Вверх страницы

Вниз страницы

HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » Toys of the Goddess. Act II. Murder and punishment [01.06.2065]


Toys of the Goddess. Act II. Murder and punishment [01.06.2065]

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://s1.uploads.ru/dz19P.jpg
01.06.2065
Участники: Hera & Chernobog
Время и место действия: Нью-Йорк. Храм Геры. Наши дни.
Краткое описание событий: Идет война: небеса и горы содрогаются под могучими ударами божественных армий, бушуют моря и громовой голос божественных полководцев подобен порывам ураганного ветра. Однако есть мирный уголок в этом ревущем хаосе. Нью-Йорк - земля незатронутая войной за океаном, хранимая богами греческого пантеона. там расцветает нео-язычество, строятся храмы Зевсу, Деметре, Посейдону, но именно в храме Геры предстоит встретиться двум божествам. Один, хмурый бог зла и смерти из далеких земель, он покусился на гордость самой Царицы Богов, вторая, хозяйка этой духовной обители, она явилась отстоять свою честь и требовать у чужеземца виру за убиенную пред ее алтарем.

***
Адония Вичи чувствовала странную тревогу, тело пробивала судорога страха, которая не давала ей даже шевельнуться, и это страшное чувство следовало за ней по пятам целый день. Исполин города казался сегодня особенно пугающим, башни небоскребов возвышались угрюмыми тюремщиками над хрупкой фигурой женщины, что скорым шагом пробиралась по урбанистическим джунглям, то и дело оборачиваясь на любой шум, внимательно вглядываясь в безразличные лица прохожих и даже в рекламных стендах чувствуя угрозу.
- Богиня, сохрани, - то и дело шептала она, прокручивая в руках священный символ Геры - золотую кукушку, выполненную лучшими мастерами ювелирного искусства во всем Новом Свете. Однако Царица Богов не отвечала на мольбу и странный ужас, хватающий за горло ледяными когтистыми руками, сбивая дыхание и заставляя ускорять шаг.
Каблучки стучали по асфальту, выбивая незамысловатый ритм, Адония почти бежала, покинув свои роскошные апартаменты в элитном жилом комплексе, проигнорировав предложение консьержа вызвать шофера, ибо даже в его услужливых словах она чувствовала тяжелую поступь смерти.
Уже начало смеркаться, закатное солнце окрасило стеклянные громады небоскребов в зловещий алый цвет, будто боги окропили здания жертвенной кровью животных, а может и людей?
Мисс Вичи не хотела, чтобы ее кровь тоже пролилась сегодня, но чувство скрытой опасности не покидало ее, она пробежала почти пять кварталов, дыхание ее сбилось и вырывалось из груди с хрипом и свистом. Высокопоставленная жрица Геры не привыкла к таким нагрузкам, разъезжая на лимузине и посещая лучшие бутики и рестораны города, потому к изнеможению моральному добавилось физическое.
Но вот цель ее была близка, впереди уже маячили двери большого храма Царицы Богов, со всех сторон освещенное прожекторами так, что создавалось впечатление, будто его белые стены сияют собственным светом. Богато украшенные тяжелые двери изображали позолоченных нимф, жриц, ведущих на алтари жертвенных животных, разнообразных рожениц и прикрывающих колыбели своими расписными хвостами павлинов, над аркой же взирало на входящих грозное изображение самой богини, увенчанное каменной диадемой.
Двери распахнулись под весом тела ввалившейся в помещение женщины, она едва не плакала, ползком приближаясь к мраморному алтарю перед величественной статуей Геры.
- О, Великая Мать, Царица Богов, защити свою рабу и даруй благословение... - сбивчиво зашептала она, стирая колени.
Но ответило ей лишь эхо... и темнота, вокруг темнота и пустота, не свойственная этому священному месту. Во мраке послышались шаги. Дрожь пробило тело жрицы и она вскрикнула.
Кровь густым потоком пролилась на жертвенный алтарь, а багряные капли легли на лицо богини... и она ответила. Только слишком поздно.

+1

2

Он никогда не был способен усидеть на одном месте, усидеть в Нави и не сорваться куда-то. Чернобог всегда любил слоняться по свету с той или иной целью, но всегда новые страны и города захватывали его. Время меняло лик государств, стирало старые границы и строились новые, возводились здания, строились площади, даже города. Все это мелькало в вечной воронке времени и посетив Париж двенадцатого века, в двадцать первом на его месте окажется совсем иной город с другой жизнью и нравами. После войны все переменилось еще сильнее: недочет по континентам резко сократил шансы повидать Китай или Индию, которые теперь мог созерцать кто-то из водяных в гордом одиночестве. Или самому Чернобогу сделать подкоп снизу. Что уж говорить про скоростные постройки храмов всем богам сразу и массовое поклонение с перепуга и от безысходности. Бог тьмы ничего не имел против, ему даже нравилось, как все преобразилось, но хотелось, как говорить, потрогать и посмотреть самолично. И вот собрался Кощеюшка и пустился в путешествие по остаткам шарика земного. Европу было практически не узнать – поле боя, а не Европа. Разгромленная и почти полностью разрушенная она была лишь отголоском былого величия архитектуры и искусства, музыки и культуры, превратившись в обугленные останки. Но, как бы он не увлекался красивыми вещами мира сего, сердце и не дрогнуло, когда тяжелой поступью лапы огромного черного волка поднимали за собой вихрь из праха, проносясь молнией через бывшие страны. Целью его путешествия была не Европа, а Америка, точнее то, что от нее осталось.
Каменные джунгли, некогда вечно живого города, уныло приветствовали волка безликими зданиями и опустошенными улицами. Спрыгнув на твердую каменную гладь дороги, чуткий волчий нюх уловил массу неведомых запахов, доносимых ветром, который приятно проходился волной по жесткой шерсти. Постоянный шум мегаполиса словно испарился, сменившись тишиной и страхом. О да, воздух тут был пропитан страхом, как и во всем мире, словно шнур от гранаты, пропитанный бензином – одна искра и взрыв не минуем. 
Несколько дней в городе и он уже был в курсе происходящего тут, знал где находятся храмы, а пользуясь незнанием местного населению по поводу его сущности, еще и запасы слухов пополнил и никак не мог пройти мимо информации о жрицах храма Геры. Слишком уж красивыми они были, слишком шикарно обрисовывала их толпа в своей склонности преувеличивать и приукрашивать, а как следствие бог зла и тьмы решил самостоятельно развенчать вранье. Не вдаваясь в подробности очевидного, укажем лишь то, что это был редкий случай, когда толпа оказалась верна в даче показаний и жрицы были прекрасны. Тут-то Кощей и разгулялся - пробрался волк в курятник средь ночи. Выбрав самую симпатичную из предоставленного ассортимента, без особых усилий увлек ее со всеми вытекающими из этого последствиями. Единственной проблемой оказался длинный нос мисс Вичи. Нет, носик у нее был хорошенький, а вот желание сунуть его не в свое дело слишком большое, за что и причиталась высокая плата. Однажды она просто застукала Чернобога, когда тот обернулся из волка обратно в человека и тут же все поняла – наверняка изучала остальных богов или еще что-то, но девица бог весит от куда узнала не только божественное начала Кощея, но и какой именно он бог. Мгновенный ужас поселился на лице Вичи от осознание вероятных последствий своего поступка, но было уже поздно. Побег, чуть ли ни в чем мать родила, не давал ей ни грамма преимущества – волк помнил ее запах превосходно, а единственное место, где могла искать помощи жрица - храм ее богини. Вот же дура. Чертыхнувшись, обернулся обратно волком и пустился следом.
Ветер словно подзадорив бога пекельного царства то и дело проносился мимо с тонкой нитью аромата дорогих духов девушки. Не спешно и вальяжно, наглой хозяйской походкой подходил волк к храму богини. Тяжелые огромные лапы, мягко ступили на холодный мраморный пол и животное черной тенью скрылось в колоннах, направляясь к самому важному месту любого храма – статуе бога. Не прогадал. У огромной фигуры богини Геры стояла девушка, стояла на коленях и молила, на что огромное животное лишь зло оскалилось, обнажив из темноты белые клыки.  Слюна каплями падала на пол, делая зубы волка еще более блестящими, черная шерсть контрастно отливала мраком ночи, а глаза бешено сверкали, пока он направлялся к застывшей в ужасе девице. В следующее мгновение перед ней уже стоял бог зла в своем человеческом обличии, играя улыбкой на губах. Он взял ее за предплечья и подняв с колен, нежно вытер слезы, что безудержным ручьем катились из глаз. – Ну что ты, милая. – внезапно ласковым голосом заговорил Чернобог. – Я не буду тебя убивать, ты мне нравишься… - Рука бога скользнула к шее девицы и аккуратно откинула назад волосы самым бережным движением. Дурацкая женская надежда, что именно будет той единственной, кто изменит мужчину и сделает его ручным, зажглась в ее глазах. Выдох облегчения сорвался с приоткрытых алых губ жрицы, она прикрыла глаза и тихо спросила, - Правда? Ты действительно ничего мне не сделаешь? – Вот дура! – Нет, не правда. – Он резко переменился в лице и голосе, а в мягких зеленых глазах теперь пылало пламя самых недр тартара. В следующую секунду храм огласил шум падающего на пол тела жрицы, а рядом стоял демон и ехидно ухмылялся, все еще сжимая в руке вырванное сердце.

Отредактировано Chernobog (21.05.13 14:00)

+1

3

20:20 p.m. Нью-Йорк. Башня "Олимпия". Апартаменты Геры.
Она пила чай, когда крик донесся до каменных ушей ее изваяния в храме в десяти кварталах от ее резиденции, неожиданно сладкий белый чай обжег язык стальным привкусом крови и богиня недовольно поморщившись отставила чашечку на аккуратный стеклянный столик подле большого резного кресла. Рука ее скользнула по лицу, будто она убирала невидимую паутинку, стоило ей отвести пальцы, как на них заблестела свежая кровь, сверкая багряными рубинами на белой коже.
- Что за? - слетел с губ удивленный возглас, который, впрочем, некому было услышать в этих холодных и пустых апартаментах, что были подобны музею, такие же прекрасные и наполненные антикварными вещами. Гера открыла широко глаза и тут, она прозрела, взглянув на мир каменными глазами извания, которое изображало ее во всей красе, такую величественную и гордую, выточенную из мрамора руками мастера, но в то же время поразительно непохожую на себя настоящую.
Тень в ее обители, зловещая улыбка на черном, как тени вокруг неведомой фигуры, лице. Белое на черном. Насколько пугающим может выглядеть этот контраст, когда его скрашивают еще и капли свежей крови?
"Чужак!" - загорелась в голове одна единственная мысль. Это было оскорбление, ибо даже ее сестрам не дозволялось посещать священные залы Царицы Богов, она крайне трепетно относилась к этому, подобное поведение приравнивалось к кощунству, будто кто-то порылся в ее нижнем белье. И она не могла этого просто так оставить...
***
20:21 p.m. Нью-Йорк. Храм Геры. Святилище.
- Как грязно, - брезгливо бросила блондинка ступая на каменные плиты святилища позади пришельца, забрызганные живописными разводами от кровавой вакханалии, что была тут учинена. Легкое полупрозрачное платье, чем-то напоминающее греческую тунику с тихим шелестом зашуршало по мрамору, в мгновение ока отяжелев от пропитавшей подол крови, золотые украшения на лебединой шее ловили неяркие отсветы фонового освещения, гранаты переливались в изысканном ожерелье, а браслеты на руках негромко позвякивали. Царица Богов будто пришла на праздник.
Гера не выглядела гневливой, хотя в ее душе бушевала буря, она не казалась удивленной, хотя подобная выходка застала ее врасплох, она казалась лишь чуть недовольной, будто неразумный щенок испортил ее любимые туфли. Впрочем, именно так она и относилась к этому мертвому месту, где каждый день возносились мольбы и приносились жертвы, как к любимым туфлям, которые никогда бы не надела, ибо их красота сопоставима лишь с их неудобством.
- И как вульгарно, - женщина взглянула с легкой улыбкой на распластанное на алтаре тело с дырой в груди, проходя поодаль от мужчины, что повернулся на ее голос, - Поистине, таких богатых жертв мне еще не приносили, - это было сказано шутливо, чуть насмешливо, но в словах ощущался яд, - И кто же ты, тот, кто врывается в дом моего духа и учиняет здесь резню? Назовись.
Юнона прошла по правую руку от пришельца, нарушившего ее покой, встав к нему лицом, она заглянула в его бесстрастные зеленые глаза, будто это не он только что растерзал несчастную девушку, но не узнала его, несомненно, где-то в душе звенел колокольчик, что этот мужчина в чем-то родной, однако она его не помнила.
- Или ты решил таким экстравагантным способом вызвать меня на свидание? - Гера улыбнулась, чуть склонив набок голову и задумчиво рассматривая чужеземного бога, несомненно бога.

Отредактировано Hera (21.05.13 17:55)

0

4

В тишине зала, Чернобог присел и небрежно вытер руку от крови о подол платья жрицы с таким видом, словно вынужден коснуться прокаженного, словно его оскорбляет сама необходимость делать это. Он бы так и бросил вчерашнюю любовницу валяться, но тихий голос в каменных стенах заинтересовал его и тут же переменил планы. Шорох ее платья и тонкий аромат, какой мог принадлежать лишь богине, он уловил несколькими секундами раньше и успел обернуться. – Осторожней, царица богов, - ну а кто же еще, - не испачкайте платье. – в этой фразе было столько высокомерного злорадства, что хватило бы на десятерых. В его глазах засверкал недобрый огонь, совсем не вяжущийся со сладкими речами. Кощей пристально оглядел богиню с головы до ног совершенно бесстыдным взглядом, словно перед ним очередная жрица, и нагло улыбнулся. Чистой рукой он стер остатки капель крови с шеи – привел себя в надлежащий вид для общения с богиней, которое, судя по сдержанному настрою Геры неизбежно. Чернобог достаточно хорошо изучил богов, чтобы знать о трепетном отношении жены Зевса к своим храмам. Другое дело, что ему было глубоко плевать на дурацкие капризы этой дамочки, впрочем, как и на капризы любой другой особы. Ее деланное спокойствие и скрытый удар каждого слова отражались в ехидной улыбке темного бога, холодной и злобной, как оскал недавно стоящего тут волка. – Я не смею осквернять своим именем ваш храм, о богиня богинь! – Со святой невинностью на лице во всю паясничал Кощей, походя сейчас на безумного, если не психопата. Такое его состоянии заставляло собеседника обычно держаться на расстоянии, но Гера, как и предполагалось, игнорировала все невербальные предупреждения, шествуя прямо к нему.
Поравнявшись, цепкий взгляд богини врезался в него, прошелся скальпелем и вырезал нужную информацию. Чернобог был уверен, стоит Гере приблизиться, как она поймет его божественное происхождение, но вряд ли опознает кто он такой. – Ммм, - вырвался из собственных размышлений и нахально уставился ей в глаз, - Точно! Вот меня и раскусили! – Кощей бесцеремонно подхватил правую руку богини, прижал к свое груди и молвил голосом раненого купидоновой стрелой в зад, - Мечтал лишь вас узреть! – Конечно, она узнает, что он врет. Любой идиот понял бы, что он врет и тут даже дара не надо, в вот что касается ее второй способности, то она действует лишь на смертных, а значит никакого физического вреда причинить ему не сможет. Собственно, будь все с точностью да наоборот, Кощей повел бы себя так же – характер последней скотины обязывает, знаете ли.

+1

5

Гера брезгливо отдернула руку от груди мужчины и чуть нахмурила свой очаровательный носик. Ей не хотелось прикасаться к этому существу, чувствовать пальцами его прогнившую сущность, которая, казалось, была полна гноем, будто загнивший нарыв.
- Не кривляйся, паяц, - коротко бросила она, взглянув в лицо незваного гостя с кошачьим прищуром в серых, практически стальных, словно обнаженный клинок, глазах, - Ты ворвался ко мне в дом, осквернил его и имей совесть хотя бы назваться.
Она не верила в то, что у этого наглеца есть совесть, она вообще сомневалась, что божества имеют совесть. За столькие века и даже тысячелетия многие эмоции и чувства притуплялись, так даже самая сильная страсть превратилась в игру, горячая любовь чуть поутихла, присыпанная пеплом мирских проблем, чувства что рождались уже сильными и яркими со временем меркли, тогда как эмоции, что взращивались в душе из маленького семечка, будь то закипающий гнев или чувство мести, превратились в раскидистые деревья, которые и стали олицетворением личности множества божеств. Так ревность приписывали Гере, ярость Аресу и блуд Зевсу. Эти качества стали отражением богов, но среди них не было совести, слишком много они повидали в этом мире, слишком многое сотворили, - от локальных кровопролитных войн до истребления цивилизаций, - чтобы чувство, отвечающее за порядочность еще жило в их сердцах.
Так и в этом боге чувствовалась ярость и даже некоторое безумие, кровавое и жестокое. Которое делало его белую кожу черной, зеленые глаза зияли пустыми дырами - это было омерзительно, будто перед ней стоял оживший мертвец, а не статный мужчина. Это отталкивало, но это и привлекало Геру, она чувствовала легкое возбуждение от этой ситуации, адреналин заставлял ее сущность трепетать. Горло сдавливало от щекочущего чувства страха и напряжения, повисшего в воздухе. Но это была такая захватывающая игра...
- За что ты убил мою жрицу? - прошептала она после недолгой паузы, улыбнувшись одними губами и поведя пальчиками по влажной от стынущей крови плите алтаря. Слизнув багряную капельку с кончиков пальцев златовласая женщина подалась к мужчине практически вплотную к мужчине, заглянув в черные дыры его глаз, - Эта земля не твои охотничьи угодья. Ты должен заплатить, - сказано это было без угрозы на ухо, мягко, но требовательно.

Отредактировано Hera (23.05.13 10:19)

0

6

- Меня и не так называли, милая, не старайся. – высокомерно бросил Кощей, принимая вызов стальных глаз, глядя в ее лицо с холодным безразличием и некой брезгливостью. Его никак не тронуло то, что она выдернула руку, недовольно морща носик, скорее повеселило, о чем свидетельствовала ехидная ухмылка, явившаяся под каменными сводами храма в первую же секунду ее недовольства.  – Твой дом? – рассмеявшись переспросил Чернобог. – В твой дома приходила вот… - он легко пнул носком мертвое тело жрицы, - …эта, рыдала тут, помощи молила, а ты не соизволила явится. – Словно собираясь сказать страшную тайну, нагнулся к ней ближе, почти чувствуя на щеках дыхание Геры, - и ты что-то говоришь о совести? – в голосе вдруг пропало веселье и появилась легкая, едва заметная угроза или упрек, а после слов оставался привкус стали на губах. Зеленые глаза полыхнули демоническим огнем и казалось, что он вот-вот упадет на нее, но прежде, чем богиня успела среагировать, он отступил.
Сложившаяся ситуация его забавляла, особенно, учитывая необоснованный гнев Геры. Лично Кощей относил ее к богам, которые представляли собой собрание самых отрицательных качеств, но в отличии от него самого, не несли никакой смысловой нагрузки в этом мире. При общении с такими его обычное пренебрежение разрасталось до размеров стада слонов и радушно выплескивалось на окружающих.  Но, вопреки всем ожиданиям, спор с Герой ему нравился и шило в одном место начинало вертеться все резвее. 
- Не твое дело. – резкий ответ разорвал тишину, повисшую в храме. – Это ее и мое дело, а раз ты не захотела помочь ей при жизни, то не прикидывайся заботливой после смерти. – Он знал, что в ней и близко не было переживаний за девчонку, лишь уязвленное самолюбие и гордость. Гордость богов – это особая тема, это повод для войны, для разрушения городов и истребления цивилизаций, что уж говорить о споре.
Чернобог пристально наблюдал, как Гера плавно направилась к алтарю, щедро окрашенного во все оттенки багровой, все еще теплой крови ее жрицы, провела пальцами и слизнула остатки кровы с длинных ухоженных пальцев. На мгновение бог тьмы уснул, а вместо него проснулся оборотень, всей своей звериной сущностью желая попробовать крови с ее рук. Мысль показалась на столько манящей, что он облизнулся, почти чувствуя теплую кровь, но вовремя спохватился и, когда Гера оказалась рядом, уже вернул себе самоконтроль, а волк получил тапком по филейной части. – Я ничего тебе не должен. – на таком расстоянии, какое предпочла богиня можно было и шёпотом общаться. – Мои дела тут окончены и ты утомила меня своими скучными речами. – Обойдя ее, повернулся на выход не прощаясь. Конечно, не прощаться он мог и просто из вредности, но что-то подсказывало, богиня не отпустит его просто так.

0

7

Гера безразлично взглянула на умерщвленную жрицу у своих ног, усердно молодящаяся женщина лет тридцати, немного полная и длинноносая, она даже смертельно бледная и измазанная кровью казалась похожа на пухлую крысу. Не удивительно, что она столь скоро нашла свой финал, ибо вся суть ее была в том, чтобы откопать побольше грязных тайн и повернуть их в свою пользу. И вот эти тайны ее погубили. Гера снова подняла глаза на мужчину, улыбнувшись краешком губ.
- Она сама виновата. Моих последователей великое множество, кто-то находит свою смерть в родовых муках, кто-то погибает от руки жестокого супруга, кто-то лезет не в свое дело и тоже умирает. Смертные такие... хрупкие. Я не могу уследить за всей своей паствой, - богиня, будто извиняясь, развела руками, заставив платье зашелестеть тихонько сопровождая жест своим шепотом, - Никто меня не осудит. Тем более ты, душегуб, не имеешь права меня судить... А вот я имею право осудить тебя.
Женщина встала перед богом, который направился прочь, столь грубо оборвав их милую беседу. Гера даже обиделась, но вида не подала, лишь прислонилась спиной к теплой древесине, нагревшейся за жаркий июньский день, закрывая своим телом путь к отступлению. Пахло лаком, пылью и благовониями, эти запахи сливались в невообразимую какофонию ароматов, когда к ним примешивалась стальная вонь пролитой крови. Может именно они вскружили голову блондинке? Или она почувствовала азарт, играя со смертью, путь не угрожающую ей, но такую близкую и манящую, жестокую и беспощадную.
- Фу-у-у, - протянула она состроив очаровательную обиженную гримаску и сложив губки бантиком, - Как невежливо покидать дом, в который ты вломился и натворил бед, чужак! - голос ее звучал сладко, будто игристое летнее вино, - Ты мне должен и не спорь с той, что имеет в этих стенах гораздо больше власти, чем ты, гостящий у меня вдали от своей земли.
Гера хищно прищурилась и воздела холеный пальчик, на котором остались еще следы крови, вверх, останавливая незнакомца, что казался еще более знакомым.
- Знаешь это средневековое правило? Когда один дворянин убивает крестьянина другого, он должен заплатить кровавую виру, эдакий штраф, за испорченное имущество, - сложно было сказать, к чему клонит Царица Богов, но лицо ее выражало легкую и порочную задумчивость, сколь явно пожирала глазами она чужеземного бога.
- Мне нужна услуга... - тихим шипением, в котором уже не чувствовалась былая сладость, молвили алые губы.

Отредактировано Hera (23.05.13 21:00)

0

8

Кощей наигранно закатил глаза, когда Гера возникла перед ним, не позволяя уйти. В нем тут же проснулся азарт и интерес узнать о причинах такого внимания к своей персоне. Конечно, женщины редко могли устоять перед его природным обаянием, но от богини он ожидал большего. Снисходительно опустив взгляд и покачав головой, он внимательно посмотрел на Геру, слегка щурясь.
- Ммм, душегуб, - медленно повторил бог, смакую слово, переворачивая его на языке и заполняя им пространство меж ними, - ты меня не судишь, а осуждаешь.  - Резко подавшись вперед, оказался на расстоянии вдоха от Геры и уперся рукой в дерево около ее лица. Темно-зеленый взгляд  беспощадно обжог, как будто играючи, и врезался в глаза богини, почти влезая к ней в душу и выуживая самые сокровенные страхи и тайны. - Думаешь, ты лучше меня? - тихо, почти рыча спросил бог зла. - Ты убиваешь точно также, но делаешь это чужими руками. Свои поди боишься замарать. - он говорил спокойно и вкрадчиво, иногда склоняя голову на бок, но в голосе чувствовалась злоба и едва уловимые нотки чего-то волчьего, как будто животное внутри бога зла сейчас скалилось и насмехалось, готовясь кинуться на жертву. Чернобог слегка дернул уголком губ, толкнулся рукой, что была у стены и по инерции отступил на пару шагов. Его интерес тут же приковал интерьер помещения, особенно каменные своды и витражные стекла на потолке, а недавно находящаяся в непосредственной близости богиня перестала вызывать в нем какой-либо интерес. Какая там Гера, тут же потолок! Он надеялся задеть этим ее самолюбие, хотя надежда была смутной, хотя бы потому, что богиня вряд ли выкажет это.
- Правило? Крестьянин? Где ты таких слов понахваталсь? - лицо Чернобого тут же приняло трагический вид, изображая жалость и тотальное уныние, как если бы ребенок поранил коленку, а его это заботило. - Я даже не знаю с чего начать! То ли с того, что я, к счастью, не крестьянин или с того, что единственные правила заботящие меня - это мои собственные. Твоя жрица заплатила за свои ошибки. Где именно - ее выбор. Так что не смей требовать от меня чего либо, богиня, - на последней фразе он немного повысил тон, делая выразительные паузы меж словами и двинулся обратно к Гере, буравя ее взглядом, - ты ничего не получишь. - оказавшись ближе, Кощей на секунду умолк и вернулся к нормальному режиму общения, - А если тебе нужна услуга, то можешь попробовать попросить, но твоя жрица не стоит и сотой части моих усилий, так что доплата - это обязательно. - Улыбнувшись и склонив голову, как это приняло было на светских раутах и когда-то, много веков назад, когда человечество еще знало значение слов "этикет" и "приличие".
- Кстати, - бодренько так перекинувшись к другой теме, решил поинтересоваться, - С чего ты взяла, что я вдали от своей земли? - Америка, конечно, далеко от всей Европы, но он вполне мог быть полубогом, например. Да и вообще ему было интересно до какой степени его опознали. Интересно и полезно, кстати.

0

9

Она смерила его несколько жалостливым взглядом: мужчина заигрался, его ухмылки и ужимки были похожи на метания волка, пойманного в клетку. Он ходил взад вперед, то опасно приближаясь к женщине, обдавая ее своим горячим дыханием, от которого, почему-то, тянуло мертвечиной, то отдалялся и начинал строить рожи, будто жалкий актер дешевого театра, - это было смешно, - мужчина, который хочет показать себя хозяином ситуации, когда как женщина даже не думала претендовать на это место. На этот раз настал ее черед ехидно улыбнуться, Гера скрестила руки на груди и продолжила:
- Мог бы и потерпеть, чужак. Не знаю, что тобой двигало: жажда крови или желание наказать эту женщину, но ты выбрал не лучший момент, мой милый, - сладкая, почти медовая улыбочка появилась на миг на красивом лице Царицы Богов и в то же мгновение исчезла, - Неужели ты думал, что я оставлю в покое того, кто пятнает кровью жриц мой храм? Вы, мужчины, никогда не отличались терпением, - в голосе явно слышалось пренебрежение ко всему сильному полу, - А потом уверенно заявляете, что вы не виноваты. Так вот, мой дорогой, ты совершил богохульство, и ты должен заплатить.
Эта игра в кошки мышки надоела богине, она требовательно взглянула на нахального убийцу и в недовольстве поджала губы. Глаза ее блеснули в полумраке серой сталью топора палача, она не намеревалась спускать с рук преступление и будет твердо стоять на своем. Гера снова двинулась вперед, обходя мужчину вокруг на приличном расстоянии от него, она разглядывала его, будто взвешивая, стоит ли он того, чтобы с ним связывать больше, чем нужно.
- Это не твоя земля, я это знаю, - она вновь улыбнулась, но жестче, чем раньше, будто всем своим видом хотела показать то, что она знает кто он такой, словно только что рассмотрела его в микроскоп, но это было ложью, она по прежнему не ведала откуда этот чужак, - Потому советую не играть в свои игры здесь, так как тут действуют мои правила.
Словно в доказательство своей правоты богиня в одно мгновение испарилась, но тут же снова появилась перед богом-убийцей, она знала, что тот не сможет проделать тот же трюк в ее храме, здесь у всех кроме нее было много меньше власти, чем за стенами здания. Рука ее скользнула по сильному мужскому плечу, почти нежно, она не поднимала на него взгляда.
- Какая сила, какая жестокость, если ты не хочешь платить по правилам, то окажи мне услугу, - ресницы затрепетали и блондинка подняла глаза, - в серой стали отразилась свежая зелень, - Гера выбрала другую тактику, раз устрашение не подействовало, - Я не хочу вражды, я хочу сотрудничества, клянусь водами реки Стикс.
Она подалась совсем близко к мужчине, прижавшись к его груди своей грудью и прошептала ему на ухо, коснувшись его небритой щеки своей нежной кожей:
- Стань моим союзником и тебе воздастся, Кощей...

0

10

Игра перешла на новый уровень. Прошу поприветствовать участников.
Гера играла, играла красиво и умело, но при все эмоциональности Кощея, провести его составило бы гораздо более сложную задачу с применение средств много утонченней и хитрее оных, избранных богиней. – Я о тебе вообще не думал, о прекраснейшая из богинь, - сладко отозвался Чернобог и капли яда из его слов повисли туманной улыбкой. – Получив, что хотел я уйду. – Азарт уже не отпускал, крепко держа в своих железных тисках, сдавливая до боли случайную и такую знакомую жертву. Кощей внезапно рассмеялся, - Боги не могут богохульствовать – это парадокс. Это я к слову, - предупредив попытки завести спор, тут же закрыл тему, - но затевать теологический спор у меня нет желания. Да и времени.
С насмешкой разглядывая богиню, он всем своим существом хотел досадить ей сам не понимая почему. Его так и тянуло уколоть словом и заставить мучиться, заставить уронить наконец этот свой надменный вид, разбивая на куски. Чернобог испытывал странное наслаждение от ее гнева, сверкающие льдинки глаз были сейчас острее кинжала, способны пронзить самое бессмертное и неуязвимое существо . Бог тьмы лишь слегка улыбнулся, купаясь в ее гневе, смакуя каждым движением и словом, повисшими в воздухе храма тяжелым грузом непринятой ярости, бесполезной.
Бесполезной потому что страх не посещал его. Опасение иногда скреблось в его темную душу, но пару со страхом опасалось селиться с тех колючих потемках. Ее земли? О, пожалуй таки ее, а вот на счет силы он мог бы поспорить. Мог бы, но не стал, снисходительно пронаблюдав исчезновение богини. Демонстрация способностей лишь подтверждала его догадки о неспособности Геры как-то заставить его выполнить ее желание, что должно было чертовски злить богиню.
А вот и смена тактики! Как предсказуемо, как низко и пошло. Чернобог скептически вскинул бровь, когда рука, словно бабочка, приземлилась ему на плечу, вплетаясь в нить сопутствующих слов. За этим движением тянулся приторный вкус небрежного соблазнения, облаченного в сияющие украшения и шелковый наряд, туго затягивающий идеальную фигуру Геры. Прозвучавшее имя заставило его перемениться в лице, скорее от нового решения, чем от удивления. Он поймал левой рукой богиню за талию, уничтожив никчёмные остатки расстояния меж ними. Не из любопытства, а для поддержания беседы, Чернобог уточнил, – Как именно мне воздастся, интересно? – в голосе тонкой призрачной ничью скользила насмешка, такая едва уловимая, незаметная и моментально испаряющаяся. Кощей прекрасно отдавал себе отчет в происходящем, ни на грамм не ведясь на уловки прекрасно богини. А как хотелось бы! Он мысленно уже стаскивал туго затянутый корсет под прерывистую мелодию ее стонов, но он  лишь с холодностью зверя и расчетливостью хирурга   врезался в острое серебро ее взгляда. Потемневшие глаза бога тьмы теперь оказались невероятно близко от ее лица, такого безразличного и надменного. – Твоя просьба должна быть очень важной, раз ты устраиваешь ради нее такой спектакль, - он почти касался ее губ своими, произнося последние слова, нахально приживая к себе теперь уже и второй рукой, пущенной пониже талии. Все это создавало образ бога поддавшегося чарам красавицы, он даже смотрел на нее с таким желание, что любая другая убила бы за такое счастье. Но, игра есть игра. Перехватив Геру за предплечья, дернул прочь на расстояние вытянутых рук и нагнувшись так, что бы оказаться на уровне ее лица, радостно сообщил, - Может хватит играть и начнешь говорить? – Он недовольно поморщил нос, словно все предыдущее действо ему досаждало, натянуто улыбнулся и склонил голову. – Ты же понимаешь, что я не подпишусь на кота в мишке. Рассказывай. – Помогать ей или нет он решит потом, с ценой тоже разберется позже, а пока ему было просто интересно, что так бередит коварную душу Геры.

0

11

Ей были неприятны руки бога, она чувствовала дурноту от его объятий, будто ее обхватывал мертвец своими костлявыми пальцами и дохнул на нее могилой. Перед глазами снова встали картины умирающих и умерших, плачущих и умоляющих, почему то сердце сжалось в холодном ужасе, хотя Гера отнюдь не была впечатлительной. Но она стерпела эту близость, покорно ощущая на себе прикосновения мертвеца, внимательно глядя в черные провалы глаз Кощея и падая... падая... падая...
Она очнулась от бесконечного полета во мрак, когда он ее резко отстранил и вновь ухмыльнулся. Ох, как она ненавидела эти растянутые насмешливо губы и вскинутую иронично бровь, успела начать ненавидеть за то недолгое время, которое потратила на эту игру в кошки мышки, где совсем не ясно кошка она или мышка, бесполезную, но на удивление приятную и азартную. Все же черный бог был соблазнительным мужчиной.
- О, уверяю тебя, верховная богиня Нового Света может быть очень щедрой на дары, - Гера вздохнула полной грудью, испытывая легкий трепет и облегчение, сердце ее отпустили тонкие холодные пальцы страха и вновь возвращалась уверенность в себе, вместе с этим креп ее голос, хотя дрожь в нем все равно еще сквозила, - И ты сможешь просить у меня все, что только пожелаешь.
Она говорила в общих чертах, так, чтобы ее слова нельзя было использовать против нее же, однако каждая фраза была достаточно прозрачна, чтобы даже последний идиот смог понять ее замысел. Намек был явным, взгляд же Геры говорил еще более красноречиво: "Будь со мной, согласись, и мир упадет к твоим ногам. И боги, и смертные будут шептать твое имя, когда я займу трон своего мужа."
- Слова могут услышать даже здесь, я могу лишь шептать об этом, но тоже... не здесь, - она протянула руку Чернобогу, приглашая следовать за ней, - Тем более скоро здесь будет полиция, ты слишком громко шумел...
***
10:34 Нью-Йорк. Башня "Олимпия". Покои Геры.
Их встретил приглушенный свет ее покоев и гулкое эхо пустых залов. Все осталось как прежде, на чайном столике рядом с плетенным черным креслом стояла чашечка с остывшим кофе, шторы были занавешены тяжелой плотной тканью, казалось, что она не пропускает не только свет, но и звуки, которые вязнут в ней, словно в сетях паука, постель была небрежно разобрана, простыни смялись после беспокойной ночи, когда за окном бушевала гроза, капли дождя настойчивыми пальцами стучались в стекла пентхауса, а сама женщина дрожала от каждого удара грома, будто ощущая на себе гнев своего супруга.
Но сейчас Гера вида не подала, игнорируя любопытствующий взгляд чужака, скользнувшего по смятой постели, только гордо выпрямилась, отпуская руку черного бога и устроившись напротив него в кресле. Он стоял, она же смотрела на него снизу вверх, но с таким достоинством, будто это он был у ее ног.
- Здесь мы можем говорить в полный голос, - с улыбкой начала она, как ни в чем не бывало, - Это паутина Арахны, первой паучихи, она сплела свои нити в ткань и подарила богам. Это один из немногих сохранившихся экземпляров, не самая изысканная ткань, но она дороже любых шелков и бархата, так как ни один звук, ни один лучик света не пробьется сквозь занавеси.

Отредактировано Hera (29.05.13 17:32)

0

12

Даже глупцу стало бы понятно, чего от него хочет Гера. Ее тяга к власти и желание править чувствовались в любом ее движения, почти физически ощущалось как амбициям женщины тесно в золотой клетке мужа. Подогреваемый интересом, он прекрасно понимал выгодность иметь в должниках Геру, но стоимость такой радости представлялась ему слишком высокой. Странная реакция прошлась ураганом по богине, стоило оказаться на расстоянии. Она явственно боролась с собой, испытывала к нему сильную неприязнь, но учуяв выгоду уже не могла отпустить, готовая на все. Почти на все. Интересно, где заканчивается граница ее лично цены за власть?
Нехотя протянув богине руку, аккуратно сжал прохладные пальцы теплой ладонью и в секунду оказался в ее покоях. Комната всем своим видом напоминала хозяйку: ее запах, легкая небрежность и неуловимая тяжесть красоты, как будто ожерелье из золота и дорогих камней, задернутые плотно шторы только напоминали о том, сколько тайн может прятать в себе сердце женщины, тем более богини. Чернобог быстро оглядел комнату, отмечая детали и мелочи. Волнение женщины выдавали места разбросанные вещи, так как ее склонность к аккуратности не позволила бы просто так им валяться, от сюда напрашивался вывод о смятой постели – неспокойная ночь. Любовник или дурные сны? Интуитивно он склонялся ко второму, уже упомянутый выше пункт лишь подтверждал догадку. Геру всерьез тяготило ее положение и для воплощения плана в жизнь она была готова вступить в союз с чужим богом. И не просто богом, а повелителем Пекельного Царства.
Кощей поглядел на богиню сверху вниз, уловил ее взгляд и, хмыкнув, совершил мягкую посадку прямиком на дивна напротив. Он чувствовал ее презрение, ненависть, отвращение и желание. Так было всегда: его ненавидели и хотели. Оба чувства старательно подпитывали друг друга и именно они вызывали у Геры отвращение при его прикосновении и легкую дрожь в голосе одновременно. Чернобога же не трогали ее нестерпимою отвращение к проклятой душе Кощея, если таковая имела вообще, ему больше было интересно, что он получит с внезапного поворота сюжета.
- Так в чем же причина такой таинственности и острой необходимости, что ты привела так ненавистного тебе бога в собственный дом?

0

13

- Это один из моих домов, не больше и не меньше. Он значит для меня столь же много, сколь значит жизнь той жрицы, - небрежно бросила Гера, поудобнее устроившись в кресле и покрыв резные подлокотники своими изящными руками, будто восседала на троне, она вообще всегда умела показать свою властность, даже если бы ее посадили за детский стульчик, - Мой настоящий дом лежит в руинах, Кощей, - она выплюнула его имя, будто оно отравляло ее рот скверной, и подняла горящий сталью взгляд на мужчину, который все также глупо ухмылялся, потешаясь над ситуацией, - И я намерена его вернуть, намерена показать силу величайшего из пантеонов, перед алтарями которого склонили головы миллионы смертных прошлого. Но одна я не смогу этого сделать, не смогу противиться воле своего мужа... пока он жив.
Она будто испугалась этих слов и мимолетно скользнула взглядом по слегка колыхнувшейся серой ткани волшебных штор. Это был просто взгляд, один миг, но в этот миг можно было прочесть по лицу богини все оттенки чувств, все грани ее эмоций, бушующих подобно буре в ее вечной душе. Гера боялась, не просто боялась, была в ужасе от своих мыслей, от своих планов, она не хотела этого, убивать супруга, брата, но жаждала всем сердцем, отягощенного самыми древними и страшными грехами - тщеславием и гордыней. Ей был ненавистен глупец-Зевс, она не понимала его, как не поняла бы нерушимая земля безмятежное небо, они были разными, но были мужем и женой - тем, что в глазах покровительницы брака было одной из святых составляющих вселенной, единством.
- Послушай меня, паяц, - она уже не старалась держать ровного тона с чужеземцем, говоря ровно столько, сколько хотела, - Все мы жаждем большего, кто-то может и доволен своим местом, но они невеликого ума создания, легкомысленные или наивные. Зевс один из них, он считает, что наша жемчужина - Греция - это меньшая из жертв, которые мы могли бы принести той войне, что оставила в руинах пол мира. Я с этим не согласна. У меня много меньше детей, чем у многих других моих родичей, немногих я одаривала заботой, но настоящей матерью я была своей земле, своему народу, который практически истреблен или мигрировал, ассимилировавшись в этом новом мире.
Царица Богов переменила позу, откинувшись в кресле и закинув ногу на ногу.
- Но меня не все поймут. Потому мне нужна помощь, помощь того, кто несет смерть не только смертным, но и бессмертным. Мне нужна твоя помощь, Чернобог. Пусть ты божество другого пантеона, почти враг. Но с этой минуты может начаться наша... - она запнулась, - истинная дружба. Долгая и взаимовыгодная. Мы победим в войне, я не сомневаюсь. А когда победим, можешь просить чего хочешь. Мир будет поделен между моей семьей... и тобой, - Гера улыбнулась в истлевшее лицо Кощея за маской красавца мужчины, улыбнулась не искренне, но многозначительно, - Просто скажи да или нет. И скрепим наш... - снова запинка, - взаимовыгодный союз.

0

14

В ответ на ее королевские замашки и попытки показать свое превосходство, Кощей еще более небрежно развалился в кресле, все своим видом изображая глубочайшее безразличие к деланной напыщенности этой занозы. Глупая богиня. На столько не уметь склонять противника на свою сторону  по истине не достойная черта, особенно в ее статусе. Кто же ведет себя так с богом, от которого нужна помощь. О, именно помощь ей и нужна была, ибо сама бессильна, сама не умела и не могла свергнуть мужа, но изворачивалась, как ехидна с вырванным жалом, пытаясь испугать хоть кого-то.
Кощей усмехнулся холодный безразличием к ее интонациям и словам.  – Царица без трона, жена без мужа, - флегматично перечисляя ее статусы, Чернобог делал «шаги» пальцами по мягкой ручке кресла, удерживая ровный ледяной тон, в отличии от самой Геры, уже переходящей к оскорблениям,  - мать отвергнутого сына, никому не нужная богиня. Разве что этим, - он кивнул куда-то в пол, намекая на храм, - твоим тупым овцам. Думаешь ты способна меня оскорбить? Запугать? – Он расплылся улыбкой чеширского кота, - Едва ли насмешить своим бессилием и никчемными попытками выкрутиться.  – хитрости не хватит, способности. Ее можно было попытаться понять, но Кощея не интересовал союз с теми, кто не может вести политический диалог. Конечно, он мог манипулировать ей, но лучше обезопасить себя от нелепого союзника с таким самомнением, что если сядет на него, будет  аккурат над Олимпом.
Чернобог встал, сытый по горло ее речами. – Между твоей семье и мной? – искренне веселился Кощей, делая круг вокруг сидящей на стуле богини, задаваясь вслух риторическим вопросом, - На сколько наивным ты считаешь повелителя пекельно царства, на сколько глупым? – С ума сошла, женщина? Он недовольно скользнул по ней взглядом, словно заглядывая в самую душу, ища там что-то объясняющее это не логичное непродуманное поведение. – у нас не будет союза. Да и Зевса тебе не свергнуть. – С таким подходом она только себя в ад свергнет,  а не мужа с трона. Гера уже абсолютно потеряла интерес в его глазах и теперь Чернобог намеревался убраться из этой квартиры.

0


Вы здесь » HEATHENDOM: WORLD OF THE GODS » Завершенные эпизоды » Toys of the Goddess. Act II. Murder and punishment [01.06.2065]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC