Вверх страницы

Вниз страницы

HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » "Гори, гори ясно!" [225 до н.э.]


"Гори, гори ясно!" [225 до н.э.]

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Название: "Гори, гори ясно!"
Участники: Морана, Сет
Время и место действия: Славянские земли - Египетские земли, март 225 года до рождества Христова.
Краткое описание событий: Сет, покинув родные пески, по воле случая оказвается в Сибирских лесах. Тоже своего рода пустыня, только снежная. Но даже это не мешает тамошнему народу веселиться. Песни, пляски, костры, розовощекие девицы и богиня Смерти. Богиня Смерти?
Очередность постов: Сет, Морана

Отредактировано Set (17.05.13 15:27)

0

2

То, что это путешествие было плохой идеей, бог пустыни понял только здесь. Уже очутившись в этих отдаленных от его родных песков землях, Сети проклял все, что вынудило его на время покинуть Египет. В основном проклятья пришлись на Осириса, дорогую сестренку Исиду и всех их прихвостней, распевающих на все мотивы, каков брат Сета молодец, любиый фараон всея народа и вообще, примерный семьянин. Бога разрушений уже давно подташнивало от всего этого, поэтому он и оказался как можно дальше от Египта, в славянских землях.
Но, первое впечатление всегда такое обманчивое. Он уже был готов покинуть эти земли, занесенные чем-то то белым по самые колени и пробитые холодным воздухом, как мимо него пролетела стайка молодых девушек в цветных одеяниях, украдкой поглядывая на полуголого бога и хихикая в пушистые платки. Сет, всегда падкий на внимание к его персоне, решил повременить с отбытием и, так сказать, попробовать притереться к местному населению.
Недолго думая над способом, он все-таки раздобыл подходящую одежду, чтоб так не мерзнуть, решив, что его харизму все равно ничем не скрыть, и утонул в потоке людей, спешивших куда-то в приподнятом настроении. Час за часом, минута за минутой, Сет уже узнал, что белая пелена на земле зовется снегом, что реки замерзли из-за мороза, который в этом году необыкновенно силен, что греться лучше всего не в объятиях барышень, которых очень трудно добиться, но и посредством горячительных напитков. Сети, конечно, был знаком с вином, визитной карточкой греков, но то, что он попробовал здесь, грело не только горло, но и внутренности. А вскоре его накрыло чувство совершенного счастья и благодарности своему больному воображению, решившему посетить сибирские земли.
Пляски, угощения, хороводы молоденьких красоток, что нужно еще такому как Сет? Он закружился в этом веселье, уже опьяненный и не на шутку взбудораженный. Единственного, чего он добивался, это благосклонности Марьи, широколицей, румяной и озорной. Но местные девушки хоть и кокетничали напропалую, не позволяли к себе даже притронуться.
- Ну что ты, Маня! Я же не похож на подлеца! - в сердцах заверял ее Сет, почти прижимая красавицу к стволу дерева. - Я люблю тебя! Я готов пойти ради тебя на все, будь со мной!
Сет, войдя в роль благородного мужа, упал на колени в ожидании вердикта Манюшки. Та в свою очередь покраснела, отвела взгляд, поблуждала им по празднеству, жеманно покусывая нижнюю губу. Внезапно ее глазки сверкнули и опустились вниз, чтобы встретиться с пылающим взглядом Сета.
- Все- все? Все-все-превсе?! А можешь  Марену украсть?
Сет непонимающе уставился на девушку, требуя подробностей.
- Ну вон, чучело весит, вокруг которого народ толпится.. - она округлила глаза, одними губами шепча незнакомцу эти слова. До нее все никак не могло дойти, как этот мужчина не знает о Марене. Вроде и говорил на ее языке и одет по-свойски. - Ее сожгут сейчас. Не позволь им это сделать!
- Ааа.. - протянул Сет, обернувшись и всматриваясь в соломенное чучело. Это было, конечно, самой большой глупостью, совершенной богом, но он не мог позволить себе проиграть маленькую битву этой красотке. - Ну хорошо.
Поднявшись на ноги, бог пустыни заторопился через толпу, распихивая всех на своем пути. Когда он выскочил перед чучелом, все готовы были ринуться за ним, чтобы начать казнь.
- Стоооооооооп! - охрипшим голосом заорал Сет, выбрасывая руку вперед. - Я не позволю сжечь ее! Она же женщина! Хоть и соломенная! Расступись!
В толпе раздалась тишина. Никто еще и никогда не вмешивался в обряд провожания зимы. И откуда взялся этот сумасшедший? Сам он, воспользовавшись всеобщим замешательством, приобнял чучело и побежал со всех ног через тыл прочь. На ходу бог разрушений смеялся как ребенок. Толи это похищение доставило ему минутное удовольствие, то ли в крови играла бражка, то ли то и другое. Отбежав на приличное расстояние к берегу реки, Сет остановился, картинно опрокинул чучело и поцеловал в место, предназначенное для губ.
-  Я спас тебя, несчастная! Давай сбежим вместе!
Из толпы к нему кинулась та самая Марья, в ужасе округлившая глаза.
- Ненормальный, что ты творишь! Я ведь пошутила!!

+1

3

Это было так нелепо, наблюдать за тем, как смертные радуются ее скорому уходу. Как счастливы они проводить прочь, на долгие месяцы, злую и нехорошую зиму. Почему они так ее не любят? Богиня зимы, богиня смерти кричат люди, безжалостно "убивая" ее каждый год. Она вообще не любит подношений, а они приносят Моране жертву, в роли которой выступает она же. Наивные, они искренне считали, что богиню смерти может задобрить лишь смерть и кому, если ни ей, знать, что это такое. Мара фыркнула и выжидающе посмотрела на худого и изможденного мужчину, стоявшего недалеко от ее снежного трона. Он кутался в свой изношенный тулуп и потирал озябшие пальцы, то и дело, поднося их к лицу, стараясь согреть дыханием. Несмотря на всеобщее ликование за пределами ее временного дворца, сооруженного в честь великого праздника, холод был поистине ужасный, что не могло не радовать Мару. Впрочем, внутри было еще злее.
- Пойди, прогуляйся, Трофим. Погреешься и заодно проверишь, как там у них дела. - Морана вздохнула и перевела взгляд на бескрайнее серое небо, затянутое снежными тучами. Она отнюдь не была жестокой и порой искренне соболезновала смертным, вынужденным терпеть на себе холод ее зим и ветров. И тем, кто с абсолютной верой и почитанием относился к Моране, она даже сочувствовала и всячески помогала. - Не хочу, чтобы и тут кто-то что-то испортил. - Разумеется, Мара не посещала каждый из обрядов, происходивший в этот час в ее честь, она выбирала лишь несколько, которые отчего-то хотелось удостоить своим личным присутствием.
В отличие от многих других, скрупулезностью Морана никогда не страдала и могла забывать какие-нибудь действительно важные вещи. В ее голове роилось множество мыслей и мимолетных воспоминаний, она способна была запоминать массу всяких мелочей, но абсолютно без следов пропадали из ее памяти даты, времена и часы, которые подразумевали за собой истинно весомые события, как то встречи с богами весны. Сегодня был один из тех чудесных дней, когда ей предстояло пережить очередное сожжение ее темного образа и по праву уступить свое место в круговороте жизненного цикла природы другим божествам. После проведения обрядов, происходивших в этот день по всей Руси, богиня зимы оставляла землю и уходила в свой холодный и мрачный дворец, обитель ее супруга, который покидала теперь не так часто, лишь за тем, чтобы укоротить нить жизни очередного существа. Прелестно это все, разговоры о волшебных нитях. В реальности все куда более прозаично и менее красиво. Для них это боль, как и для самой Мораны, порой ощущающую на себе весь ужас их участи.
- Ну почему так долго?.. - Встала и под ногами послышался скрип свежего снега, последнего в этом году. До ее ушей доносился веселый и задорный смех людей, возводивших сооружения для костра, на который они водрузили соломенное чучело, которое отчего-то считали похожим на Морану. Вот уж чего богиня не понимала, так это их непоколебимой уверенности, что богиня зимы это жуткая старуха в каких-то лохмотьях. Она мельком взглянула в свое отражение на ледяной водной глади зимней реки, проходя мимо и направляясь вслед за отосланным ею несколькими минутами ранее мужчиной. В этом году, как никогда, ее тянуло самолично взглянуть на едкое обжигающее пламя костра, поглощающее ее и сжигающее дотла. - Что?
Удивленно вскинула бровь и окинула взглядом толпу, отчего-то направляющуюся к реке, Морана на секунду отступила назад. Не слышно было веселья, не чувствовала она аромата горячих дров, даривших такое ненавистное ей тепло, лишь ропот толпы и внезапно, очень звучные голоса. От нее до стекающегося к реке народа было еще очень большое расстояние, и она не могла понять, что забыли эти глупцы в другой стороне от жертвенного костра. Они отнимали у нее время.
- Это что еще за шут? - Презрительно протянула богиня, в секунду оказавшись в толпе, рядом с Трофимом, не менее обескураженным происходящим. Он промямлил что-то невнятное, но Мара более не слушала его, все внимание ее было приковано к мужчине, отчего-то принявшимся целовать ее чучело. Да кто он такой чтобы трогать ее куклу? Кто он такой, чтобы портить ее праздник? И кто он, в конце-то концов такой, что так бесцеремонно врываться на ее территория?! Это настолько возмутило богиню смерти, что та чуть было не залепила ему снежным комом, но вовремя одернула себя, вспомнив о ни в чем невиновных людях.
- Ну что же, давай сбежим, о мой герой! - Ее голубые глаза сверкнули в сумерках, и она оказалась рядом с мужчиной и какой-то девицей, подоспевшей к нему. - Убирайся. - Обронила Мара, обращаясь к девушке. - В чем же дело, герой, ты не рад меня видеть? Неужели в действительности я так ужасна. - Она усмехнулась и выжидающе посмотрела на глупца, решившего испортить ей день. - Как смеешь ты нарушать обряд, тревожить мой покой и пугать людей? Верни ее туда, откуда взял. - Холодным, не терпящим возражений, тоном произнесла Морана, взглядом показывая на чучело. - Немедленно.

+1

4

Нет, ему здесь определенно начинало нравится! Местные, явно не привыкшие к дурачеству похлеще чем попрыгушки через костер, с ужасом взирали на Сета. Похоже, эта соломенная барышня была для них чем-то святым. И откуда же, позвольте, знать об этом египетскому богу? Он-то, может и не стал портить праздник, если бы его просветили о значимости чучела, но это туповатое выражение лиц у народа только подстегнула бога. Хотя, кого он обманывает? Сети в любом случае продолжил этот спектакль, потому что вошел в кураж, даже несмотря на то, что местная выпивка из него уже выветрилась и бог почти забыл, с чего это он вцепился в Морену. А, Манечка..
Она оказалась между богом и толпой, пытаясь одной мимикой донести до своего ухажера, что он сделал что-то такое, о чем и слыхом не слыхивали и видеть не видели... Сет хотел было что-то ответить девице, как вдруг рядом с ним возникла женщина. О, это была женщина с большой буквы, как это модно говорить. В понимании же бога разрушений она была просто шикарной, такие попадались редко и, если хотите, стали для Сети деликатесом. Богатая одежда, гордо поднятая голова, сверкающие от белейшего снега украшения и невообразимо синие глаза, коих он ни у кого еще не видел. Таких нет в Египте, и, кажется, это лучший экземпляр местного этноса. Созерцая эту красоту, Сет не сразу сообразил, что пред ним предстала богиня. И если бы она не завела подобных речей, он бы и дальше принимал ее только за шикарную бабу. И вот зря же! Так бы ей грозили только его приставания, а сейчас он не может просто так уступить ей.
Прижав к себе чучело сильнее, бог разрушения проводил испуганную Маню взглядом и перевел глаза на богиню. Ну, жди, сейчас я подожму хвост и побегу следом. - он хмыкнул и продолжил ломать комедию, хотя его игривое настроение сменилось на холодное противостояние.
- Не могу... Я, вроде как, спас ее. Или тебя? - непринужденно, но делая особый фамильярный акцент на "ты", заявил Сети. - И теперь должен жениться. Хотя этого я, конечно, не сделаю. Поэтому ей лучше сразу умереть, а не страдать от безответной любви.
Он вздохнул, бросив взгляд на куклу и одним рывком оторвал ее голову. В замершей толпе раздался единогласное "ох", и Сет, переводя наглый взгляд на синеглазую богиню, отшвырнул от себя голову соломенной бабы. Она полетела далеко, почти в середину широкой реки, где еще стоял лед. Соломенный мешок подпрыгнул на нем и прокатился дальше. И - тишина.
- Люблю я все нарушать... - признавая свои недостатки, тихо заявил бог, но тут же на его лице появилась полоумная улыбочка, сводящая с ума половину пантеона.

+1

5

Ропот толпы резанул слух и Морана поморщилась. Она не любила привлекать внимания к своей персоне и являться смертным, тем более такому их количеству. Богиня зимы была не самым светлым персонажем пантеона и для людей играла важную, но весьма устрашающую роль. Хозяйка нитей жизни и повелительница снежных бурь, не в ее это стиле маячить на глазах десятков смертных, без особо важной на то причины. Но наглый мужик, столь бесцеремонно вторгшийся в проведение ее ритуала, просто вывел богиню смерти из себя. Мара просто выпалила то, о чем подумала и как следствие не только открыла себя перед народом, но еще и, кажется, больше раззадорила этого ненормального. И чем дольше она вынуждена была находиться рядом с ним, тем сильнее их "общение" заставляло ее убедиться о том, что с головой у него не все в порядке. Несколько минут. Всего несколько несчастных минут, а она уже готова лично придушить, только бы он умолк и прекратил портить ее вечер своей болтовней.
- Ох, мужчины... - Снисходительно протянула Морана, с безразличным лицом наблюдая за действиями незнакомца. - Вы всерьез считаете, что кому-то нужны вы или ваше спасение. Или женитьба? Это так очаровательно. - Она слышала, как соломенный мешок с глухим шлепком ударился о ледяную гладь реки, как зашептались смертные и внутри что-то щелкнуло. - Будь я, - она сделала ударение на последнем слове, - на месте этой барышни, то покончила бы с собой до того, как ты посмел бы ко мне прикоснуться. - Богиня поморщилась, изображая на своем лице весь спектр отвращения к данному субъекту. - Так что смерть для этой несчастной, самый лучший выход. Ты сделал ее счастливой, благодарю.
Бессмертная перевела взгляд на мелькавшего в толпе Трофима. Мужчина сориентировался быстро, и уже хотел было бежать вслед за этой головой прямиком по тонкому весеннему льду. До чего же глупы и наивны эти существа, стремясь правдами и неправдами выполнять приказы богини. Так почему этот нахал не делает так же?! Она сверлила взглядом Трофима, пока тот шел к реке, лишь у самого берега он додумался остановиться и обернуться, что бы увидеть выражение лица богини, не отражавшее ни одной утешительной мысли для умственных способностей мужика.
- Можешь оставить это себе, нарушитель. - Она кивком указала на куклу. - Очевидно, любовь безголового чучела это все, на что тебе приходится рассчитывать.
Морана резко развернулась в противоположенную от мужчины сторону и направилась к толпе. Сказать ему богине было нечего. Не потому что не было слов, просто желание продолжать разговор с бестолковым существом, которые смеет вести себя так с богиней, разговаривать с ней в подобном тоне и раздражать ее своим присутствием, не стоило ее внимания. Мара никому не позволяла лишать ее холодного здравомыслия. И безразличие к происходящему, было ее лучшей защитой. Так почему же она уже позволила себе совершить оплошность, и выйти из своего храма, чтобы посмотреть на бардак, учиненный каким-то нахалом, явно не представляющем, что он вытворяет.
- Решите вопрос с обрядом. Быстро. - Обронила через плече Морана, обращаясь к бежавшему вслед за ней Трофиму, вовремя сообразившему, что скользить по тонкому льду, рискуя провалиться под воду, чтобы добыть соломенный мешок - как минимум признак слабоумия. - А об этом, - она усмехнулась, - забудьте как о дурном балагане.

+1

6

Ну, посмотрите на него. Этот нахальный взгляд из-под сведенных на переносице треугольничком бровей. Такое чувство, что он здесь хозяин, он словно рыба в воде, несмотря на незнакомые земли, культуру и присутствие местных богов. Сет до неприличия нагл и ведет себя как обычно - по-скотски, лишь бы не так, как надо, наперекор всем, назло этой голубоглазой дамочке в мехах. Кто, если не он, мог разобрать в этой синеве искорки гнева, что способны разжечь огонь в боге ярости? О, это так пьянит, похлеще местной выпивки. Пьянит и греет... Нелестные отзывы лишь питают его сущность, практически не задевая за живое и старые раны. Нет, ее слова, эта строгая тихая речь с долей насмешки, даже нравятся Сету. Еще больше ему понравится играть с этим дальше -  доводя ее до критической точки, сводя с ума своей дерзостью, высокомерием и похотью. Еще чуть-чуть, идя по краю, он выражает все свои мысли одной лишь мимикой в ответ богине. Она с каждой секундой, с каждым своим словом становится единственной целью для бога разрушений и едва ли его что-то способно остановить. Предложи ему сейчас правление во всем Египте, он бы и ухом не повел, плененный красотой и уверенностью этой брюнетки. Завоевать и сломить, сделать своим трофеем в случайном походе на эти земли. Такая мысль пульсирует в голове Сета, пока он взирает на богиню. Карие глаза скользят следом за холодным синим взором по толпе, к реке, останавливается на голове чучела. Невольно до его слуха доносятся перешептывания в толпе, Сет находит там Маню, с ужасом взирающую на парочку богов. Кажется, до толпы уже дошло, что женщина, стоящая рядом с ним никто иная, как богиня... Чего? Нет, он не может уловить ни имени, ни влияния. Сети только понимает, что народ страшится ее, боится прогневать. Это ничто, конечно, в сравнении с тем трепетом, с которым произносят его имя, но все же лучше, чем восторженная любовь смертных к брату и сестре...
- Любовь? - понижая голос и оглядывая богиню с ног до головы более внимательно, произнес Сет. - Будто ты много о ней знаешь, снежная королева.
Не важно, слышит она или нет, горделиво покидая неудачника с куклой. Бог разрушения и хаоса так и стоит у реки, приобняв куклу и наблюдая за грациозным движением богини меж сугробов. Все та же полоумная улыбка сияет на его лице, несмотря на такое унижение перед народом. Если он захочет, в мире не останется свидетелей этому, а виновница уже обречена на наказание куда более жестокое.
Потянув за конец веревки, Сет рассыпает остатки куклы у своих ног и легкий ветерок волочит солому по покатому берегу к воде. Все еще ошарашенная публика молча наблюдает за этим, а прихвостень богини, мужик без определенного возраста, мечется меж Сетом и своей хозяйкой, не решаясь подойти к ненормальному и боясь прогневать богиню новостью, что запасного чучела у него нет.
- Посмотрим, так ли ты отвечаешь за свои слова, как брызжешь ядом, красотка. - открыв себя, Сет мгновенно оказывается около богини и мертвой хваткой сковывает ее левую руку. - Я прикоснулся к тебе и могу продолжать это делать, пока ты не покончишь с собой.
Сверкнув заряженным яростью взглядом, Сет дернул к себе брюнетку и второй рукой поймал ее за талию, скользнув меж мехов. Холод ее тела и синий огонь гнева в глазах бодрит бога, но вряд ли это хороший знак всему окружающему. Энергия, накопившаяся в нем, требует выхода, но не находит в этих землях. Лишь негатив, лишающий разума людей, уже витает в воздухе, грозясь материализоваться.

+1

7

Ничто так не выводило Морану из себя как наглость и хамство. И сегодня был как раз тот случай, когда все это происходило с ней и сконцентрировалось в одном отдельно взятом субъекте. Просто взял и испортил ей проводы. Ну, вот как так можно?! Белоснежный снег хрустел под ногами богини, неспешно покидающей берег реки. Ей было уже не важно, что происходит там, за ее спиной, хотя она прекрасно понимала, что ее подчиненный бессмысленно начнет метаться по округе в поисках решения проблемы. Она так же знала, что он не найдет способа исправить ситуацию и до последнего надеялась, что хотя бы сообразит отобрать у незнакомца испорченное чучело. Найти материал для одной головы  - было бы куда более легкой задачей, чем для целой куклы. Трофим замешкался, и Морана невольно прислушалась к движениям за своей спиной. Не хватало только, чтобы нахал посмел не вернуть ее игрушку, что стало бы просто последней каплей. И она прекрасно расслышала сказанное незнакомцем. Любовь? Ну конечно, откуда богине смерти и зимы знать о том, что она, в общем-то, не способна чувствовать. Это нисколько не задело Мару, хотя при иных обстоятельствах, возможно, и всколыхнуло бы какие-то волны в холодном сознании. Она не любит и это главное ее преимущество перед всеми теми наивными существами, которые так тянуться к этому губительному огню, словно мотыльки. Глупцы.
В толпе все еще испугано шептались. Мара смерила их взглядов и хотела вернуться в свой ледяной замок, чтобы забыть об этом происшествии как о страшном сне, оставив смертных самих разбираться с проблемами. Должны они уже учиться сами решать такие вопросы без божественного вмешательства и Морана уже триста раз пожалела, что по неведомым ей причинам не сдержалась и не просто проявила себя перед ними, но еще и опустилась до разговора с этим жалким глупым созданием. Какое падение в собственных глазах. Не находя себе оправдания, Морана чувствовала еще большую злость, которая, по обыкновению, умирала в зародыше, так и не успев разрастись. Но сегодня был явно не тот случай. И богини смерти ничего не оставалось, кроме как валить все на уходящий сезон. Она ужасно уставала за эти зимние месяцы, которые в их землях длились не три, а все пять месяцев. И это не могло не сказаться на ее способности рассуждать трезво. Окрыленная этой светлой, спасительной для ее репутации, мыслью, Морана желала исчезнуть с глаз людских, как чья-то цепкая лапа схватила ее за руку. Перед глазами уже маячил, уже так искренне ненавидимый ею, нахал и в атмосфере почувствовалась другая энергия. Слишком уж агрессивная и чужая, несвойственная богине смерти.
- Велика радость. Убери от меня свои лапы, чудовище. - Едва сдерживаясь, прошипела Мара, почувствовав его руку на своей талии. Она не могла понять, злость, ярость или все же насмешка, адским пламенем пляшут в карих глазах бога, заставляя ее так раздражаться. - Тебе разве не нравится мой яд?
И без того сложное для нее чувство гнева, в новой обстановке только усиливалась, будто бы кто-то специально подпитывал его. Ярость, как горячее вино растекалась по телу, и для Мораны это не означало ничего хорошего. Еще меньше добра и счастья это сулило идиоту, который, в данную секунду времени, держал ее за руку. Богиня зимы попробовала высвободиться, но у нее не вышло. И с чего она вдруг так забеспокоилась? Вот уж действительно, он чудовище и может получить то, что заслуживает по праву. Коли ему вздумалось распускать руки, так пусть получает за это свою награду.
- Ты сам пожалеешь, что я не отвечаю за свои слова. - Богиня сама крепче сжала его руку и пристально посмотрела в глаза. Подобные действия не вызывали у Мораны положительных чувств или эмоций, она и сама испытывала не самые приятные ощущения, осознавая, что теряет контроль.

+1

8

- Не нравится? О, нет, ты прекрасна, малышка.
Гремучая сместь негодования и похоти заигрыла в Сете, отражаясь в его карих глазищах. Он мысленно уже владел этой неприступой красоткой, а воплотить это в реальность стало для него лишь увлекательным вопросом времени. Сет, изучая богиню-незнакомку, даже дал волю рукам, спускаясь от талии чуть ниже. Его природное чувство всеразрушающей ярости, казалось, растет на глазах, питаясь негодованием и злобой бессмертной. Странно было то, что с каждой каплей ненависти к этой непокорной дамочке Сету больше хотелось ее саму, чем ее смерти, оттого его взор должен был пугать еще больше. Он, бог ярости, чувствовал, как его разрушительная сила уже действует на народ позади них и видел, как пылают глаза богини. Ну, что она может ему сделать? Обольет очередным потоком язвительных словечек? Он и не такое переживал. Выдержит даже пару пощечин, прежде чем затащит на ложе и утолит свою жажду познания славянских земель. Как забавно, если бы не простушка Марья, он едва ли бы нарвался на этот бриллиант северных земель.
- Пожалею я только об одном... - он не успел сказать все, полыхая взглядом. Ледяная ладонь богини, вместо того, чтоб отвергнуть его, лишь крепче сжала руку Сета. Он вопросительно взглянул на нее, уже почти радуясь тому, что долгих прилюдий не будет. Но вместо сладостных касаний, по телу бога разрушений пробежала дрожь, подвергая его какому-то странному ощущению. Сантиметр за санитиметром, кожу Сета жгло холодом, пробираясь все глубже внутрь. И это было как-то... больно?! Ему, грозе египетского народа, было больно от прикосновения какой-то бабы! Было действительно больно, это неприятное чувство ни то что не оставалось, оно расскатывалось по его телу и усилялось. Вслед за обожженой кожей он чувствовал, как могут ломаться кости и закипать кровь. Мгновенно все палитра чувств в глазах Сета сменилось на одно - невыносимую боль. Его лицо исказилось в мучительной гриммасе и конечности отказались подчиняться. Еще секунда и он мог бы рухнуть на колени перед снежной королевой, однако последнее, на что хватило сил у бога, вырвать себя, их обоих из этого места. Одна секунда на то, чтоб сменить белую пустыню Сибири на бескрайние пески Сахары. Он мощного потрясения Сета отбросило от бессмертной на пару шагов и богу потребовалось еще пару мгновений, чтоб прийти в себя.
- Бешенная стерва. Ты что творишь? - процелив со злости, Сет осмотрел свою руку. На ней не было и следа, однако боль оставалась, хоть и угасала. Сет ошалело посмотрел на богиную и тут только понял, что оказался в родных песках. Это, похоже, было бегством, но вместе с преследователем. Собирая силы, бог разрушений поднялся на ноги. На лице появились зачатки торжествующей улыбки, пока где-то на горизонте засобиралась грозная тучка. - Зачем так грубо, вообще? Тебя никто не учил гостепреимству?!

Отредактировано Set (29.05.13 00:31)

+1

9

Знаете, что испытывала Морана, когда эмоции брали верх над разумом и чувства, такие нелюбимые и непривычные накрывали ее с головой? Она испытывала страх, боль и опустошение, когда все это прекращалось. Не умела богиня смерти бороться с чувством, она умела лишь подавлять его в зародыше и если этот контроль, тонкая нить была упущена из ее тонких пальцев, весь мир летел к чертям. Тонул в целом ворохе ненужных чувств и мыслей, а самым страшным было то, что Мара становилась не просто опасной, она не могла больше оставаться собой. Каждое ее прикосновение или прикосновение к ней могло стоить жизни. Защищая людей и божеств от собственного смертельного влияния, боясь забрать жизни тех, чье время еще не настало, она запечатывала свою силу, сдерживая ее так, как было только в ее силах и это было невыносимым.
Он разозлил ее. Он заставил ее испытывать чувство. Странное, неясное, непохожее на те, к которым привыкла Морана. Это не был гнев, это было нечто куда более серьезное и все поглощающее. Сердце билось с бешеной скоростью, выбивая незнакомые мотивы, прилив дурной энергии, не иначе. Смертельный холод тем временем пронизывал ее тело, концентрируюсь в ладони, сжимающей ладонь бога. Она знала, что будет с ним, Морана понимала, насколько болезненны и опасны ее прикосновения и что придется пережить глупцу, осмелившемуся вывести ее из равновесия. Он сам виноват в своей боли. Боли, которую суждено пережить лишь божеству, бессмертному существу, не способному достигнуть спасительной смерти. Морана контролирует его и жизни каждого, и ей одной известно, как избавительна бывает смерть. Кончиками пальцев она чувствовала лишь крохотную частицу того, что переживал на себе мужчина. Как сотни колючих ударов молний покалывали в руках.
- Не дергайся. - Бесцветным голосом проговорила богиня. Единственное, что волновало Мару сейчас это собственное спокойствие. И чем скорее она достигнет его, тем легче станет им обоим. Но упрямец не желал мириться с обстоятельствами. На секунду прикрыв глаза, она не успела опомниться, как очутилась в совершенно незнакомом ей месте. Связь между ними прервалась и Морана выдохнула, наблюдая за движениями бога. К своему разочарованию, она отметила, что выглядит он по-прежнему неплохо, хотя и несколько растерянно.
- Я может и стерва, но отнюдь не бешеная. - Высокомерно отчеканила Морана, не сводя с него своих голубых глаз. Морок в ее сознании стал рассеиваться, уступая место привычно холодному рассудку. Сапожки утопали в почве, под ногами бессмертной, и это было не так приятно, как находиться в снегах. - Тебя никто не учил манерам, но ты же как-то существуешь и топчешь землю. Никому от этого ни холодно, ни жарко. Мое гостеприимство потерпело крах из-за твоей наглости. Получил то, на что напросился.
Она осматривалась по сторонам, ища какие-то ориентиры, но вокруг простиралось лишь бесконечное песчаное море. Сняв меховую накидку, Морана бросила ее на песок и отвернувшись от бога, прошлась по земле, меланхолично глядя под ноги. Расшитый драгоценными камнями корсет платья сверкал под палящим солнцем, играя бликами всех граней своих украшений. Синева их контрастировала с оранжево-желтым пейзажем, и богиня почувствовала себя тут не просто белой вороной, а скорее диковиной птицей.
- Ну и где мы, чудовище? - Проигнорировав его, поинтересовалась богиня смерти. Этому варвару определенно подходило данное название и, коли уж, представиться ей он не удосужился, Мара будет называть его именно так - чудовище. И если он думает, что ему удастся снова вывести ее из себя, то бог очень сильно заблуждается. Больше никаких чувств и эмоций, ничего больше. Скажи ей сейчас кто-нибудь, что незнакомец еще не раз заставит ее холодное сердце биться сильнее, Морана лишь рассмеялась бы в лицо.

+1

10

- О, да я узнаю о тебе все больше и больше... - закатывая глаза к пустому бледно-голубому небу, со вздохом констатировал бог пустыни. Ну что за диковинка эта синяя птица? Почему в один момент хочется пообщипать ей все перышки, а в другой - заставить ее стонать от желания? Понравиться ей... нет, бред, Сет никому не нравится. От него тащатся, его хотят, но мало кто способен испытывать к нему чувства выше, чем просто плотское желание. Или ненависть. И почему Сету начинало казаться, что русская красавица стоит сейчас у этой грани? Что он, в самом деле, такого сделал, что она обожгла его своей ледяной яростью?! Какая-то соломенная кукла! Да она была теплее, чем эта льдышка.
У его ног прокатился сухой куст колючек и Сети кинул взгляд в даль. Горячий ветер, незаметно набирающий обороты, ударил бога в лицо. Он тут же ощутил, как ему жарко в иноземных одеждах. Чувства, затуманенные мороком боль, постепенно возвращались к египетскому богу. Вернулась к нему и способность держать первобытные чувства любого существа в своих руках. Беря пример со своей новой знакомой, бог разрушения тоже решил раздеться. Тряпка за тряпкой, Сет снимал их, с интересом наблюдя за богиней. Взор его не отпускал точеный синий силуэт на крсном фоне песков, а воображение перебирало всю гамму эмоций, испытываемых к этой красотке. Этот наборчик был настолько пестр, что Сет забил на конкретный выбор. Он решил действовать по ситуации, но никогда, никогда он не отступит перед желанием, возникшим в тех землях - заполучить ее, сделать своим трофеем. Разные дороги приведут его к этому, обязательно, но все они из такого же нестабильного материала, как песок под ногами. Бог хаоса, оставшийся в одной только белой набедренной повязке, ступил босиком по горячей почве вслед за богиней.
- Чудовище, серьезно? Ну почему все считают меня монстром?! - его удивление не было искренним, Сети давно смерился со статусом всепоглощающего зла, и эти все обозначения вызывали в нем не только улыбку, они даже повышали его и без того завышенную самооценку. Нахальным взглядом бессмертный изучал фигуру, затянутую в синий бархат и неспешно двигался вслед, краем глаза контролируя надвигающуюся сбоку песчаную бурю. Ярость, накопившаяся в Сете за тот короткий миг в Сибире, частично ушла в создание этого разрушающего ненастья. Но что-то негативное все еще исходило от бога, заражая все вокруг. - Это Нижний Египет, моя холодная Смерть, владения сильнейшего из богов всех цивилизаций...
Замедляя свою речь, бог разрушений протянул руку и кончиком пальцев провел по затянутой в корсет спине. Его косания были уже не столь уверенными, как считанные минуты назад. Он словно проверял, не грозит ли его необъяснимая тяга к этой богине новой порцией боли.
- И как это работает?! Ты делаешь больно всем, кто портит твоих кукол или это лично меня удостоили такой чести?
Бог обошел бессмертную и встал напротив нее, все так же нагло изучая ее с ног до головы, но держась на почтительном расстоянии. Он сделал еще шаг в сторону, уводя взор богини от приближающейся бури.

+1

11

- Ты и сам прекрасно знаешь. - К вопросу о чудовищах. Нескольких минут в его обществе хватило богине, чтобы понять, насколько сильные эмоции он способен вызывать и преимущественно негативные. Морана не сводила взгляда с линии горизонта, давая себе возможность окончательно привести душевное состояние в привычную норму. Такие приступы, а иначе она  назвать их не могла, очень сильно выматывали Мару. Каждый раз, переходя за эту грань, когда внутри все кипит, и нет возможности выпустить накопившуюся энергию наружу, ей казалось, что она сходит с ума от бессилия. Безвольное подчинение инстинкту, вынуждающее бросить все силы для того чтобы контролировать опасную для других ауру смерти, запирать внутри себя на тысячи замков, пока буря не стихнет. Или до тех самых пор, пока не подвернется под руку тот, на ком не жаль будет сорваться. Одно прикосновение к богине влечет за собой адскую боль, смертельную для смертного существа. Забирая жизни, не касаясь своих жертв, Морана не испытывает тех ощущений, что влечет за собой тактильный контакт. Вместе с несчастными она ощущает дискомфорт и чувство вины, потому, что в таких случаях приходится быть слишком близко к своим жертвам. И когда все заканчивалось, и каким-то образом связь между смертью и человеком прерывалась, она испытывала чувство опустошенности. Никто не выживал, до этого дня. И до сих пор Моране и в голову не могло прийти использовать это против другого божества. Она обещала себе не делать так больше, в прошлые разы все окончилось весьма плачевно, для самой же богини.
- Сильнейшего из богов всех цивилизаций? - Морана искренне усмехнулась самонадеянности и самохвальству незнакомца. - Очаровательно. От скромности этот бог точно не умрет. - Это было так мило, что других слов просто не находилось. О, разумеется, он мог говорить лишь о себе, как же иначе. И это было вполне понятно и объяснимо для богини, которая, в общем-то, привыкла к подобным выскочкам. Но чего бессмертная не понимала, так это почему он снова тянет к ней свои руки, если она и так уже достаточно проучила его. По спине пробежала необъяснимая дрожь от секундных прикосновений, и это чувство абсолютно не внушало Моране доверия. Этот настырный бог уже успел ее вывести из себя, довести до того, что она готова была его убить и даже сейчас, когда все почти улеглось, а на место любому мимолетному проблеску чувств должен был прийти холод, она ощущает совсем не то, что положено.
- Моих кукол никто портит. По крайней мере, до твоего появления все было просто отлично. - Она окинула его насмешливым взглядом. Отвлеклась, не заметила, а он уже принарядился. Точнее разделся....ну, по крайней мере, вид был не плох. - Ты первый, кому посчастливилось остаться в сознании, можешь принять это как комплимент. Или большое везение. - В его глазах, странного цвета ореховой скорлупы, горели все те же непонятные ей огоньки. Морана задумалась, всматриваясь в них и в секундном молчании нашлось бы не мало эпитетов, которыми бессмертная могла бы наградить бога за испорченный день. Поистине божественная выдержка позволила ей сдержаться, чтобы не провоцировать его. В конце концов, она так и не знала, божеством чего он является. - Хочешь, я на пальцах объясню, как это работает? - Она протянула ему свою руку, выжидающе смотря на бога. Моране стало просто любопытно, рискнет ли этот самоубийца еще раз коснуться ее.

+1

12

- Я же говорю, сильнейший из богов, оттого и остался в сознании. - Вкрадчиво, слишком спокойно пояснил Сети. Еще один тревожный звоночек - когда речь бога хаоса затихает, на горизонте появляется буря. Сейчас одна даже была реальной - маячила в нескольких километрах от богов, набирая обороты. Сет держал стихию за узду, пока она еще могла подчиняться ему. - Везение тут ни при чем. Нет, вру. Мне повезло появиться именно в этой никчемной деревушке, иначе бы я не узнал тебя.
На считанные секунды их глаза встретились и Сет не забыл улыбнуться так, как обычно это делает, когда речь заходит о совращении. О, сейчас бог хаоса бросил в атаку все свои уловки. Одна за одной летели в богиню, пробивая ее заледенелый щит неприступности. Трещину, маленькую, одну единственную, он все-таки дал, когда он предстал перед северянкой в исконно египетских одеждах - полуголый. Ни одна, честное слово, ни одна из смертных или богинь не могла была остаться равнодушной к его телу. В сочетании с подчеркнутыми ресницами глазами и коварной улыбкой, Сет на всех действовал обезоруживающе. Хоть на долю секунды, но этого было не отнять. Потом кто-то вспоминал о его сущности и отвергал свои желания, засыпая их навозной кучей мнимого благоразумия, а кто-то навсегда сдавался в его объятия.
Эта красавица, похоже, была из тех, что покрепче. Она была настолько безразлична, что Сет терялся в догадках. Как подойти к ней, каким козырем пожертвовать, чтоб на ее лице снова нарисовались хотя бы те эмоции, при которых она лишала его жизненных сил. Он облизнул губы, нисколько не стесняясь этого жеста и с интересом посмотрел на белую, как снег, руку.
- Тебе нужны мои пальцы? Они уже пережили это. Объясни мне иначе. - Он медленно, словно гепард на охоте, приблизился к женщине, не прерывая контакта их глаз. Все его движения говорили, что сейчас самое время бежать, но богиня либо не понимала его, либо гордость не позволяла ей сделать этого. Когда Сет оказался неприлично рядом, его брови извиняясь дернулись вверх, а руки обвили мертвой хваткой талию бессмертной. Нервно, предчувствуя нечто опасное, он еще раз облизал губы и впился поцелуем в ротик богини. Его манера целовать женщин не отличалась от агрессивных атак противников. Сет был настойчив, требователен, местами груб и совершенно неромантичен. Он чувствовал, как вся сущность северянки протестует против его дикарских действий и способность Сета разъярить даже святого включилась автоматически. Бессмертное сердце бога разрушений заколотилось с бешенной частотой, грозясь выпрыгнуть из груди. Он всем телом был готов к тому, что придет новая порция боли. Это особенное ощущение, не сравнимое ни с чем в его жизни. Оно будет рвать его на куски, но Сет выдержит, первый раз же пережил. Это будет новой планкой, которую он достигнет в своем бессмертном существовании. Бог вдохнул больше воздуха и зажмурился, разворачивая и себя, и высокомерную богиню. В эту секунду в его спину врезался поток песка. Буря настигла их и в одно мгновение затмила палящее солнце. В круговороте песчинок бог ярости все крепче прижимал к себе славянку, боясь толи того, что она сбежит, толи того, что он может упасть, лишившись опоры. Потому что какими бы сладкими не были ее губы, Сет уже чувствовал, как по телу разливается нечто, лишающее его сил.

+2

13

Морана не особо отдавала себе отчет в том, почему она все еще находится тут, в этих чужих для нее землях. Среди горячих песков и палящего солнца, обжигающего белоснежную кожу богини, она чувствовала себя ужасно дискомфортно. При иных обстоятельствах богиня зимы уже давно испарилась бы, оставив этого ненормального губителя ее кукол одного в своей пустыне. Но по необъяснимым для нее причинам Мара не могла собраться, только-только ей казалось, что она наконец таки возвращается к своему привычному состоянию, как новое чувство гнева вновь пробиралось в самое сердце, с каждым следующим словом бога. Ох, как же ей хотелось посильнее стукнуть его, что с лица испарилась эта самодовольная ухмылочка.
- Ты не будешь рад этому знанию. И везению. - Она все еще выжидающе смотрела на бога. Была ли это заинтересованность? Сложно сказать. Скорее, нечто сродни любопытству, которое по обыкновению обычно приписывают женщинам, но при некоторых обстоятельствах не чуждо оно и мужчинам. Это такое любопытство, когда ты сталкиваешься с чем-то новым и неизведанным для тебя. Новая игрушка всегда вызывает неподдельный интерес, заставляя проверять ее на прочность. Морана, которая не так часто покидала родные земли, а то и вовсе предпочитающая коротать время не в Яви, а в Нави, меняя один дворец на другой, маневрируя между теми, что принадлежали ее мужу и своими собственными, с двойным любопытством взирала на чужого бога. Она не подала и виду, но сам факт того, что бессмертная все еще оставалась с ним, говорил о многом.
Никто бы в здравом уме не решился второй раз пройти через муки, которые дарили прикосновения Мораны. Ее жест, протянутая рука, бил не более, чем очередная проверка, в надежде, что у ее собеседника сохранилась хоть капля разума. Балансируя на грани спокойствия, богиня вынуждена была признаться самой себе, что даже она сама не была до конца уверена, будет ли эффект таким же, как в сибирской деревушке. Сейчас Мара не отвечала за собственные ощущения и просто надеялась, что ей самой не придется в очередной раз пережить опустошающее душу влияние силы. Еще больше была надежда, что бог не решится прикасаться к ней более и удастся избежать проверки этих надежд. Но "сильнейший из богов", очевидно, инстинктом самосохранения не обладал вовсе,  или был абсолютно не в себе, иначе было не объяснить его дальнейшие действия. Морана нахмурилась, когда его руки сомкнулись на ее талии и глаза богини вновь сверкнули леденящей синевой от негодования. Желание, как и возможность, высказать богу все, что она думает о его наглости и неприличном поведении, были мгновенно остановлены. На доли секунд Морана настолько растерялась, что даже не сразу поняла, нравится ей все происходящее или нет. Но вовремя пробудившийся рассудок взбунтовался, запрещая своей хозяйке даже думать о том, чтобы ответить нахалу на поцелуй. Никто не смеет делать что-то без ее разрешения. Никто не смеет обнимать, целовать или лапать богиню смерти. Ну что это за невозможное существо! Волна злости прошлась по телу, и женщина ощутила очередной прилив холодной, леденящей душу силы, вытягивающей жизнь.  Жаркий песчаный ветер усилился, и на богов посыпалась какая-то пыль, приоткрыв глаза, Морана тут же зажмурилась, вокруг кружился песок. Она мысленно выругалась и хотела оттолкнуть идиота, но вовремя вспомнила, что сделает только хуже, прикоснувшись к нему. К тому же он так сильно прижимал ее к себе, что у богини просто не было такой возможности. И было неясно, как он все еще держится на ногах. В висках застучало от злости и бессилия, внутренняя дрожь усиливалась и богиня испугалась того, что ощущает сама. С трудом переборов себя, она все таки сумела отстраниться от бога.
- Ты спятил? - То ли прошептала, то ли прокричала Мара, в заглушающем песчаном ветре, слова просто терялись. Богиня даже не хотела открывать глаз, чтобы не видеть всего происходящего. И дело было вовсе не в настигшей их буре.

+1

14

Сет много чего успел испытать с женщинами. На что его извращенный ум только не сподобился, чтобы искать новые ощущения, позволявшие бедному народу хоть немного расслабиться, отдохнуть от неуемных бурь, которые чаще всего Сет создавал от вселенской скуки. Одно время этому богу заладили приносить в дары юных девственниц, надеясь на то, что эти непорочные цветки способны сдержать бога ярости в своих хрупких объятиях. Идиоты, честное слово. Жрецы только тихонечко посмеивались, но жертвоприношения принимали, прекрасно зная, что им перепадет что-то, когда Сет взбесится от однообразия. На месте несчастных, они луче бы поискали искусных любовниц, да тех, что выросли по-дальше от египетских песков. Может, они привнесли бы чего-то эдакого, способного удивить бога, прославившегося не только своим буйным нравом, но и любовью ко всему, что двигается на длинных и ровных ножках. Да, дело известное, Сети любил новое, красивое, необыкновенное и необузданное, непокорное. А если это все в комплекте.. Нет, этого просто не могло быть. Этого не существует, это выдумка похлеще сказок о том, как его нелюбимый племянничек оторвал то, что Сету очень дорого. Но то, что сейчас в его руках, не самое ли невообразимое и неизведанное, что он видел и чувствовал? Удовольствие, граничащие с нестерпимой болью. И он, бог разрушений, искусный любовник, пока еще неуклюже скользит по этой грани, острой и холодной, как лезвие кинжала.
Как научиться разделять эти чувства? Как не утонуть в одном из них, как уметь испытывать боль и возбуждение по-отдельности, но одновременно? Пока этот коктейль, что он получает из губ северной богини, его только дразнит. Невыносимая боль вырванного поцелуя колотит в висках, лишая Сета способности соображать. Он кривится, сильнее сжимает веки, но не смеет отпустить богиню, потому что где-то внизу оставшиеся рецепторы наслаждения орут матом от удовольствия. Их плохо слышно, но Сет не может совсем их заглушить, он живет несколько мгновений этой смесью, пока боль не берет верх над его телом. Бог больше не в состоянии терпеть ее, ему и так кажется, что прошла целая вечность с того момента, как он прикоснулся к этой женщине. Ослабив хватку, Сет теряет равновесие и в колючем потоке взбесившейся стихии падает на песок.
Скрип, скрежет, писк - в его голове все отвратительные звуки слились в какофонию, раздирая ее. Из-за них бог ярости не слышит голоса славянки. Пальцы отчаянно хватаются за рыхлую почву в надежде подняться, но буря, набравшая обороты, уже работает против своего создателя. Хорошо, что в этом шуме не слышно, как колотится сердце, как частое дыхание сходит на хрип. Может, вот она, смерть? Не Анубис с шакальим оскалом, а эта ледяная богиня в синем платье. Говорят, жизнь проносится перед глазами, но час Сета еще не близок, коль в его измученном болью разуме зарождаются совсем иные картинки. Он видит то, что непременно случится, или он не бог зла, чтимый и проклинаемый всем Египтом. Сет видит, как получает эту красотку, потому что от своих желаний он не отступается, даже несмотря на подобные фокусы. С ухмылкой, от осознания этого, перемешанной с болью, бог разрушений поднимает голову с песка, чтобы увидеть смерть в водовороте бури. Она стоит над ним, едва различимая, но все еще здесь! Пальцы бога, дрожа от неповиновения, тянутся к бархату ее платья, чтобы удостовериться, что это не мираж.
- Ты.. невыносимая боль, так и не сказала, как тебя зовут. - еле вороча языком, делая паузы после каждого слова, дающегося с трудом, заговорил бог ярости, как будто ее имя было самым важным знанием перед смертью... Но, он же особенный, и умирать пока не собирается. Немного подтянувшись и оказавшись носом у самых сапог богини, Сет с усилием перевернулся на спину и глубоко вздохнув, закрыл глаза.

+1

15

Было темно. Сквозь закрытые веки не прибивалось и лучика света, что давало возможность для Мораны, привыкшей к мраку поземных миров, ощутить минутное спокойствие и тишину. Не на шутку разыгравшаяся стихия свирепствовала вокруг богов, оказавшихся в самом ее эпицентре. Она перестала что-либо различать в кружащемся водовороте песчинок, колючих и обжигающих ее холодную кожу. Оглушительный рев, во мраке потухшего в песчаном вихре солнца, наполнял собою все мыслимое и немыслимое пространство, но не его слышала богиня. Внутри, сквозь мрак и холод, опустившиеся на нее разом, все еще пробивалась волна эмоций, неподвластных своей хозяйке. Неспроста о Моране ходят незавидные слухи, которые так тешат ее божественное самолюбие, будто она не просто богиня смерти, но и сама Смерть и Зима, лишенная способности испытывать гнев или боль, сострадание или любовь. В ней нет ничего, что прельщает и так пугает людей и богов. Она мертва. И в этом есть какое-то незримое очарование, позволяющие защитить свои воздушные замки из ледяных кристаллов, укрывшись в их непроглядной тьме. Моране хорошо в этой иллюзии, хорошо, потому что безопасно - для нее и других. Есть вещи недозволенные даже богам и чувства одна из тех, что невозможны для богини смерти. Они подобно этому смерчу набирают обороты внутри нее и потом, вырываясь наружу, уничтожают на своем пути все живое. И сегодня, впервые за долгое время, привычный образ дал трещину, пусть и видимую пока только для нее, но этого достаточно. Вполне хватит, для того чтобы почувствовать слабость, которой не может быть у грозного божества смерти. Она беспристрастна, таковой и должна оставаться впредь. Ни гневу, ни страсти не место в ее душе.
Морана открыла глаза и посмотрела вниз, любуясь последствиями ее трепетных смертельных поцелуев. Невыносимое существо с немыслимыми наклонностями! Какого лешего он появился в их землях? Ворвался в жизнь со своей наглой ухмылочкой, подвергая опасности не столько себя, сколько Морану, нарушая ее спокойствие. Неужели и так непонятно, что наименьшее, чего она желает, это ввязываться в новые знакомства. Он ей не нравится, он вызывает неприятные ощущения и богиню это раздражает. Один только факт этого, заставляющий смерть хоть что-то испытывать уже пробуждает в ней желание добить его. Поцелуями или бурями, не имеет никакого значения.
- Бесишь. - Пробурчала себе под нос женщина и перевела взгляд на все еще тусклое солнце, заслоненное песчаной пеленой. Она хотела было призвать свою бурю, но столкновение холодных и горячих ветров не приведут, ни к чему хорошему. И в отличие от бога, Мара не стала бы пугать местное население неведомыми им осадками в виде снежных заносов. Единственно верным решением было бы покинуть жаркий и негостеприимный Египет, вырвавшись из власти песков и их хозяина, но Морана медлила. Это будет еще одна ошибка, за которую бессмертной еще долго предстоит корить себя, но оправданием своим действиям она считала, что так сумеет раз и навсегда объяснить непонятливому мужчине, почему не стоит больше лезть к ней. Одернув подол платья, и отступив на шаг, Морана склонилась над богом и прикоснулась к его лицу. Если он и чувствовал боль от ее рук, то она была ни что в сравнении с предыдущей. Пара секунд и все затихло, песчаный купол сменился зарослями зеленых тропических растений, от бегущей по камням воды веяло привычным холодом - это было первое, о чем подумала Морана, стремясь уравновесить их силы. Оазис. Богиня убрала руки и выпрямилась, озираясь по сторонам.
- Чем тебя не устраивает невыносимая боль? Прекрасное имя. - Ее внимание привлек бегущий среди серых валунов, покрытых тиной, ручей. Тонкой струйкой вода стекала по ним, утопая в глубоких водах Все лучше, чем бескрайние пустыни и лучше, чем любоваться на это чудовище. - Не смей больше так делать.

+1

16

Закрыть глаза и раствориться в вое стихии. Не дышать, чтобы слышать, как песок врезается в тело, стоящие над ним. Чувствовать присутствие этой женщины, видеть в звуках ее горделивую осанку, почти ощущать ее презрительный взгляд. И все это через боль, которая медленно отходит, просачивается сквозь тело в песок. Она не смертельна, по крайней мере, для Сета. Она мучительна, но всегда отступит, оголив при этом даже те ничтожные чувства, что обычно меркнут при вспышках ненависти, ярости, похоти или бешенного восторга. Страх, восхищение, какая-та зависимость. Славянка прекрасна, она своим присутствием заставляет тянуть к ней руки, но касания так болезненны, что даже Сети может усомниться в адекватности своих действий. Он перестает доверять себе, теряя контроль. Поэтому, лучше закрыть глаза и попробовать прийти в себя, погружаясь в родные звуки, бывшие когда-то колыбельной для бога.
В этой гармонии разрушения он прекрасно слышит, что говорит богиня. В одном ее слове можно угадать негодование, которое она испытывает к Сету. Так почему она до сих пор здесь? Не дает поиграть ему в кошки-мышки, надеясь увидеть его полное уничтожение? Нет, не дождется. Бесишь. Чудовище. Наглость... О, египетские боги, сколько эмоций в ней! Они вызывают на успокоившейся и блаженной физиономии Сета загадочную улыбку. Стереть ее невозможно, даже если холодная, но мягкая рука, несущая в себе новые порции боли, коснется его лица. Бессмертный только поморщится, сдвинет брови, чтоб тут же его улыбка превратилась в напряженную ухмылку. А потом, один вдох - и съедающая его расслабленность тишина.
Сет распахнул глаза и тут же зажмурился. Голубизна неба резанула привыкшие к сумраку бури глаза. Во влажном воздухе, прогретым ярким солнцем, витал аромат свежести и каких-то цветов. Абсолютный контраст к тому, что было так любимо богом разрушений. Он разочарованно фыркнул и поднялся на ноги. На фоне птичек, щебечущих в кустах и журчанья воды у Сета в голове снова застучали молоточки боли, хотя она почти стихла.
- Недолговечная, невыносимая боль. - сделав маленькую поправочку, с усмешкой заявил бог хаоса и вновь уставился в спину богини. Ну что же она избегает его внимания? - Тебе все-таки можно терпеть... Поэтому, не могу ничего обещать. Вообще нет, я никогда ничего не обещаю и тебе не стать исключением. Убить, как я понимаю, ты меня не можешь, а терпеть поцелуи такой красавицы... никто, говоришь, не выживал? Я буду твоим первым?
Его взгляд, отражая мгновенные перемены в настроение, снова сверкнул озорством и Сет, обойдя богиню, заглянул ей в лицо. До чего же оно строгое и словно нарисованное. Идеальное, словно лик на золотом саркофаге. Но такое холодное, неродное Египту. Насколько сильна она отличается от всех богинь, которых знает Сети, даже суровые скандинавы несравнимы с этой неприступной ледяной дивой. Славянка как лед, снег, в котором он ее нашел, ее тоже можно растопить, бог уже видел, как в ее коротких репликах сочится ярость, посеянная им. Сет чувствовал ее след на губах, которые целовал.
Как зачарованный, он опустил глаза на это прелестное и смертоносное, почти, оружие. Снова руки зачесались, чтоб коснуться ее, но бог хаоса смог сдержать себя и не торопить события.
- Сет. Это мое имя. Ты все-таки назовешь свое? А то могу придумать свой вариант и он явно тебе не понравится, красавица.

+1

17

В тени и прохладе, которой веяло от проточной воды, Моране стало намного уютнее. Она вовсе не была снежной королевой, как часто именовали богиню зимы смертные боги. Но привыкшая к суровым сибирским морозам и переменчивому климату своих земель, она чувствовала себя неуютно среди жарких песков Египта и его палящего солнца. Небольшой оазис, неподалеку от того места, куда перенес их египетский бог. Уголок рая,  чудом спасшийся от колючего разрушающей песчаной бури, действовал на Мару умиротворяюще. Та буря, что еще секунды назад бушевала внутри самой богини, стала стихать, и женщине хотелось бы верить, что больше она не заставит ее чувствовать, как внутри все крошится, словно кристаллики льда в окнах ее дворца. Главное вновь не попасться на необъяснимые Моране уловки бога, способного пошатнуть ее немыслимое самообладание. Не реагировать на его реплики, избегать прикосновений и не смотреть в глаза. Бессмертная дернула плечиком, прикрыв глаза, и глубоко вдохнула свежий воздух, в котором витал аромат неизвестных ей цветов. Этот дикарь ей не нравился. Он заставлял ее вздрагивать от своих прикосновений, он не слушал ее протестов, даже тех, что немыслимой болью проходили сквозь каждую клеточку его тела. Он снова и снова тянулся к ней, и это выводило Морану из себя, поражало и не давало уйти. Взыгравшее сначала любопытство, остаться и посмотреть, на какое еще безумство готов этот бог, сменилось другим чувством. В целом их ворохе, неизведанное и незнакомое ей ощущение, влекло бессмертную, затуманивая даже чувство злости и раздражения, ранее испытываемое к этому существу.
- Это зависит от многих факторов. - Недолговечная, как же. Она может стать раной, которая не заживет никогда. Ноющая боль, неподвластная исцелению, это бывает со всеми и ощущается порой яснее, чем тысячи ножей вонзенных в сердце. - Физическая боль не самое страшное, что может быть в нашем бессмертии. Если ты так хочешь быть для меня исключением, почему я не могу стать им для тебя? - Она усмехнулась. Никому и в голову не может прийти, так нагло и дерзко приставать к царице Нави. Он либо очень глуп, самонадеян и смел, либо просто мазохист. Чаша весов в представлении Морана склонялась к последнему. Он не казался ей теперь глупцом, идиотом возможно, но не глупцом. Просто это был один из тех мужчин, которые, словно маленькие дети тянули руки ко всему красивому и новому, зная, что игрушка им понравится и не станет сопротивляться. Быть может, так у него происходит и с женщинами, очарованными его обаянием, готовые предоставить себя в его милость.
Богиня замолчала, внимательно изучая лицо собеседника. В отличие от самой Мары, он не умел или не хотел скрывать эмоций и они улавливались даже в тонких проявлениях мимики. Она поняла куда он смотрит и улыбнулась. Точно, как ребенок, который все еще не смог разгадать загадку, новую головоломку, которую нужно решить любым способом. Избалованный мальчишка. И самым ужасным было то, что ей понравился этот поцелуй.
- Даже не помышляй об этом. - Прикусив губу, бессмертная на секунду задумалась. Не было важности в том, что бы сохранить секрет своего имени, интуиция подсказывала, что при желании, этот наглый тип и сам его узнает. Неясным было, зачем ему это. Эта их первая и последняя встреча. - Ты угрожаешь мне, Сет? - Ритуал их знакомства совсем не радовал брюнетку. Приличные мужчины сначала интересуются именем прекрасной дамы, а уже потом распускают руки. - Морана. Мое имя Морана.

+1

18

Ну и как же к ней подступиться? Ее не трогают ни речи, ни поступки бога хаоса. Даже если он мог бы поменять тактику, стать не таким настойчивым, погасить этот маньячный взгляд своих глаз, предложить женщине выпить, разве бы это помогло ему? Она же сжигает своей неприступностью всяческие попытки флирта. А, может, она не в восторге от мужчин? Жаль было бы терять такой шикарный экземпляр. Своим оценивающим взглядом Сет побывал на самых притягательных местах, нисколько не стесняясь и не чувствуя неловкость. Глазами он уже раздел богиню, но рукам его было не разрешено коснуться ее.
- Ты уже исключение. Но я не в состоянии сдержать себя, и не проси. Я буду целовать тебя, даже когда ты этого не хочешь. И это еще не самое страшное, что я умею делать с женщинами. - Он лукаво улыбнулся, отвечая на ее усмешку. Ну что за противостояние? Они не на войне, они ничего не делят, а тяга мужчины к женщине, особенно к такой, весьма закономерна. Она же брыкается и кусается, по-своему, правда. Нет, Сет любит непокорность, но всего должно быть в меру. Играть перед ним недотрогу можно, но не долго, в итоге он может потерять терпение и плачь весь мир. Сейчас он видел в этом лишь игру, уровень сложности у которой был весьма высок, но все же, это оставалось игрой. Он может получать за неверные шаги по ушам, может корчиться от боли на песке, но чего точно от него не добьешься, так это отступления. И разве докажешь Сету, что единственная причина его неудач в одном - он абсолютно не нравится чужеземке? Нет, это даже не рассматривается богом ярости. Перед ним стоит цель и он теряет терпение, теряет и гадает, какой следующий шаг может приблизить его к этому холодному, леденящему своей свежестью телу?
- Ты что, еще и мысли умеешь читать? - удивленно дернув бровями, Сет задержал взгляд на прикушенной губе богини. Ну и зачем она это делает, сводит его с ума? Сети и так уже не в себе от навязчивой идеи, посетившей его голову еще в сибирских землях, еще эти знаки. Порой женщины даже не замечают, как одним движением подчиняют себе толпы мужиков, и боги тут не исключение. О да, знала бы она, что подсадила одного из самых свирепых и безжалостных богов на свое холодное очарование, так бы носиком не воротила. Зависимым Сетом можно пользоваться, пока он не осознал, что достижение цели любым путем не превратилось в беспрекословное подчинение его же добыче.
Смотря на богиню сверху вниз, не отводя глаз из под полуопущенных век от ее губ, Сет считывал с них слова, запоздало соединяя с безразличным голосом Мораны. Морана. Нет, в ее имени нет ничего особенного, он бы с легкостью придумал ей нечто более подходящие, но ведь она назвалась.
- Морана. Нет, это не угрозы. Или угрозы. Или предупреждения. Или указы. Разве это кого-то интересует? - перейдя на заговорщический шепот, Сет приблизился еще на один шаг к Моране. - Я не из тех, кто боится смерти, и уж тем более боли. Так что меня тоже не интересуют эти условности. Я беру то, что хочу. И я возьму тебя, рано или поздно, будет это мучительно приятно или больно - роли не играет.
Он поднял руку, слишком медленно, демонстрируя свои намерения и кончиками пальцев коснулся скулы богини, проводя невесомую черту вниз, к губам.
- Чего ты словно соломенное чучело, неужели не умеешь испытывать обычные, исконные чувства каждого существа?

+1

19

- Когда я не хочу. - Повторила Морана, стараясь сохранить серьезное выражение лица. Это было даже забавно. Создавалось впечатление, что он уже намеренно делает все возможное, чтобы она всерьез начала опасаться его. Проблема была лишь в том, что богиню страшили не действия Сета, а то, какое влияние они оказывали на нее. Даже ярость, развеиваясь в ее сознании, не помогала обрести ясность рассудка. Заниматься самокопанием было не самым любимым занятием Мары, а уж если речь шла о чем-то, что смутно определялось с первых пяти попыток, то дела плохи и женщина не желает лезть в эти дебри.
Надо. Надо было уходить еще раньше, до того как он позволил себе целовать ее. Нужно было бежать из этих бескрайних песчаных земель до того, как он прикоснулся к ней. Исчезнуть, потому что так было бы правильно и логично, так нужно было поступить, не поддаваясь невнятным, едва уловимым, под этой ледяной коркой ее души, порывам. Уходить, не позволяя самой себе признать, что Моране все это нравится. Не он сам, а то, как и что он делает. Или он? Бессмертная мысленно выругалась. Ну что это за глупости? Это просто несносный, самовлюбленный, бесцеремонный дикарь. И может вызывать у нее лишь чувство раздражения, не более того.
- Твои мысли прочесть не трудно. Думаешь ты мало и в основном об одном. Я знаю, - отвела взгляд в сторону, рассматривая нежно сиреневые цветы, от которых, очевидно, и исходил дивный и вкусный аромат. Они росли по другую сторону от водоема, на шершавых серых камнях. Красивые и живые создания на безжизненных холодных валунах. Этих секунд хватило, чтобы богиня потеряла мысль, забыв, что именно она хотела сказать. Хватило, потому что Сет вновь оказался слишком близко, не оставляя возможности сориентироваться и съязвить.
Моране всегда нравилась эта игра, в которой на каждое слово в свой адрес она умела находить сотни острот и саркастичных выпадов. Могла легко вывести из себя любого, одними только колкими замечаниями, приводя неоспоримые доводы в пользу никчемности собеседника. Она не любила говорить прямо, предпочитая обходить острые углы, но это было нужно ей лишь тогда, когда та слишком уставала от окружающих и хотела просто поскорее уйти. Тихо и без лишних истерик. Не опускаясь до оскорблений и грубых слов, было куда проще морально вывести из себя оппонента, приправляя все это абсолютной безэмоциональностью. Так почему же сейчас Мара не может превратить все в шутку, в фарс, внушив его персоне как можно больше ненависти к себе. Вместо этого она стоит и даже не хочет пошевелиться, спокойно наблюдая за действиями и речью бога.
- Уверен, что сможешь? - Она вопросительно вздернула бровь и замолчала. Даже ей самой сейчас показалось, что вопрос мог бы остаться чисто риторическим. И каждый из них будет свято верить в то, что именно его вариант ответа единственно-верный. Не сможет - уверенно думала Морана. Ей так было легче убедить себя в том, что все еще оставаясь в Египте, на этой земле, в такой мучительной близости к этому мужчине, она не поступает глуп и необдуманно. Ну что он ей? Богиня всегда может исчезнуть, стоит ей этого пожелать. Прямо сейчас пожелать.
Печальный опыт ничему не учит, ни ее, ни этого настырного бога. Поэтому она не уходит, а он не оставляет своих попыток. Сет снова пытается наступить на те же грабли, но в этот раз, он хотя бы не пытается прыгнуть на них с разбега. Он прикасается к ее лицу, но Морана слишком хорошо знает, как можно сохранять спокойствие, делает вид, что ничего не происходит. Не может он всерьез думать, что имеет хоть какие-то шансы. Богиню даже не задевают его слова, она и сама прекрасно знает, что со стороны ее чувственность и эмоциональность едва ли способны быть замечены незнающим ее.
- Чувства? Это какие же? Любить, бояться, желать? - Прекрасно понимая сейчас, что весь накал злости уже улетучился и то, что осталось не способно отпугнуть его, Мара вздохнула. - Мне нельзя.

+1

20

Нет больше таких, как она. Хорошо это или плохо, Сета это притягивало. Любая женщина, будь она хоть богиней Загробного мира, никогда не забывала о том, что она может быть желанна. Впрочем, Сети не брался записывать Морану в списке тех, кому истинное удовольствие удовольствия, собственно, не доставляло. Он готов был придумать тысячу и одно объяснение ее бесчувственности и безэмоциональности, но опять же, в это число не входило то, что он просто не в ее вкусе. Эта загадка, наряду с привлекательностью богини, очень сильно задела бога ярости и теперь, осознавая это или нет, он терял голову. А если Сет теряет голову, если он готов на все ради желаемого, пиши - пропало. а потом беги на край света, запутывай следы, инсценируй свою смерть, собирай армии защитников - он все равно доберется до тебя, ибо не было еще в его жизни того, что он не мог бы добиться. Даже трон фараона стал его, и вспомните, через что прошел весь Египет. Правда, по меркам бессмертных, длилось правление Сети не так долго, но кто сказал, что его выкинули оттуда? Нет, он сам бросил это гиблое дело, не приносящее в итоге никакого удовлетворения. Ведь жить так, как живет бог разрушения, можно лишь тогда, когда у тебя не связанны ничем руки, нет обязательств и навязчивого имиджмейкера. Собственно, возвращаясь к целям и их достижениям - Сети сдвинул бровки и через улыбку, заверил Морану в своих возможностях.
- Конечно смогу. Не сомневайся в этом.
А куда ей прятаться? На крайний случай бог хаоса похитит все соломенные чучела в преддверие весны и будет орать на весь свет имя "Морана", хотя бы от стыда, да она сдастся. Или, весь пантеон отдаст непокорную свою родственницу, лишь бы этот шут заткнулся. А шут ли? Нет, он может поступить иначе - начнет чинить в чужих землях такое веселье, что она не сможет не отреагировать на его присутствие. О, гробницы фараоновы, он достанет Морану из любого ледяного дворца, доверится всем своим чувствам, будет зверем идти по ее следам, по ее запаху. Бодрящий запах боли...
Его пальцы остановились на ее подбородке и немного приподняли его. Он не чувствовал ничего неприятного от этого прикосновения, только чистое желание. Что же, она оставила попытки усмирить Сета болью? Или нужно сделать что-то особенное, чтобы разряд, поражающий даже богов, парализовал его тело? Сети задумчиво смотрел в голубые глаза, не выражающие, кажется, уже ничего. Даже, пренебрежения и ненависти к его наглости и настойчивости. Наступила минута, когда между ними повисла тишина. Морана все сказала, а Сет думал над ее словами, ища ответ в этом бледном лице. Заразившись этим минутным спокойствием, бог ярости успокоил и бур чувств, гулявших в нем самом.
- Нельзя? - ровно спросил он, но его мимика выразила глубочайшее удивление. - Нельзя, богиня? Кто запрещает тебе? Или.. ты сама? Нет, тогда я не прав. Ты чувствуешь, ты боишься.
Нельзя. Такого слова не существовало для Сета. Он сотни раз слышал его, когда был мал, но ни разу не отреагировал так, как надо. Он - бог, даже родители не имеют право запрещать богу что либо. И оттого он свободен; нигде Сет не видит рамок, возведенных словом нельзя. А что нельзя ей? Чувствовать? Такого бреда он еще не слышал. Нельзя проявлять эмоции? Но тогда она такая же бесполезная, как ее чучела. Сети нахмурился и почесал подбородок.
- Нельзя... но ты же не дома. Здесь можно все. Не попробуешь хотя бы возжелать? - он заискивающе улыбнулся.

+1

21

Разговоров о чувствах Морана не просто не любила, она искренне ненавидела их. В некоторой степени даже презирала. Говорить о том, что едва ли способно быть хоть на каплю понято и воспринято в равно степени каждым из них - было глупо. В его понимание чувства это сиюминутные желания, как вещи, которые можно получить здесь и сейчас, то, о чем ты забудешь уже через пару мгновений. Для Мораны же чувства - это смерть. И все что они несут за собой, все это одна стихия, которая подвластна лишь ей. Богиня смерти врывается в жизни людей, оставляя кровоточащие раны на духах их близких, забирая жизни. Она знает, что такое чувство скорби, печали, нестерпимой душевной боли, но с ними она давно примирилась. Скудный набор того, что существует в действительности. Нет, ей говорили, что бывает другое, она знает об этом, но сама едва ли способна на большее. Богиня смерти не знала и никогда не испытывала настоящей любви или ненависти, а может просто не желала признавать этого. Они проносились мимолетной иллюзией, теряясь в леденящем ветре зимы, немного утрировано, зато честно. Морана избавлялась от всего ненужного. Любить не могла и не хотела, а все ее браки строились на голом расчете, ее собственном или ее семьи. И по большому счету, богиню даже никогда не волновал тот факт, любил ли кто нибудь ее. Когда ничего не чувствуешь, тебе достаточно взаимности. Сет был не прав на ее счет, по крайней мере, не в том смысле, в котором он воспринял ее слова. Да, Морана боялась. Очень боялась испытывать чувства, сильные чувства, потому что за каждым из них могли стоять эмоции. И тут начиналась большая проблема, которую смог ощутить на себе египетский бог.
- Знаешь откуда боль? Она идет из самой глубины бессмертной души, растекается по твоего телу словно яд. Проникает в каждую клеточку организма. - В какую-то секунду богиня почувствовала дикую тоску и усталость, словно ей пришлось пройти не одну войну за тот короткий срок их знакомства. Она говорила очень тихо, едва слышно, но теперь уже, без тени сомнений, стараясь донести до Сета одну простую вещь, с ней лучше не связываться. - В конце концов она убивает. Но меня, а тех, кто меня окружает. Я не боюсь чувствовать, Сет, я просто не хочу этого делать.
Морана мотнула головой, избавляясь от его руки, удерживающей ее подбородок. Больше бессмертная не хотела продолжать этот разговор, и теперь действительно пора было покинуть бога в его владениях. Пусть найдет себе ту, с кем будет проще, кто сразу купится на его улыбки, слова и поступки. Кому приятны будут прикосновения, поцелуи и кто, как он выразился, попробует возжелать. Морана хмыкнула, не секунду не сомневаясь, что такие найдутся. Ей же было не интересно играть с ним, не сейчас.
- Я пробовала, дорогой. И обязательно буду повторять. Снова и снова... - Она довольно улыбнулась и покачала головой. - Но не сегодня.
Она на секунду замолчала, рассматривая черты его лица. Было в нем что-то притягательное, и не будь он так раздражающ, Морана бы оценила это по достоинству. К несчастью для Сета, пока в ее душе преобладала к нему, по большей части, все та же злость, которую она испытала в своей снежной стране. Чтобы там она не говорила, и как бы сама себя не убеждала, богине нравилась в нем эта дерзость, которая поначалу так взбесила ее, и эта настойчивость, с которой он добивается ее внимания. Она всегда любила тех, в ком была сила, и умение добиваться чего бы то ни было. И в боге, что стоял перед ней сейчас, она была. Какая-то неопределенная, смешная и разрушающая, но сила. Но сам факт этого признания, уже не давал Маре спокойно реагировать на него, это было лишним, а от лишнего она избавлялась. На миг ей даже стало  жаль, что все происходит вот так, и возможно, отчасти, он прав, удивляясь ее собственным запретам. Вот только эта богиня не из тех, кто так легко сдается, лишь потому, что кто-то от нее этого ждет. Слишком горда, своенравна и строптива, чтобы отвечать на чье-то "я хочу".
- И я хочу сказать тебе еще кое-что... - Потянувшись к мужчине, богиня тихо прошептала ему на ухо. - Больше не трогай моих кукол, чудовище.
Морана хотела бы сказать "прощай", но это слово так и не слетело с ее губ. Оно было слишком резким и категоричным, даже богине зимы казалось через чур холодным. "Прощай" это навсегда и не могло быть правдой, не для бессмертных, чьи судьбы неподвластны времени и одному жалкому слову. Оно для слабых, сильные всегда найдут средства его избежать. Один лишь миг и теплый ветер пустыни сменился леденящим морозным воздухом славянских земель. Облизав губы, Морана усмехнулась.
- Значит Сет.

+1

22

Она была какой-то заразной. В один момент их разговор, если треп Сета так можно было назвать, превратился в нечто серьезное. Божественные комплексы, чего бы они не касались, всегда вынуждали бога хаоса переключиться и вообразить себя самым просвещенным в этих вопросах. Он никогда не мог понять, зачем боги усложняют свое существование вопросами морали. Они, высшие существа, которые ни во что не должны ставить чьи-то желания, забивают голову какими-то дурацкими проблемами. С упреком в глазах Сет в который раз пытался понять, какого хрена тут происходит, слушая свою новую знакомую. Проявляя эмоции, Морана может ненароком убить? Какая шикарная способность, на месте славянки бог хаоса бы использовал это на всю катушку, ни сколько не сдерживая свои эмоции. А с такими, которые проявляет он, можно было бы убивать одной силой мысли, а не касаниями. Хотя, если бы кто-то умер в его объятиях, от одного долгого, страстного поцелуя, тоже было бы весьма эффектно. Жаль, это не действует на богов.. или, это он особенный? А может, она и не хотела его убивать. Ох,сколько много вопросов и загадок, действующих на него утомляюще. И куда подевалось то непринужденное, зараженное навязчивой идеей настроение? Он сам поддался ее игре и перешел в режим разговора о божественных ценностях. О, красные пески Египта, ну почему эта ледяная красавица оказалась такой занудой?
Его настроение отразилось на лице - Сет стал задумчив и мрачен. Понимая, как можно играть с ней, он все-таки решил не продолжать. Сети знает, как найти ее, знает, что делать, когда найдет, но теперь просто сомневается, нужно ли ему связываться с очередным воплощением правильности и морали. И эти ее спящие эмоции, насколько они вообще естественны? Может, это лишь его ярость, рикошетом отлетевшая от ледяной стены бесxувственности? Тогда затея эта, добиваться богини, изначально бесполезна. Сет не привык спать с чучелами, ведя параллельно разговоры о том, как плохо делать кому-то очень больно.
Внезапно Сет почувствовал холод. В родной пустыне, даже в столь редком оазисе, это было дико ощущать. Неужели, тепло, разливающиеся по телу от одной только приятной мысли, посетившей его еще на чужих землях, иссякло? И все дело в ней, этой снежной женщине, заставляющей сомневаться Сета в своих же намерениях.
- Не сегодня. - Соглашаясь с Мораной, бог хаоса кивнул и развел руки в стороны, заверяя богиню в том, что препятствовать ее решению не будет.
Он был серьезен и, кажется, снова пришел в то состояние, грозившие народу проблемами. На него даже не подействовала шутка, должно быть тонкая, а может и не шутка вовсе, о соломенных чучелах.
Морана растворилась в его глазах, оставив вместо себя легкий бриз, ударивший бога в лицо. Он поморщился, отмахивась от прохлады.
- Мне никогда их не понять.
Со вздохом то ли из-за разочарования, то ли из-за усталости, Сет исчез как и Морана, и стоит ли говорить, что он не погнался за этой бесчувственной королевой, а выбрал свой, пылающий страстями, мир.

+1


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » "Гори, гори ясно!" [225 до н.э.]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC