда шел.

0

7

Она растерялась, когда Анубис оказался за ее спиною, и потеряла бдительность всего на секунду, но этого оказалось достаточно, что бы момент оказался упущен.
Украшение вызывало в Меретсегер странное, глубинное чувство опасности, желание отстраниться, неясное предчувствие опасности, хотя она отдавала себе отчет в том, как бесконечно глупо это было. При всей ее человечности, она, богиня, созданная защищать, пропускавшая через себя всю силу человеческого страха, видевшая смерть не метафорически, в конце концов она была бессмертна – и неопределенность, паника, брезгливость при виде простого украшения, ювелирной безделушки и даже без бриллиантов. Если это смешно, конечно. При взгляде на эту вещь одна единственная мысль билась в ее голове и это было желание, необходимость, жизненно важная необходимость вернуть ее бывшему мужу во что бы то не стало. В чем была причина такого странного отношения она сначала пыталась выяснить, подозревая Анубиса в попытке приворотной магии или даже проклятья, но затем Мерет решила просто выполнить то, что она должна была и чего на самом деле хотела, не разбираясь в первопричинах странной паники.
Но теперь уже было поздно и когда защелка щелкнула, Мерет физически ощутила, что сбыло самое худшее и этого делать совершенно не стоило.

.. Мир вокруг отчаянно рванул с места, срываясь с мертвой точки пустого разговора и сворачивая ей шею одним массивным физическим ударом прямо в грудь и заставляя Мерет повалиться на пол, отчаянно хватая губами воздух и заставляя кусать губы, но то, что показалось ей минутами, оказалось лишь секундами и прелюдией ко второй части темной магии, взявшей над коброю верх. Еще секунда - и физическая боль, горевшая пульсирующей болью в груди, переместилась в голову, сводя судорогою виски и затуманивая взор и достаточно было услышать ее крик, разорвавший погруженную в тягостное оцепенение комнату, что бы только лишь на десятую часть осознать, какую боль испытывала скорчившаяся на полу женщина у ног отступившего от нее Анубиса, замершего пред нею в ужасе.
Все то, что богиня ожидала чувствовать в эти месяцы, но не мола по каким-то причинам, все что она чувствовала на протяжении всей своей вечной жизни, все это хлынуло неконтролируемым потоком в голову, сердце, заполняя ее, затягивая в водоворот усиленных в десятки раз эмоций, рождая прихотливый коллаж из обрывков фраз, сцен, картин, деталей, даже запахов и цветов. Кусочки ее жизни проносились на бешенной скоростью и каждая эмоция, которую Мерет ощущала в тот или иной момент, электрически разрядом проходила через ее сердце, как будто силилось заставить его снова биться, раз за разом усиливаясь. Это сводило ее с ума, не давая вдохнуть воздух и перевести дыхание, прежде чем новая волна взрывалась сначала в сознании, а затем докатывалась до сердца. Она раньше не испытывала такого и даже божественный организм врядли бы смог справляться с таким потоком долго и всего минуты отделяли ее от того, что бы не потерять сознание от боли и отчаянья, которое заполнило ее, но прокатывалось вновь и вновь до кончиков пальцев. Ей хотелось взмолиться и прекратить все это, слезы брызнули из глаз, но сил на то, что бы что-то сказать не было, и она сжималась в клубок едва только судорога отпускала тело, расслабляя мышцы на короткий миг.

..Цепочка треснула, рассыпаясь на десятки мелких частей и анкх отлетел в строну, пульсируя слабым золотистым светом, вслед за собою унося все то, что он вернул и заставил богиню ощутить. Она несколько раз отчаянно вдохнула, медленно и жадно выдыхая, глотая слезы и стараясь немного успокоиться, но ресницы ее дрожали, влажные от слез и прежде чем кобра потеряла сознание, оказалась всплывшее из сумерек и тумана довольно улыбавшееся лицо Хнума в человеческом обличье.
- Ну вот и все, девочка моя, я тебя починил..

- Зачем? – ресницы дрогнули и одинокая слезинка скользнула по мокрой щеке и у этого вопроса не было какого-то конкретного адресата, но это уже и было не важно, потому что едва эти слова сорвались с губ женщины, как она потеряла сознание, проваливаясь в черноту забытья и постепенно утихающей пульсирующей боли.

0

8

Все понеслось с такой стремительной скоростью, за которой трудно угнаться, трудно ухватить хотя бы суть, среди обрывков недосказанных слов, несовершенных поступков...все разлеталось, уносилось куда-то далеко. Поднимая руку в небо, пытаясь поймать ускользающий образ. Так далеко...слишком быстро,  сходя с дистанции не успев даже на нее вступить. Словно земля уходит из-под ног, рассыпаясь на сотни мелких песчинок, проваливаясь вниз, пытаясь в полете ухватиться за воздух, словно он тверд и незыблем, словно способен удержать. Вместо этого пальцы не найдя сопротивления соскальзывают рассекая его . Неотвратимое падение, такое стремительно оглушающее, но  в какой-то момент кажется что все происходит слишком медленно.  Перед глазами не проносится жизнь,  не скользят моменты из прошлого. Словно этого вообще никогда не было. Все придумано, кем-то другим, кому нравится вкус легкой наживы и ощущение собственной слабости. Именно поэтому его история  еще не имеет конца. Глухой удар о землю или быть острие кинжала прошло сквозь ребра достигая своей цели. И понеслось… … яркий свет не зная жив или нет, а затем взлет,  такой неожиданный. Жадный вздох, ощущение жизни переполняет легкие, разливаясь по телу каким-то невыносимо мягким теплом, обтекающим все сознание. Это чувство такое дикое,  словно впервые, словно не было  многочисленных падений, раздробивших душу  в щепки,  который с новой силой впивались в  сломленное тело, передавая импульсы. Жив, но не ты, а кто-то другой, постоянно кто-то новый, полностью другой, но не ты, тебя нет,  и уже никогда не будет.  Стоит привыкнуть, смирится и вновь, очередное падение, уносящее еще одну частичку тебя. Поднимая глаза в небо или же это был потолок собственной гостиной, которую за три проклятых месяца умудрился изучить до каждой трещины, заглядывая в каждый потаенный уголок. Скользя пальцами на ощупь, зная из чего состоит даже самая маленькая часть. Тот самый потолок, в который мужчина устремлял одержимый взгляд пытаясь найти ответ, решение, спасение. Сейчас это всего лишь белое пятно, плывущее подобно облакам... щурясь, пытаясь рассмотреть образ творца, найти обитателя небес, белое пятно, никаких образов, никаких очертаний, силуэтов.  Жадно дыша, наполняя легкие. Все что угодно, лишь бы не видеть какие страдания испытывает любимая женщина. Стоны и крики, как содрогалось измученное тело Меретсегер. Стук собственного сердца, отбивающий марш  по вискам, гул, едва различимый шум или быть может слова. Холод  все еще не покидающий до конца тело оставляют призрачную надежду. Он мертв, несомненно, только тело дышит, а сердце бьется.  Жить - умирая или умирать – живя, все это так знакомо, что практически не удивляет. Два состояния не дают окончательно насладиться чем-то одним. Гадко, словно  внутри все распотрошили и, забыв зашить грудную клетку, наложили бинты. Ощущение собственной слабости, ненависть порожденная беспомощностью. Бить, кричать, делать все что угодно, лишь бы эта пытка закончилась, сделать все, чтобы хоть как-то облегчить ее боль. Рой мыслей, запуская сознание, позволяя полностью восстановиться. Садящая физическая боль, неистовая ненависть к себе. Сорвавшись к ней, он прижал ее к себе настолько осторожно, насколько это было возможно, чтобы не сделать еще хуже. Меретсегер казалась такой хрупкой. Осторожно поднимая на руки, бог смерти уложил женщину на диван.  Хочется курить, невыносимо. Травить легкие, выжигать из них отвратительно чистый кислород, заведомо зная, что от этого ничего не  будет, кроме кратковременного ощущения свободы, нет - спокойствия. Просто спокойствия способного  угомонить все что било через край доводя до безрассудства.  Шарит в карманах в поисках пачки сигарет, выудив которую, тут же зажимает в губах сигарету, скользя взглядом по комнате  в поисках зажигалки.  Нигде нет, словно потеряв что-то важное, еще раз судорожно всматривается в каждую деталь интерьера, но нет. Швырнув ненужную вещь, он шумно вздохнул.  Дрожащие пальцы зарылись  в волосы,  натягивая кожу головы, бог смерти пытался унять растущее отчаянье. Резко встав,  перед его глазами все потемнело, заставляя шакала вновь осесть. Вдох и медленный выдох, сжимая ее ладонь в своих  руках, поднеся ее к губам, он стал покрывать осторожными поцелуями кожу. Последний щелчок детонатора и взрыв, разрушающий шквал эмоций, дрожь бьющая тело, страх заполоняющий собой все пространства проклятого дома и отчаянье, сильное, всепоглощающее отчаянье.
Наконец, богиня пришла в себя. Помогая ей сесть, Анубис выпалил на одном дыхании. – Что это было? Что ты с собой сделала? ЧТО…ЭТО… БЫЛО!!! – повышая голос до рыка. – Отвечай! Я хочу знать! Я должен знать! Отвечай!

0

9

Night is dark and full of secrets

Сердце отбивало бешеный ритм и Меретсегер, путаясь в обрывках каких-то малознакомых эмоций, событий и воспоминаний, где фигурировал Анубис, но с некоторых пор не вызывали сомнений в их бесполезности, теперь кружили голову и  третировали сердце, заставляя раз за разом стремительно хвататься то за голоса, то за круживший потолок над головою.
Какого черта тут происходило богиня не знала, но то, что отчасти это было связано со  странным амулетом, резануло сознание и первым же делом девушка дотянулась еще слабою рукою до шеи нащупав кулон, отчаянно дернула его, делая попытку стянуть или даже сорвать его по мере своих слабых сил. Но украшение крепко обхватывало шею, так что в итоге вместе с ним в ее воспаленное сознание скользнуло последние воспоминание и учитывая ее новое, свежее состояние чистого листа, на котором виднелись следы от исчезнувших помарок, Мерет внезапно откинулась назад, прежде чем окончательно вынырнуть и обрести контроль над своим телом и разумом.
Душная темная ночь, отзвуки какой-то неслаженной, разухабистой музыки и горящий воздух, расцветивший темноту всеми оттенками темно-красного и жгуче-оранжевого. В воздухе – пряный аромат карри, кислый запах океана и почти стопроцентная влажность, что располагало к тому, что бы женские пальцы медленно поднимались по разгоряченной коже мужского предплечья. Они сомкнулись в объятье, почти готовые упасть на влажную, горячую постель, что бы провести еще одну ночь вместе, одну из очень многих в череде подобных, но еще жадные друг до друга, не насытившиеся вкусом друг друга и потому рвущие удовольствие на мелкие кусочки и смакуя каждый, как сочный экзотический фрукт. Пальцы движутся выше, замирая на плече и влажные и горячие от поцелуев губы осторожно касаются кожи, она чувствует как никто иной как Анубис, которого Мерет должна была бы не ощущать больше родным даже в мыслях, сжимает ее бедра сильнее и только одно прикосновение отделяет их от друг от друга, от желанного продолжения ночи. Встретившиеся взгляды, чуть робкие, едва ли разморенные этой жарою и этой влажностью, не замечающие ничего кроме друг друга в первые месяцы их вспыхнувшего романа. Они  похожи на молодоженов, безумно влюбленные и страстно жаждущие друг друга и когда ночь вокруг них замирает, ее губы мягко касаются его шеи, что бы они провалились в пучину страсти с опьяняющим отчаяньем..
Богиня почти физически ощутила, как ее тело отозвалось на эту сцену, на эти полузабытые эмоции, но едва ей удалось открыть глаза, как громко его голоса вернул ее с небес на землю и Мерет недовольно нахмурилась, садясь на диване. Ей показалось, что прошлого совсем немного времени с того момента как злосчастная цепочка, теперь жалко свисавшая из ее сомкнутых пальцев, сомкнулась на шее, но судя по тому, что небо совершенно заволокли грозовые тучи, а штормовой ветер отчаянно колотил по стеклам, то все-таки на это забытье ушло куда больше времени.
Но какая речь могла быть о погоде, когда она опустила глаза и поняла, что у дивана, скорчившись сидел ее бывший муж и в его взгляде страх, отчаянье и гнев плясали дикую пляску, метая молнии в ее строну.
Что она с собою сделал?! Да что за нонсенс, ведь это Анубис надел ей этот амулет в порыве какой-то страной нежности и в пору Мерет было узнать зачем он применил к ней эту странную жестокую магию, перекрутившую ей все кости и все нутро?
- Я? Я ничего не делал, - и она нехотя потянула ладонь из мужских пальцев. –Это все .. все магия, этот чертов амулет и твоя магия, - Меретсегер нахмурилась  отбросила украшение в сторону.
- Все из-за него, так что при чем здесь?! Твоя шутка не удалась, Анубис, какого черта ты строишь из себя жертву? Или не ожидал, что так аукнется?

Аукнется – хорошее слово и по коже невольно пробежали мурашки, когда женщина вспомнила о привидевшейся ей сцене. Не могло такое забыть, не могло тело и душа забыть такую страсть, такое желание и такие чувства, тем более что Меретсегер не могла быть такою по своему определению искренне сочувствуя всем м каждому. Так почему она не переживала по поводу провалившейся попытки построить счастье с мужчиною которого она любила всю свою сознательную жизнь? Лицо Хнума, загадочно усмехавшегося, всплыло в памяти и Мерет совершенно растерялась. Может быть, она была у него? Давно ли она видела его? И что за слова, почему «зачем», как починил? Ладонь неуверенно поднялась к груди, где должно было быть сердце, но вместо того, что бы ощутить бешенное стокатто, она почувствовала только ровные удары безразличного агрегата. Черта с два такое могло происходить с хранительницею!
- Ты .. ты не вкладывал в амулет магию, Анубис? Точно? Поклянись мне, - и внимательный встревоженный взгляд опустился на Анубиса, но ей было достаточно и одного его молчания, что бы понять, что нет. Разве такие глаза могли бы лгать ей? Или могла бы она себе лгать?

Отредактировано Meretseger (17.04.14 23:42)

+1

10

…Сложно было наблюдать  за изменениями в характере любимого человека, как она изнемогала от боли. Все это ложилось тяжелым бременем на плечи мужчины. Некогда, бог смерти, ощущал себя обычным смертным, счастье которого полностью и целиком зависело от него самого. Человека, который не подозревает, что в его жизнь уже были запущены когтистые лапы судьбы, вершившей по собственному, странному и зачастую абсурдному сценарию. Так или иначе, но стечение обстоятельств, подозрительным образом вело к  наличию постороннего вмешательства. Кто и зачем, Анубис не знал, но обвинения, услышанные в свой адрес, больно ударили по самолюбию. Неужели она думала, что он пойдет на такие подлые методы? Та, кто настолько долго и хорошо его знала, считала теперь - последней тварью. Он молчал, медлил, стараясь войти в ее положение, соблюдая спокойствие. – Я тебе клянусь, я здесь не причем, и его рука бережно скользит по ее щеке, как знак высшей степени нежности и привязанности. Мужчина боролся с желанием заключить ее в свои объятья, но остался отстранено наблюдать за тем, как дрожит тело Меретсегер.  – Это всего лишь кулон, никакой сверхъестественной ценности он не представляет, кроме как своего рода клятва тебе в том, что я сохраню нашу идиллию. И сам же все разрушил, - горькая усмешка. – Сейчас это неважно. Главное разобраться в произошедшем….
…Час, за ним еще один, стрелка часов лениво ползла вверх,  а они по-прежнему блуждали вокруг да около, того самого заветного ответа. Отчаянные попытки женщины вспомнить, лишь отчасти давали результат, все еще не имея возможности  воссоздать полную картину произошедшего. Шакал расхаживал по комнате, вслушиваясь в каждое слово, сказанное любимой, он пытался проследить за ходом ее мышления, выстроить в голове цепочку событий. Но все догадки казались какими-то аморфными, зыбучими. Внезапно женщина вздрогнула, ее лицо прояснилось и лишь одно слово, вернее имя, сорвалось с ее уст, - Хнум. Это был тот финальный свисток,  толкнувший Анубиса к очевидному. Создатель всех богов, не кровный отец Меретсегер, конечно же, кто же еще мог за этим всем стоять. Не мешкая ни секунды, мужчина схватил богиню за руку, он вместе с ней переместился в предполагаемое местонахождение праотца. Шакал чуял его, все же  у каждого бога была с ним незримая связь, которая как нить Ариадны вела к намеченной цели…
…Обитель демиурга поражала своими масштабами, чего только стоили витиеватые коридоры, из которых состояла большая часть помещения.   Потолки были низкими, давящими, пробуждая желание пригнуть голову, во избежание столкновения. Стены освещались лишь факелами, мерцающий огонь которых отбрасывал причудливые, а иногда устрашающие тени на золотых плитках, которыми они были украшены. Многие иероглифы были затерты, другие лишь отдаленно передавали смысл текста. Каждый звук, прозвучавший в этих лабиринтах, удваивался в несколько раз и эхом заполнял соседние коридоры. На долю секунды, мужчина даже ощутил, что оказался в прошлом, во времена Нового царства и сейчас он производил очередной обход, как он называл, своих владений. Откуда-то доносился легкий запах мирры, в благородном альянсе перекликающийся с нотками кассии,  он еще больше погружал путников в мистическую атмосферу присущую этому месту. Крепче сжав запястье женщины, Анубис уверенными шагами направился в сторону тронного залу, по крайней мере, об этом свидетельствовали обрывки иероглифов.
Идти не пришлось долго и очень скоро они вышли в  хорошо освещенное помещение. Первое время яркий свет резал глаза, сыграв на контрасте былого полумрака. Мужчина зажмурился и вновь попытался открыть глаза. Когда они, наконец, адаптировались, перед взором путников предстал во всем своем величии зал, предназначенный для аудиенции с творцом. В конце него  виднелся огромный трон, в лучах факелов он был настолько ярким, начиная слепить глаза. На нем восседал сам великий демиург, у коленей которого стоял гончарный круг – неизменный атрибут бога. В древние времена, Хнума представляли в облике мужчины с головой барана, он же предстал перед незваными гостями в современном облике, еще раз напомнивши Анубису, что ничто не остается прежним. Это был мужчина средних лет, со смуглой кожей и глубоко посаженными глазами. Его взгляд был тяжел и увесист,  неизменно устремленный поверх их голов. Церемониальная одежда, достойная лишь самых богатых фараонов, была обильно украшена золотыми украшениями. В этот момент он лишь отдаленно напоминал великодушного, щедрого бога, которым не раз представал перед людьми  и богами. Что-то разозлило его, это чувствовалось каждой клеточкой тела, витало в воздухе, читалось в черных глазах создателя. Шакал, знающий его лишь по рассказам Изиды,  которая вместо колыбельной рассказывала своему племяннику  о сотворении мира, сразу заметил  отличия. Желанный момент, встреча с праотцом уже  не внушала должного уважения и восторженного трепета, присущая некогда. Анубис, выпуская запястье Меретсегер, быстрым шагом стал приближаться к демиургу.  Его голова не склонилась в почтении, так же как и колени не коснулись земли. Оставив всю наигранную формальность далеко позади, бог смерти обратился к тому, - Что ты с ней сделал? Верни мне мою жену! – Он не просил, в его голосе звучал приказной тон, не терпящий возражений. Лицо Хнума исказила мягкая и почти что насмешливая улыбка, теперь он смотрел на повелителя дуата напрямую. – Мое дитя, я никого у тебя не отнимал,– и рука демиурга заскользила по воздуху указывая в сторону женщины, -  Вот же она - в этот раз улыбаясь почти что искренне. Эта издевка, надменность создателя, вызвала бурю негодования внутри бога смерти, мужчина едва сдерживал себя в руках, чтобы не наделать глупостей. – Ты мне не отец. И ты знаешь, о чем идет речь! Верни ее чувства обратно или что ты там с ней сделал. – синие глаза буравили взглядом лицо праотца,  то как на нем стали меняться эмоции, когда мимические морщины разглаживались наполненные внезапным озарением. Мужчина развел руками, всем своим видом показывая, что сделанного уже не воротишь. Очередной ком злости, которым вновь пришлось подавиться Анубису, чтобы хоть как-то держать ситуацию под контролем. Он  не понимал, нравилось ли богу плодородия издеваться над ним или же все действительно было запущенно до такой степени, что шансов на возвращение любимой женщины практически не осталось. Руки шакала непроизвольно сжались в кулаки, так и норовя поздороваться с лицом первородного, возомнившего себя настолько всемогущим что возымел право вмешиваться в чужие судьбы и вершить в них собственное правосудие.  Костяшки хрустнули, отдавая легкой болевой пульсацией по нервным окончаниям. В какой-то момент, повелитель дуата даже пожалел, что позволил себе столкнуться с Меретсегер сегодня. Отсутствие эмоций  было высшей наградой, которую он смог обрести спустя два месяца всех кругов ада, перенесенных им в одночасье.  С какой-то стороны он и сам понимал поступок своей жены, избравшую забытье вместо горьких воспоминаний об утраченных минутах их прошлой жизни. О том, через что прошла Меретсегер, какие эмоции испытывала, он мог лишь догадываться,  даже не надеясь на то, что это сможет хоть на часть приблизиться к истине. И если, Анубис это прекрасно понимал, тогда от чего же так отчаянно хватается за надежду вернуть то, что дорого им обоим, было дорого. Эгоистичный, жестокий порыв заставить ее вновь испытывать к себе чувства, заставить любить, жаждать. Все то, что он испытывал к ней, те эмоции переполнявшие его душу. Мужчина все еще не мог примириться с  нелестным раскладом, выпавшим на его жизненном, бесконечно долгом пути. Предпочитая искать врага извне, не обращая внимания на собственные промахи. Вернуть все, ощутить вновь – это было настолько важно, настолько болезненно необходимо, что заставило его дерзить Хнуму.   Анубис никогда не отличался особым смирением, он ни разу не преклонил колени перед верховными богами и лишь Ра, единственный кто удостоился легкого кивка головы в знак уважения. Гордость пестрила в нем,  впитанная с младенчества,  холодного времени лишенного заботы законной матери. Нет, он не станет церемониться, возьмет свое – во чтобы-то не стало. – Я невнятно выражаюсь?! Верни, немедленно, ей все то, что ты у нее отнял! – срываясь на рык, в тот момент, когда во взгляде проблеснули бесовские огни. Улыбка соскользнула с губ творца богов, он стал серьезен и вперев слегка раздраженный взгляд на мальчишку, коим виделся ему Анубис, Хнум лишь покачал головой, - Вернуть? Я починил ее. А ты сломал. Лучшее из моих творений, созданное без единого изъяна. Хрупкая, сострадательная, любящая. Знаешь, как она молила меня забрать всю ту боль, которую ты ей причинил? Я не стану лишать ее заслуженного подарка.  Он рывком встал, бегло скользя по ступенькам, ведущим вниз от трона. Шакал внимательно выслушал всю тираду  обвинений в свою сторону, - Но вместе с этим, ты лишил ее всех чувств, она пуста. Ты превратил ее жизнь в существование, – процедил сквозь зубы сын Осириса, невольно потянувшись рукой к карману джинс, по привычке ища свой уас. Повернув голову в сторону богини, стоявшей около колоны,  бог смерти продолжил, - я люблю ее…

Отредактировано Anubis (18.04.14 23:03)

0

11

- Что это было, прелесть моя ненаглядная? - строгое лицо Хнума, свидетельствовавшее о том, что все это представление с раскаявшимся и рассерженным одновременно бессмертным мужем было ему далеко не так приятно, как на самом деле могло показаться. Хнум был счастливо женат, семейные драмы других богов вызывали у него только укоризненную усмешку, но даже его терпение имело пределы. И видимо, одним из условий их договора было именно то, что Мерет после всей процедуры, избавит его раз и навсегда от вида разбитого и опустошенного своим открытием Анубиса и вобще любого сорта семейной драмы, которая могла бы пошатнуть хрупкое душевное равновесие творческой натуры.
Увы, но кобра об этом ничего не помнила, и пока одна часть Вселенной послушно вращалась согласно заданному ритму, в котором существовало движущееся время, то вокруг Меретсегер оно остановилось в десятую долю секунды и младшая боги и бараньеголовый бог остались наедине.
- Деточка, я выполнил свою часть уговора, так что это такое, солнышко мое? - Хнум поджал губы, смотря в упор на свое неразумное творение, но в ответ получил только полный недоумения взгляд Меретсегер. В карих глазах блеснуло полнейшее безразличие к происходящему и после непродолжительной паузы она обернулась к нему, в свою очередь пытаясь хоть как-то прояснить ситуацию.
- Я не знаю. В дело в странном амулете, который он мне подарил на последнюю годовщину. Это ты мне скажи, поему эта штука сначала вызывала у меня панический страх, а затем запустила настоящее светопредставление когда он одел мне го на шею? И знаешь что? Это было совершенно не так весело, как обычно кажется и ответов совершенно не прибавило. Шакал клянется, что это не его рук дело, но стоит заглянуть в эти печальные лаза, как у меня снова все внутри начинает переворачиваться, а я не понимаю почему. Почему я ничего не чувствую к нему? Почему эта штука вызвала у меня такую реакцию и , -и тут кобра запнулась, подбирая правильные слова.
- Почему я ничего не ощущаю когда он говорит что любит меня? Ведь это, наверное, совершенно неправильно.
Творец только разочарованно вздохнул, заглядывая ей в глаза.
-Знаешь, дочка, я был прав, когда сначала отказал тебе, но.. Я все-таки тебя послушал..Почему я никогда не могу сказать "нет" своему творению? - со вздохом резюмировал бог, задавая Вселенной один из риторических вопросов, которыми он любил с не обмениваться.
- Прости, что?
Мда, подумал. бог, это будет крайне долгий и сложный разговор.
.. Она не помнила, сколько прошло времени к тому моменту, когда Меретсегер окончательно осознала, что самостоятельно с этой пустотою, засасывавшей ее сознание в пучины безысходности и отчаянья, она справиться не может. Всегда ей казалось, что у нее найдется сила, что бы пережить все, что бы не ниспослала бы ей судьба, но оказалось, что топтать собственные мечты и слышать под ногами хруст осколков мечты всей своей жизни было выше ее сил. Она вернулась в своей дом, вернулась к прежней жизни и даже не сказала ни слова Тоту, когда заметила его лицо в пестрой толпе австралийских переселенцев на недавнем празднике. Кобра не склонна была к драме, не любила одиночества, как жалких попыток утопить собственный провал в алкоголе или иных сомнительного рода наслаждениях. но Анубис, их разрыв и та, роль что она сыграла в нем, то и дело напоминали ей о себе, настойчиво лезя в голову маленькими гадкими мимолетными напоминаниями, проступая в деталях ее повседневной жизни. И когда она окончательно осознала, что иного пути не было, женщина решилась на поступок, который был прежде отвергла, который отвергала в самые темные моменты своей жизни, когда сердце заполнялось тьмою и отчаяньем до краев. Мерет всегда говорила себе, что этот момент на самом деле никогда не настанет и ее сил хватит , что бы вынести любое горе и любую разлуку, но на самом деле оказалось, что все это было бессмысленной бравадою - разбив своей сердце, она принимала страшное решение, у которого не было побочных действий, но и не было возможного пути обратно.
Хнум в ту ночь долго отговаривал свою неразумную дочь, в чье сердце он поместил слишком много светлой веры в мир  и любви к смертным . Иным богам и за тысячу лет не удавалось пережить и почувствовать то, что чувствовала она и часто он сомневался что поступал правильно, создавая кобру такою. Но в те редкие дни, когда творец видел свое создание, свое дитя, он снова и снова убеждался, что ее сердце на самом деле было его маленьком шедевром и он безгранично гордился этим как если бы Меретсегер была его родною дочерью. А теперь он сжимал в ладони это самое сердце, второй раз в  жизни и его собственное сердце заполняло странное чувство страха и гордости. Теперь этот маленький шедевр навсегда будет в безопасности, хранимый в одном из золотых ларцов в его мастерской, но то, что он теперь помешал в эту грудь, не имело ничего общего с тем, какою он задумал Мерет. Но то была ее воля и что Хнум мог поделать, когда в ее глазах он видел столько горя и отчаянье и даже амулет не смог справиться до конца с этими эмоциями которые он попытался изъять   из нее? Часть из них, благодаря его магии, была сокрыта в как оказалась прощальном подарке Анубиса и злость обуревала творца, когда он думал, что неразумный шакал все же умудрился разбить сердце той, кого назвал своею женою. Ох уж эти самолюбивые боги, которые считали себя вые всех! И все-то им можно, и все-то им кажется доступным, а такие шедевры они не способны оценить! Но часть ее чувств к мужу так и остались обрывками в ней, клубясь, как утренний туман внутри нее и богу не удалось подцепить их своими ловкими пальцами. Что ж, значит так тому и быть - тайно он даже порадовался что в этом незамутненном трагедиями сознании останется что-то от былой Меретсегер. А амулет.. Хнум вернул его богине, когда перенес ее домой, тайно предполагая что она избавиться от вещи или выбросит ее, но вот что она отдаст ее мужу или решит одеть? Он не желал оставлять у себя вещь, которая хранила столько чужого тепла, хотя теперь, смотря на новую Мерет, он сам себе признавался, что хотел оставить хотя бы крошечный, но шанс на то, что она вернется.
Ох уж эти чувства, святыне Нут и Геб!...

- Забудь, - Хнум отмахнулся от не помнившей их договор богини и отвернулся, раздумывая как быть , запуская врем обратно.
-Прости, но .. Ладно, - и женщина, заметив, что Анубис вновь был рядом и внимательно смотрел на нее, ожидая реакции на свои слова. Они  вновь стояли в зале перед троном творца.
Что ей следовало теперь делать и почему она е могла постичь того, что шакал ей говорил? Почему амулет отдал ей столь энергии, но почему ее сердце не отзывалось на все эти эмоции и чувства? И черт с ним, пускай все будет как будет, но злосчастный амулет останется здесь, оставляя двух богов покоев, как будто ничего между ними и не было. Но прежде, и тут Меретсегер заметно смутилась под полным отчаянья взгляда Анубиса, прежде она хотела понимать что с нею не так.

0

12

Я всматривался в ее глаза стараясь увидеть за ними хоть малейший проблеск былых чувств. Бархатный взгляд сменился опустошающей пустыней, все, что попадало в нее – гибло, изнеможенное вечным холодом этих мест. Касаясь горячей ладонью ее щеки, в отчаянье еще раз повторяю свою клятву, публичное признание чувств, в надежде, что эти слова смогут пробудить ее. Она отводит взгляд, и все становится предельно ясно. Ей все равно. Хнум маячивший все это время за спиной, переступал с ноги на ногу, топча пол,  а после с раздражением обратился ко мне, - отступи, уже ничего не изменить. Она не станет прежней, чтобы ты не сделал, - кажется, я даже улавливаю ноты сожаления в его голосе, по телу скользит легкая дрожь, и я снова напряжен, готовясь принять самое важное решение в своей жизни, все еще, не будучи готовым, отказаться от нее. Я не признаю свое поражение. Перехватывает дыхание. Мне нечего терять, хуже уже быть не может. И я собираюсь с духом, подхожу к ней. Непонимающий взгляд, взращивает во мне уверенность, которая с каждым шагом становится все ощутимее. Беру ее за руку и ложу в районе своего сердца. – Ты говорила, что тебе нечего мне предложить, единственное, что  у тебя есть, это бесполезная вещь – твое сердце. Которое ничего не стоит. Сегодня единственное, что я могу тебе предложить – все тот же никчемный орган. Вкладываю в ее ладонь кинжал, захваченный мной недалеко от алтаря, и зажимаю его. Накрыв ее руку своей, направляю лезвие, упирая его в свою грудную клетку, в том месте, где было сердце. Словно почувствовав опасность, ритм его сбился, учащаясь в несколько раз, она почувствовала это, я знаю. Смотрю в ее глаза, - оно принадлежит тебе, а значит, именно ты остановишь его.   С этими словами рывком вгоняю клинок  себе в грудь, морщась от боли пронзившей тело. Удар, еще один …и ... В тот момент я смотрел в ее глаза, мне даже показалось, что я видел страх застывший в них. А потом…жизнь пробежала передо мной. Останавливаясь на самых ярких воспоминаниях…

«… Страсть подобная грому предвещала бурю… Словно иголки, сотни иголок, тысячи иголок пронзающие каждый раскаленный нерв мужского тела, вызывая едва уловимый хриплый стон удовольствия. Привлекая ближе к себе, и припав устами к раскрасневшимся от поцелуев губам,  скользя руками по обнаженной коже богини. Медленный вдох и такой же невыносимо медленный выдох, словно подстраивая движения под него… дрожь, охватывающая все его тело, словно разлетаясь на миллионы клеток…скользя руками по телу Меретсегер запоминая его каждый изгиб…
все рецепторы накалены до предела…сердце трепещет в бешеном ритме…»

«...Став на одно колено, мужчина усмехнулся, - я правда не знаю, как это делается, - дыхание сперто от волнения. Сделав глубокий вздох, шакал вытянул руку вперед, с зажатым кольцом между большим и указательным пальцем, - ты выйдешь за меня?»

«… рука заскользила вверх по ее одежде, едва касаясь плеча, осторожно ложась на щеку девушки. Тихое дыхание, сокращая расстояние между ними, медленно, по миллиметру, стараясь не спугнуть. Прикрыв глаза, он коснулся ее губ своими, запечатлев на них невесомый поцелуй. Ощущая ее тепло, ее дрожь, которую так легко спутать со своей собственной. Первый, столь мимолетный поцелуй,- я не просил быть моей тенью. Все, что когда-либо, мне было нужно - это ты…»

«…яркий знойный день, мужчина вместе с отцом прибыл в Фиванский акрополь, Осирис то и дело кого-то выискивал, шакал удивленно наблюдал за отцом. Как тот приблизился к незнакомой хрупкой, темноволосой девушке. Та смущенно поздоровалась с ним и склонила голову в почтении. Осирис улыбнулся и слегка приобняв незнакомку подвел ее к Анубису –   познакомься, это Меретсегер. Твоя подопечная…»

...Тело мужчины обмякло и рухнуло на пол. Белая рубашка была безнадежно испорчена кровавым пятном рясневшем на ней. Хнум ошарашено подскочил к жнецу, - Глупый мальчишка, кому как не тебе знать, что вне времени и пространства ты не бессмертен! – творец склонился над  ним, осматривая повреждения. Мужчина облегченно вздохнул, когда узнал, что сердце лишь чудом осталось не задето.

Отредактировано Anubis (23.04.14 13:04)

+1

13

Кольнуло там, где не должно было быть ничего. Она даже не догадывалась о том, что что-то сделала не так, но сейчас, когда у ее ног лежало тело бога, которого невозможно было убить, не считая того странного кинжала, что исчез вскоре после странных событий у Чернобога в логове и судьбою которого хранительница не интересовалась, Мерет отчетливо ощутила, что тяжесть и боль в сердце нарастала, как будто что-то силилось разорвать ее изнутри, выпирая сквозь ребра и позвонки. Пульсирующая боль отдавала по всему телу, сдавливая виски с особой изощренной жестокостью.
- Только не говори.. Боги ведь не умирают, - она подняла на Хнума растерянный взгляд, пытаясь побороть щемящую боль в груди, но вместо этого единственной ее мыслью было, что все шло не так и все было не верно. Чего-то не хватало и как будто дух ее рвался наружу в поисках недостающей частицы, не обращая внимание на бессмертное тело, оживившемуся этому Ей показалось или творец как-то странно посмотрел на нее, но это уже было не важно, потому что кинжал выскользнул из ее запачканной кровью ладони и вместо него богиня схватилась, сжимая, свое горло. Все не должно было быть так, все должно быть иначе и или по крайней мере как-то не так, они должны...Женщина опустилась на пол, теряя сознание  от вихря мыслей и чувств, которые теперь вмешались в один пульсирующий ком в ее висках, сжимающих сердце, которого, как она теперь отчетливо осознавала, у нее не было..

За что я его люблю? Достаточно странный вопрос, если честно. Несносный, наглый, отчаянно самоуверенный и эгоистичный мальчишка, мнящий себя взрослым, совершенно не умеющий проигрывать. Не терпящий одиночества и потому окружающий себя людьми, привязывая и привлекая и к себе своей эрудицией и цинизмом, но эгоист, который играет ими, их чувствами и их чувством привязанности к ним, он нарочно делает им больно, изводит недоверием, подозрениями, обидами и угрозами, но когда они  почти вымотаны, эти люди, когда готовы вот-вот освободиться от него, уйти, он вновь притягивает их к себе, маня своей инфантильностью, своей жаждою внимания, своей незащищенностью, своими слабостями и пороками. И эти люди сдаются, возвращаются, что бы вновь и вновь, круг за кругом двигаться по проторенной дорожке, пока не выгорят окончательно и он не выбросит их, как сломанные игрушки и забудет о них раз и навсегда. Наверное, во мне нескончаемый запас этой жизненной энергии и ему все еще интересно как надолго меня хватит.. Люблю его за то, что раз за разом я чувствую что я жива, как плохо добитая жертва.. правда, правда, это смешно, но это именно так. я плохо добитая жертва, которой нравиться постоянно выживать и умирать, почти умирать..

Солнечный свет резал глаза, но, наверное, она просто слишком давно не была в Египте, что бы отвыкнуть от силы светила в этих краях, давно предпочитая ему австралийскую прямоту или рассеянный свет где-то над Яндцы, запутавшийся в облаках. Век, два? Она даже согласилась встретиться здесь с Изидою, когда Анубис робко намекнул на то, что его тетка, заменившая ему мать, готова радушно принять молодоженов и просто хочет порадоваться за племянника. Мерет на дух не переносила это церемониал, эти лица, хотя по сути большая часть и них даже не подозревали об ее существовании, так что перспектива новых знакомств не нравилась ей еще больше, слишком многие знали вездесущую, пряную кокетку Баст или водили знакомство с Инпут, что бы быть  курсе особенностей отношений в дуате. Это ей было категорически ни к чему.
- Держи, -и крепкая мужская рука протянула ей кубок с чем-то темным, отчетливо пахшим тиною. Вынырнув из забытья, женщина слабо улыбнулась, принимая кубок и поморщилась уже когда делала первый глоток, едва запах ударил в ноздри.
- Что это? - закашлявшись, поинтересовалась она, но бараньеголовый бог только усмехнулся, мол, зачем тебе знать, если питье и так не ахти.
- Небесный Нил и кое-что еще, дочка. о чем тебе лучше не знать И так слишком много событий для одного дня, не находишь? Пей, это должно немного облегчить симптомы, хотя по правде говоря, я даже не знаю, что возможно в таких случаях...Ты не перестаешь меня удивлять..

Действительно, куда еще больше и ее потеплевший взгляд скользнул туда, где лежал тело ее мужа. Боль внутри еще не прошла и ноющее, возвращенной сердце, отчаянно сопротивлялось возвращению и необходимости снова биться в ее груди, так что по словам Хнума-Творца, Мерет понадобится еще добрая неделя на то, что бы перестать ощущать каждое свое движением этим органом, а еще больше - чем бы чувствовать не так остро. Они были все-таки какой-то совершено совершенно безумной, ненормальной в эмоциональном плане парою и то, что сейчас происходи, могло произойти только с ними. Они не могли просто поссориться - им нужно было устроить личную катастрофу для каждого персонально. Они могли бы побить посуду, но нет, решили поиграть с магией, физиологией и проверить как далеко может зайти желание одного вернуть другого. Все-таки, печать смерти лежала на ней и е е муже куда более явственнее, чем они прежде подозревали. А как иначе объяснить эти игры с собственной любовью на грани летального исхода?
Творец вобще не думал, что это возможно, но по его словам, не рискни он вернуть ее сердце обратно, кобра просто могла бы не вернуться из мира мертвых, точнее,  из своеобразного перепутья, которое для божества не значило смерть, но навсегда могло бы закрыть ее дух там. Что-то вроде лимбо, хотя что Хнум мог знать о мертвых и их мирах, если владыка из одного из них, единственного из египтян, решил пожертвовать своим сердцем во время бытовой ссоры - примерно так ошарашенный и раздраженный Хнум потом объяснял Мерет физику процесса, едва он пришла в себя. он говорил еще что-то, но она не помнила ни слова, только внимательно прислушиваюсь к знакомым ударам в груди и вновь учась ощущать тяжесть в груди и каждую исчезнувшую до этого момента эмоцию, сокрытую в ней.
Как, почем, что.. Как она сможет дальше жить с мужем. Оставить как прежде или просто принять тот факт, что они просто-таки неразлучны и что игры с сердцами не были самой гениальной из ее идей, как впрочем не только ее. Вот, к слову, сердце Анубиса было не повреждено, но его слова.. его слова всегда умели ранить ее душу больше, чем любые поступки - шакал умел донести это до хранительницы особенно четко и остро, так что сжимая в ладонях чашу с мутным зельем, призванным что-то там сделать с ее сражающимся с эмоциями и бунтующим органом, Меретсегер заставляла себе думать о том, что ждало их дальше и что больше запасных вариантов у нее, по крайней мере, не оставалось.

+1

14

Где я? Кто я? Мои глаза начали слезиться от яркого света, жмурясь, я постарался нашарить руками хоть что-то под собой. Кажется, я нахожусь в какой-то комнате. Что? Кажется, это  мой дом, но разве я не пытался вернуть Мер…или? Я не понимал что происходит. Я готов был поклясться, что всадил нож себе в грудь, но я не нашел ни раны ни кинжала. Я мертв? Дверь скрипнула, повернув голову в ее сторону, я не мог поверить своим глазам, передо мной предстал маленький мальчик. Ему было не более пяти лет. Смуглая кожа, миндалевидный разрез синих глаз и необычно взрослый взгляд. Это был я, много лет назад. Он задорно улыбнулся, протягивая мне руку, приглашая последовать за ним. Куда? – я спрашиваю его, но он лишь отрицательно качает головой и выбегает из дома. Срываюсь как одержимый, устремляясь за ним…
…Яркий свет…меня окружают множество людей, похоже на какой-то праздник, люди в белых одеждах куда-то спешат. Снова вижу мальчонку, он вытягивает руку вперед и указывает на что-то в сторону.  Что там? – поворачиваю голову, вдалеке скользит чей-то до боли знакомый силуэт, это женщина. Я не вижу ее лица. Увязавшись за ней, я стараюсь скрываться в тени, оставаясь незамеченным. Она что-то несет, похоже на сверток или…она заворачивает за угол и удаляется прочь от города. Куда же она. Незнакомка приблизилась к камышам, растущим около Нила. Женщина кладет сверток в них и поспешно удаляется. Я подбежал к тому месту, ведомый необъяснимым для меня чувством. Что-то влекло меня и откликнувшись на зов я стал искать то, что она оставила в этих зарослях. Плачь…я  замер. Наклоняясь и убирая ткань. Ребенок?! Отшатываюсь, начинаю кричать, махаю руками, чтобы привлечь внимание, но меня никто не слышит. Что происходит? Тут же ребенок, его нельзя тут оставлять! Он же погибнет! Словно услышав мои крики к нам стала приближаться женщина. Я узнаю это лицо…Изида? Тогда это…-я ошарашено оборачиваюсь - «Я?»
…Яркий свет…кажется я в тронном зале, все так быстро изменилось, что я едва останавливаю рвотный позыв. Это дуат. Вижу отца восседавшего на троне, моем троне и себя ворвавшегося в зал, что-то кричащего Осирису. Я не слышу, но  и сам догадываюсь, что происходит. Это был тот день, когда я лишился  своего царства, когда человек, которого я боготворил, кому верил – предал меня. Обида стала скрести своими когтями внутри меня, я чувствую это настолько остро, точно так же как и в тот раз...
…Вспышка света и  уже наблюдаю, за тем как спит в люльке моя новорожденная дочь. А я и забыл это ощущение, когда чувствуешь себя повелителем всего мира. Я словно заново родился, она вернула меня к жизни…
Быстрый поток воспоминаний, каждое я переживаю заново, они втягивают меня все глубже, и я начинаю терять счет времени. Реальность растворяется, все происходящее слишком похоже на правду. Я уже и сам не могу отличить, что игра моего воображения. Кажется, я зачем-то сюда пришел,…но…неважно. Водоворот останавливается. Это же то воспоминание, которое я сам, искусственно создал. Когда не удержался, воспользовавшись своим же отсутствием, подошел к ней со спины и мягко привлек к себе. Она этого не ожидала, считая, что я исполняю свой долг перед пантеоном, забирая человеческие души. Дрожь скользила по моему телу, унять которую я не мог. Меретсегер, хотела повернуться, но я лишь сильнее сжал ее. На все вопросы, звучавшие  в ее обеспокоенном тоне, я не отвечал…миг затянулся. И внезапно я понял, что все то что ждет меня позади это иллюзия. Вот что реальная жизнь. Она, я, наш дом, идиллия. Как сейчас. Я не хочу возвращатьсяне хочу быть там…где там? А собственно, разве это важно? Сильнее прижимаю ее к себе, наслаждаюсь ощущением свободы, заполоняющего меня счастья. Я жив…
Хнум наклонился к телу, проверяя, как прошло заживление. Все то время, что Меретсегер была бессознания, египтянин старался вернуть к жизни ее благоверного, едва сдерживаясь, чтобы самолично не задушить бога смерти, который хоть и был в полном порядке, с бараньим упрямством не собирался возвращаться в этот бренный мир. По личным догадкам творца, шакал забрался  в самые дебри своих воспоминаний и погряз в них, запутавшись в лабиринтах своего мозга. С вычерпнутой вежливостью врача, он готов был сказать «примите мои соболезнования», что недвусмысленно читалось на его лице. Что-то изменилось и в самый последний момент вместо того чтобы провести черту и дать возможность богине жить своей судьбой,  подальше от несносного мальца, за которого та вышла замуж. Хнум запнулся, - Дитя мое, то, что я тебе скажу, тебе не понравится. Я полностью восстановил его тело, вот только того Анубиса которого ты любишь больше нет. Если выздоровление пройдет успешно, то может он даже сможет реагировать на твои слова. – на этом голос творца стих. Мужчина нахмурился, не желая вредить своему творению. – он застрял  в своих воспоминаниях, мне жаль, но он не хочет возвращаться. Я сделал все что мог…

Отредактировано Anubis (03.05.14 18:47)

+1

15

Она молча стояла с чашею в руках, сжимая ее пальцами, перенося в этот нехитрый жест больше силы, чем того требовала хрупкая глина. У самого изголовья постели мужа Мерет услышала слова. которые должны были бы ее  шокировать, отвлекая от собственного заживления, но едва только богиня сделала еще шаг, как поспешила себя остановить у самой постели.
Они не были самой счастливой или, по крайней мере, нормальною парою. Порою женщина вообще сомневалась, что иметь нормальные отношения в их круг было просто-таки невозможно. Куда уж хитросплетениям мексиканских сериалов или свободной любви скандинавов: дети жаркой Африки, египтяне с завидным упорством усложняли личную жизнь себе и всем остальным, не оставаясь в долгу ни перед малейшей обидою, оставляя последнее слово за собою с таким завидным упорством, что иногда это становилось похоже на некое соревнование в их недружных рядах. Кто кого, как говорится, что бы потом за чашечкою чего-то горячительго сравнивать шрамы на сердце и частоту измен перед своими благоверными. Увлекательное занятие, но на любителя и до некоторых пор Меретсегер считала. что эта судьба ее счастливо миновала, хотя своими успехами на личном фронте она не спешила ни хвастаться, ни делиться. Был Фрейр, были еще смертные, но Париж все изменил и теперь она чувствовала всем сердцем насколько, насколько глупыми любого может сделать не только любовь, но и ревность, обида, месть замешанная на личном сильном чувстве. Она умудрилась придти к Хнуму и уговорить ее забрать не просто ее чувства, как это могла сделать Афродита, а нет, Мерет умудрилась уболтать творца на то, что бы совершенно изъять из ее вечного тела такой ненужный по ее мнению орган, как кровоточащее сердце. И он послушался, совершил, хотя это было не в его правилах и вот теперь, после того как сработал "план Б", на всякий случай сокрытый  Хнумом в ожерелье "на память", они снова вернулись к тому с чего начинали с Анубисом - к праву выбора, любить или не любить, чувствовать как смертные ии чувствовать как боги.
Так что бы пребывая в числе самых дисфункциональных эксперементаротов, Меретсегер остановилась в шаге от постели спящего Анубиса, внимательно всматриваясь в его лицо, на котором не дрогнул ни один мускул с того самого момента. как она очнулась. Стоило ли вообще теперь что-то делать или достаточно большим актом милосердия по отношению к нему, к себе, будет просто отпустить его? Если они не способны удержаться в рамках божественного, предпочитая раздирать друг друга на части. как эмоционально, так и физически, то возможно игра не стоит свеч? Тогда, в Париже, это было чистой воды выброс адреналина, выброс сокровенного, захвативший бессмертных подобно безумному вихрю и когда страсти поулеглись, когда ночи снова стали короче дней, они еще какое-то время держались друг друга, но теперь уже они  миновали точку, когда эти отношения имели хоть какую-то ценность. Может быть дальше их ждали только ссоры, скандалы, совершеннейшая рутина, не сулившая ничего из того о чем они так часто и долго шептались ночами, лежа в постели? К примеру, как ей сказать ему что покровитель дуата так никогда и не станет отцом ее детей, как прямо и легко сообщить, что она создана бесплодною и то, о чем он так мечтал, сын, в союзе с коброю было просто физически невозможно?
Может быть тогда разумнее будет отпустить Анубиса таким каким он стал, отчасти по ее вине, и не мучать больше шакала, ни себя саму, оставляя все, как но было?

Хнум заметил это минутное замешательство в своем творении, но к тому моменту когда он подобрал слова, богиня уже вернулась обратно с небес на землю и все-таки подошла к мужу. Опустив глаза, она в нерешительности сосредоточенно всматривалась в его лицо, все еще сжимая чашу  с настроем.
- Я виновата, я должна это исправить, - ровным голосом наконец произнесла хранительница. Рука дрогнула, богиня хотела опустить ее на лоб  мужа, но в какой-то момент все-таки передумала. Нет, решила Мерет, если она позволит себе это, то тогда личная выгода снова возьмет верх, а так нельзя.

- Он ни за что не простит меня, если узнает, что в нем что-то не так по моей вине. Достаточно его мучить, так что мне придется вернуть его обратно, а там он сам решит захочет ли он видеть меня рядом или нет. Достаточно уже игр с тенями, я плохой игрок, - и Мерет грустно усмехнулось.
Нет, на душе у нее было спокойно - впервые за очень, очень долгое время она знала что нужно делать и как. Оставить блуждать Анубиса в мире его памяти, отвлекая от сердечной боли, было, конечно, очень соблазнительно, но Меретсегер была слишком человечна, что бы так поступить с тем, кого она так любила. А значит нужно было вернуть шакалу то, что делало его таковым, не повредив хрупкого устройства его души и памяти. Достанем его оттуда, а там будет видно чего он захочет и захочет ли вообще, но Мерет должна была это сделать хотя бы в память обо всем том, что они пережили вместе.
- Поможешь мне? - и чашка звонко цокнула по столешнице маленького столика у кровати.

0

16

Вот ты и здесь – уверенный тон слетает с моих уст. – Я знал, что ты придешь. Повернувшись к ней, я стараюсь сдерживать себя, все же этот разговор мы оттягивали слишком давно, чтобы он был в очередной раз прерван.  Пребывание по ту сторону изменило меня, открывая глаза на многие вещи, намеки и знаки, которые я тщательно старался игнорировать. Вся эта ситуация, начиная проданным сердцем и заканчивая моим отчаянно-глупым поступком, слишком тесно граничили с абсурдом. Так мало напоминая реальность. Я скучал по тем временам, когда все было проще. Бесчисленная череда женщин сменяемая  другими развлечениями, на которые только был способен мой развращенный мозг. А сейчас, я намертво прикован к одной единственной и это разъедает меня изнутри. Прижимаясь губами к холодной урне, я задаюсь одним единственным вопросом – когда же все пошло не так? Гул в висках ни на секунду не замолкает, отчего я не слышу своих мыслей, которые когда-то кружились пчелиным роем и разрывая мою голову на тысячи частей. Тогда я  хотя бы их чувствовал.
Она поджимает губы и кажется готова что-то сказать, но замолкает сдержанная каким-то порывом. Как же давно мы знакомы, я изучил каждый миллиметр ее прекрасного тела, я помню вкус ее губ. Знаю каждую ее привычку, но даже не представляю, о чем она сейчас думает. Подхожу к ней на достаточное расстояние, чтобы видеть ее лицо, каждое изменение в нем, но далеко, чтобы удержать себя от соблазна вновь обнять. В тот день, когда Меретсегер решила уйти, бросить меня не сказав ни слова, в оправдание своего поступка. Я не мог найти себе места, пытаясь понять, что я сделал не так? Мне нужны были ответы, поэтому я был у Хнума, за месяц до повторного визита приведшего меня сюда. Тогда он мне все рассказал: о ее бесплодии, о желании это скрыть. Злость бурлила адским котлом внутри прогнившей души, неужели это та самая веская причина, чтобы так легко отказаться от всего, о чем мы мечтали. Я не понимаю женщин, никогда не понимал. Всех их странности и причуды, намеки которые ускользали от меня сквозь пальцы. Капризы, изводившие нервную систему,  скандалы и ссоры которых я старался избежать, но что все дало? Меня даже не удостоились поставить в известность. Я уверял себя, что ненавижу ее, что она всего лишь очередная лживая тварь, но даже в мыслях я находил сотню оправданий поступку Меретсегер. Я не понимаю этой чертовой зависимости лишающей меня здравомыслия. Воспаленное сознание изощренными способами старалось доказать, что все попытки тщетны. Дверь захлопнулась, и я оказался в ловушке своих ощущений, чувств и эмоций, переполняющих словно чашу – бессмертное тело. Убегая, скрываясь, топя свою боль в алкоголе, вытравливая едкое чувство именуемое любовью  пачками сигарет, бесцельно выкуренных за последние три месяца. Как бы смешно не звучало, но я умудрился даже что-то поиметь с этого, раскрутив друга на совершенный во всех отношениях клинок. Вот только душу это не успокоило. Напускная иллюзия безразличия рухнула в тот самый момент, когда ее тело забилось в агонии вызванным самым обыкновенным кулоном, подаренным мной на последнюю годовщину. А теперь я вновь вижу ее перед собой, возможно, это только плод моего воображения, но даже за иллюзию разговора я обязан благодарить богов или кто там над нами, вершит судьбы таких как я. Я делаю глубокий вздох, не решаясь разрушить тишину царившую в темной комнате. Пустым пристанищем, которым я себя оградил от былых воспоминаний терроризирующих  мое сердце. Оно кровоточит, и я ощущаю капли крови на своих пальцах. В истину грандиозная иллюзия.
- Я знал, что ты бесплодна, вернее сначала догадывался. Первые крупинки сомнения стали зреть, когда ты впервые улизнула от этого разговора,  я не придал этому значения, списав на неуверенность в наших отношениях. Второй раз, когда ты устроила скандал, сказав, что слишком молода для детей и не хочешь их. Тогда я тоже закрыл глаза. Но когда ты ушла от меня, не сказав ни слова, я навел справки, обратившись  к твоему творцу. Хнум подтвердил мои догадки, - смотрю ей в глаза, пытаясь понять, слышит ли она меня, понимает ли или же это пустая трата времени, которым я не располагаю. – Мне нужна была ты. Да, я хотел наследника, но только потому, что встретил ту самую женщину, которая бы смогла подарить мне семью, которой у меня не было. Без тебя это все не имело бы смысла. – замолкаю отвернувшись. Альянс чувств пульсирующих в моем теле готов был вырваться наружу. Я впервые ощущал себя целым, самим собой без случайных примесей в роли шакала, чья сущность долгие годы меня оберегала. Глаза невольно стали слезиться, господи, как же я низко пал, как позволил себе дойти до такого, ставши настолько слабым. – но насколько нужно меня ненавидеть, чтобы желать вырвать из себя все то, что хоть каким-то образом напоминало обо мне? – делаю глубокий вздох, вновь возвращая контроль над собой. – Ты зря сюда пришла. Я возвращал тебе эмоции чтобы ты стала прежней, не руководствуясь эготстичными принципами - в попытке вновь сделать своей. Ты вольна жить как тебе вздумается и я желаю тебе в этом счастья. А теперь - уходи. – поворачиваюсь к ней, окинув прощальным взглядом. Я надеюсь, что когда-нибудь она вспомнит...

***

Несколькими часами ранее…
Хнум посмотрел на женщину, протягивая ей амулет, выполненный в виде скарабея. Зажав его в руках боги, первородный бог нахмурился, - пусть он сохранит тебя там, куда ты отправляешься. С этими словами мужчина коснулся указательными пальцами ее висков и стал что-то нашептывать. Последовал импульс, а следом – женщина обессиленная рухнула на кровать, во время подхваченная творцом.

Отредактировано Anubis (09.05.14 09:35)

0

17

Каждое слово опускалось тяжелым камнем на самое дно. Слышать правду из уст того, от кого ты это длительное время мучительно скрывала, было странно и она ранила Мерет, но с другой стороны с каждым сказанным словом с ее собственной груди падал груз, равноценный исполин ной скале. Это не освобождало ее ни от чувства вины, ни от догадок что будет дальше - это просто делало ее восприятие чуть более четким, чуть более чистым и незамутненным. Все то,что богине хотелось услышать, она сейчас слышала от Анубиса и сжимая в ладони отданный Хнумом амулет, она осознавала, что он наверняка безразлично отнесется к тому, что бы вернуться. В этом месте хранились его воспоминания, не омраченные всеми теми делами, ужасными или нет, это было хранилище чистых эмоций, драгоценных моментов и осознавать это было отчасти грустно и радостно, потому что хотя бы на какую-то долю своей бесконечной жизни Меретсегер все-таки стала часть жизни бога дуата.
Что ж, но всему хорошему рано или поздно приходит конец и даже эту хрустальную мечту, взлелеянную ею долгими годами, облаченную в дымку невозможного, реальность все равно превратила в то, в что превращаются все великие истории - она превратилась в оконченную историю. Всему приходит конец и кажеться сейчас ее дыхание перехватывало именно осознание того, явственное и четкое, что Мерет теряла Анубиса. Его сердце ускользало из ее пальцев и этот холодок в синих глазах она предательски хорошо знала: он снова одевал свою броню, ту, за которой она когда-то рассмотрела другого бога, совершенно иного и совершенно невозможного для существования в таком, каким был Анубис. Еще немного  забрало опуститься и шакальи клыки оскалятся..А это значит, что  она должна была успеть, обязана была - он даже не представлял сколько терял бы, отпустив ее и при этом потеряв ту заветную ниточку, что выводила его к свету. Она пока еще не отдавала себе отчета в том, как опустеет ее душа, когда Мерет осознает свою потерю, но оставлять его в этой обители горьких воспоминаний она просто не могла. У него тоже должно быть право, возможность начать все с чистого листа, но пуска тогда это будет настоящая жизнь.
Вот только времени для этого оставалось так мало и Мерет просто поджала губы, капитулируя.
- Ты прав, я поступила так, скорее думая о себе. Думала , что так будет лучше, но только не подумала о времени. Мы слишком долго пробыли вместе что бы не знать друг друга, не чувствовать секретов и перемен. Мой прошлый секрет мне удалось хранить дольше, - и она грустно улыбнулась, вздыхая, не отводя от мужчины теплого мягкого взгляда.
Что она могла еще добавить?То, что она отпускала, то что хранила в себе не шло ни в какое сравнение с тем, как легко становилось у нее на души оттого что Анубису все было известно. И разве она не догадывалась как он будет себя чувствовать узнав правду? Теперь же все было просто, все разрешилось само собою, буря над их головами затихала, исчезала на горизонте темною полоскою, оставляя после себя только отголоски грома и влагу в воздухе, влагу в их глазах. Она могла бы придумать тысячу объяснений, тысячу предлогов, уговорить его, заплакать, умолять, обещать что-то сделать или клясться в верности или чем-то еще, но на самом деле перед ее внутренним взором сейчас стояла та, их первая, заветная встреча в Париже, женщина пропускала по капле через себя те эмоции, которые она тогда испытывала и наслаждалась их вкусом, их силою, их нежностью и простотою. Тогда Мерет обещала себе, что все будет иначе, совсем не так как с другими и оно было.
Но всему хорошему всегда приходит конец и их конец пришел, когда она заглянула в глаза шакала и поняла, что никогда не сможет ему дать то, что она сама так хотела, захотела впервые в жизни. И промолчала. Для таких признаний уже было слишком поздно и усилием воли она заставила себя снова улыбнуться.
- Но скрываться здесь не выход, - ее голос снова зазвучал тихо и ровно, - скрываться здесь, это ничего не даст. Жить воспоминаниями можно  и в своем теле, но здесь все будет прежним. Здесь я буду .. лгать, ты же это знаешь. Тогда уже лучше отпустить и начать все сначала.. Даже если не со мною, я пойму. Но не так, прошу тебя..

Отредактировано Meretseger (30.05.14 18:51)

+1

18

Она только кратко улыбнулась. Ощущая как его пальцы крепко впивались в плоть, рискую легко добраться до костей. Естественно, что боги не боялись физических увечий, но сейчас Мерет не побоялась бы и боли от перелома - а ведь Анубис мог, его сила жижделась на страхе, на страхе смерти и боли от утраты, но он-то давно уверил себя что духовно очертствел, что не мог чувствовать или даже лучше - он не хотел чувствовать. Что ж, в работе,которая сопровождалась тесными отношениями со смертью мертвецами и прочими атрибутами божественной вечности, но и человеческой утраты, у медали было две стороны и раз уж бог дуата избирал жесткое противостояние любым чувствам, отчаянно заменяя их ненавистью, угрозами, напускной и хваленой в их дисфункциональном семействе надменностью, то видимо Мерертсегер доставалась сегодня роль хваленого дуатовского "черного юмора". Но смеяться совершенно не хотелось - богиня просто предпочла смягчить его эмоции своим спокойствием. Главным сейчас было  уговорить покинуть свой внутренний мир, освободить от этой иллюзии и вернуть в настоящий мир. А затем.. Что ж, и ее взгляд, полный уверенности и спокойствия встретился с его горящими синими глазами и богиня молча кивнула.
Она подозревала, что все это было только мимолетным желанием. Вернувшись обратно, попав домой Анусбис наверняка передумает, вне этих иллюзорных стен его сознания их обоих ждал реальный мир, где ждала горькая неприглядная правда: ее ложь,его разочарование, остальные боги, война, его дочь.. Все это складывалось в большую мозаику их настоящей жизни и просто так заменить испорченные, рассыпавшиеся на глазах прогнившие кусочки было не так-то просто заменить. Он передумает, твердила себе кобра, ожидая его окончательного решения, но женщина не могла позволить себе оставить его в таком состоянии даже если это будет стоить его любви и преданности.
- Идем? - пальцы побледнели, кровь отлила от них, но взгляд Мерет светился спокойствием и нежностью..

- Не спиться? - женщина опустилась рядом с ним на песок и  легкий кремовый шелк скользнул по загорелой коже.
Она уже не верила в чудеса, но на самом деле бывший муж смог ее удивить, когда снова предложил начать все с начала. Она вернулась в их дом, они попытались продолжить с того самого места, где остановились, но в глубине души кобра осознавала, что это не было новое начало - не об этом они говорили и попытка жить как ни в чем не бывало трещала по швам. Все не могло быть как прежде после всего того, что они пережили, что сказали и что сделали. В мелочах, во взглядах, в жестах, в витающей неловкости ее чуткое женское сердце с горечью осознавало, что любимый мужчина изменился - и изменилась и она сама. Играть в старые игры получалось неуклюже, но Анубис делал вид, что все хорошо, что они смогут и что нет никаких преград и Мерет подхватывала. Но тогда когда шакал думал, что она не видит, Мерет ловила на его лице тень сомнения и нерешительности. Его что-то терзало с того самого первого утра, когда она снова проснулись вместе, но богине хватало решительности, что бы напрямую задать вопрос. И теперь уже кобре становилось неспокойно и все прежний страхи проникали в ее сердце, окутывая мраком хрупкую надежду на воссоединение.
- Не боишься промокнуть? - и она повернула к Анубису голову, перехватывая пальцами подхваченные ветром пряди. Тихие раскаты грома не сулили ясного дня и колющий аромат озона с примесью соли понемногу вытеснял все остальные запахи, неся с собою первые предвестники надвигающегося шторма.
Он думал, что она спала, но хранительница спала чутко и видела каждый его уход, каждый жест, чувствовала что что-то гложило бывшего мужа, не давая ему покоя. Но если прежде она бы оказалась рядом с ним первою с неудобными вопросами, тто теперь Меретсегер опасалась (и не всегда ложно) отпугнуть его, заставляя замкнуться в себе.
- Что с тобою.. - и о голос ее неожиданно зазвучал едва слышно, только для его ушей и не сводя с профиля глаз, женщина коснулась губами его плеча. И все-таки..

0


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » Leaving us behind [20.04 -03.05.2072]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC